Глава 497. Небесное Дао бьет людей! Глядите все!
Пик Даньдин в секте Дусяньмэнь.
В это время, за исключением Ванцин-шанжэня, который отправился заниматься делами подпольной организации, все Золотые Бессмертные секты уже собрались в небе над Пиком Даньдин.
На самом деле их было всего двое — глава Цзи Ую и старейшина Ци Лин. Чуть позже они должны были сопровождать старейшину Вань Линьцзюня к горным вратам для прохождения испытания.
Несколько верховных старейшин секты вместе с десятками глав пиков и старейшин стадии Небесного Бессмертного уже поспешили к месту прохождения испытания Золотого Бессмертного за тысячу ли отсюда. Они отвечали за установку защитных массивов и проверку местности на наличие скрытых врагов.
Сейчас лица этих «мастеров» секты Дусяньмэнь были по большей части суровы.
Они заранее получили известие, что в этот раз старейшине Вань Линьцзюню будет довольно трудно преодолеть испытание Золотого Бессмертного.
Иными словами, это испытание с большой вероятностью могло стать для него смертельным.
Однако возможность побороться за плод пути долголетия уже была пределом мечтаний для большинства человеческих культиваторов. Дойдя до этого шага, никто не захотел бы отступать.
Глава Пика Даньдин и старейшины вместе с сотнями учеников с разных пиков неподвижно стояли перед домом старейшины Вань Линьцзюня.
На их лицах читалось почтение, но атмосфера была гнетущей. Со всех сторон к пику то и дело прилетали лучи света.
В секте Дусяньмэнь давно не было так оживленно.
Белое облако прилетело со стороны Пика Сяоцюн. Оно держалось не слишком высоко и не слишком низко, не привлекая особого внимания соучеников.
Стоящими на облаке молодым даосом и прекрасной бессмертной были, разумеется, Ли Чаншоу и Линъэ. Прибыв на Пик Даньдин, они спустились прямо к дому старейшины Вань Линьцзюня и встали позади толпы учеников.
Однако не успел Ли Чаншоу твердо встать на ноги, как из дома, где долгое время царила тишина, раздался голос:
— Чаншоу пришел?
Ли Чаншоу поспешно сделал два шага вперед и, поклонившись двери, произнес:
— Ученик пришел поздравить старейшину с сегодняшним обретением плода долголетия.
Скрип —
Деревянная дверь отворилась изнутри, и на порог упал луч солнечного света. Медленно вышел старик с худощавым, покрытым морщинами лицом. Он выдавил подобие «холодной усмешки», от которой большинство из стоявших перед дверью опустили головы, не смея смотреть ему в глаза.
— Чаншоу, идем со мной, прогуляемся к задней горе.
Старейшина Вань Линьцзюнь махнул рукой и, опираясь на свой медный посох, направился в сторону.
— Слушаюсь, — ответил Ли Чаншоу. Передав Линъэ наставление ждать здесь, он спокойно обошел соучеников и последовал за старшим.
Ученики тут же проводили его завистливыми взглядами.
Все понимали: то, что старейшина Вань перед испытанием Золотого Бессмертного решил увести Ли Чаншоу одного на заднюю гору, означало желание передать ему свое наследие и чашу1.
Как-никак секта Дусяньмэнь была ветвью учения Жэньцзяо. И хотя нравы в ней склонялись к… кхм!
Хотя в секте процветал обычай поиска партнеров для совершенствования, культиваторы придерживались принципов безмятежного недеяния, совершенствуя как Дао, так и добродетель. Поэтому большинство лишь завидовало, но никто не выказывал недовольства, считая это удачей Ли Чаншоу с Пика Сяоцюн.
Однако…
— В этот раз старейшина Вань точно справится, — передал мысленно глава Цзи Ую стоящему рядом старейшине Ци Лину.
Тот, хоть и был несколько озадачен, лишних вопросов задавать не стал.
Вскоре на лесной тропинке, залитой солнечным светом, показались две фигуры. Они медленно шли, и звуки их негромкого разговора разносились вокруг.
Старик Вань Линьцзюнь снова явил ту «мягкую» улыбку, от которой перестают плакать младенцы. Он вкрадчиво делился опытом создания пилюль, а Ли Чаншоу внимательно слушал.
Для надежности он держал в руках магическую сферу, записывая каждое слово старейшины Ваня.
В это время в воздухе кружилась густая сила Небесного Дао. Тело старейшины время от времени окутывал призрачный свет, рассыпая искры.
Мирное дыхание, подобное аромату десятитысячелетнего лекарства, медленно исходило от него.
Там, где он проходил, трава росла с видимой глазу скоростью.
Там, где он ступал, духовная энергия наполнялась лечебными свойствами.
Все эти знамения предвещали скорое созревание плода долголетия старика Вань Линьцзюня…
— Насколько старейшина уверен в успехе в этот раз? — с улыбкой спросил Ли Чаншоу, попутно установив изолирующий барьер.
Старейшина Вань Линьцзюнь покачал головой и вздохнул:
— Тридцать процентов. В лучшем случае. И это уже неплохо.
Ли Чаншоу невольно нахмурился.
Взгляд старейшины Вань Линьцзюня был полон чувств. Он достал из рукава браслет, медленно протянул его и негромко сказал:
— Я знаю, Чаншоу, что ты уже не обычный бессмертный, хоть мне и не ведомо всё до конца. Но в секте Дусяньмэнь ты — единственный, кто мне по душе. Пусть эта вещь пока побудет у тебя. Если я не перенесу это испытание, пусть она станет твоей.
Ли Чаншоу помедлил, а затем принял медный браслет обеими руками.
Даже не проверяя его духовным чутьем, он знал, что внутри заключено всё, что старейшина Вань Линьцзюнь накопил за свою жизнь.
Старейшина Вань Линьцзюнь облегченно выдохнул и поднял голову к небу, которое начало затягиваться тучами.
— Когда я только вступил в секту, я постоянно слышал: «Долголетия можно ожидать». В мгновение ока пролетели десятки тысяч лет, и лишь тогда я понял, сколько всего нужно нести на своих плечах ради этих слов и сколько всего нужно вытерпеть. Дожив до сегодняшнего дня, я ни о чем не жалею. Чаншоу, ты…
— Старейшина, — негромко прервал его Ли Чаншоу, — простите, что перебиваю, но времени у нас мало, а задач много. У меня есть кое-какие сокровища для борьбы с испытанием Золотого Бессмертного, и сегодня я хочу поднести их вам.
Собиравшийся предаться воспоминаниям старейшина Вань Линьцзюнь замер. Когда он повернул голову, Ли Чаншоу уже протягивал ему флакон с пилюлями.
Сам не зная когда, он оказался окружен множеством слоев барьеров из бессмертной силы.
— Старейшина, это Девятикратно пережженные золотые пилюли, всего две штуки. У меня еще есть запасы, так что не отказывайтесь.
— Девяти… — старейшина Вань Линьцзюнь нахмурился, а Ли Чаншоу уже вложил пилюли ему в ладонь.
Старейшина взглянул на них, и его старые руки мелко задрожали.
Затем Ли Чаншоу достал нефритовую шкатулку, вложил её в руки Вань Линьцзюню и прошептал:
— Старейшина, это не пилюля, но, согласно моим расчетам, после её принятия вы сможете сохранять полноту бессмертной силы в течение нескольких часов и восполнить изъяны в основе своего пути. Как раз ваше Дао связано с алхимией. Примите это сейчас, позже оно заменит любые пилюли и послужит хорошим подспорьем.
С этими словами Ли Чаншоу открыл шкатулку. Вид плода, похожего на вырезанного из белого нефрита младенца, заставил старейшину Ваня остолбенеть.
Врожденный духовный плод!
Женьшэневый плод!
— Это… это невозможно принять!
— Старейшина, не теряйте времени, — вздохнул Ли Чаншоу. — После того как с моим учителем случилась беда, я не хочу больше видеть гибель близких мне старших. Испытание Золотого Бессмертного не должно стать концом вашего пути. Сначала съешьте, а отблагодарите меня, когда всё закончится. Небесное Дао ждать не будет.
Старейшина Вань Линьцзюнь не был из тех, кто любит попусту разводить церемонии. Несмотря на сомнение и потрясение в глазах, он, поколебавшись, проглотил Женьшэневый плод одним махом.
Ли Чаншоу достал из рукава несколько мешочков с сокровищами: в одном было больше десяти флаконов с духовными пилюлями, в другом — несколько особых артефактов для защиты души…
Ли Чаншоу быстро объяснил назначение пилюль и артефактов, а старейшина Вань, нахмурившись, подтвердил, что всё запомнил.
Но всё это было лишь «внешней» поддержкой.
Поразмыслив, Ли Чаншоу решил добавить и «внутренний» стимул. Если дать старейшине больше надежды на будущее, это могло дать невероятный эффект.
— Старейшина, — произнес Ли Чаншоу, — знаете ли вы великого мастера ядов из учения Цзе по имени Люй Юэ?
Старейшина Вань Линьцзюнь тут же кивнул:
— Разумеется, он великий мастер ядовитых пилюль.
— Смотрите, — Ли Чаншоу поднес два нефритовых талисмана. — Это Канон Ядов, написанный шисюном Люй Юэ. Пусть пока побудет у вас. Когда пройдете испытание, изучим его вместе.
Дух старейшины Вань Линьцзюня воспрял. Дрожащей от волнения рукой он вцепился в запястье Ли Чаншоу и воскликнул:
— Чаншоу, ты знаком с предшественником Люй Юэ?!
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Мы вместе бывали в Павильоне Тянь-я, вместе убивали тысячи врагов. Конечно же, мы знакомы.
- Наследие и чашу (衣钵, yī bō) — буддийская метафора, обозначающая передачу всех знаний и полномочий от учителя к преемнику. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
