Эта деревня была весьма необычной, и именно это стало единственной причиной, по которой Ли Чаншоу задержался в сотне ли от неё, а не ушёл сразу.
Если происходит что-то необычное, в этом непременно кроется нечистая сила1, а может, там спрятано сокровище.
В деревне жили тысячи людей, промышлявших рыбалкой, охотой и земледелием; жизнь их была вполне обеспеченной, погода благоприятствовала урожаю, и стихийных бедствий не случалось.
Что же до людских бед…
Даже если бы пришло несколько тысяч регулярных войск из царств смертных, не факт, что они смогли бы захватить эту деревню, не говоря уже о мелких шайках горных разбойников или пиратов.
Однако подавляющее большинство жителей деревни не занималось культивацией и были обычными смертными, но при этом все они обладали такими же крепкими телами, как та юная дева, что выглядело весьма необъяснимо.
Во-первых, им явно не хватало бы питания для поддержания такой формы.
К тому же местные жители вовсе не изнуряли себя тренировками мышц…
Среди нескольких вариантов, пришедших в голову Ли Чаншоу, наиболее вероятным было то, что здесь имелись особые водные жилы или продукты питания, причем в изобилии, позволяющем наесться досыта.
Зачастую подобные чудесные вещи, на которые смертные не обращают внимания, оказываются ценными материалами для создания пилюль, артефактов, расстановки формаций или самой культивации.
К тому же следов пришлых практиков ци здесь не наблюдалось, а те немногие жители деревни на стадиях Переработки Ци и Трансформации Духа, вероятно, практиковали какие-то обрывочные техники, что было не редкостью в мире смертных…
Это и пробудило в Ли Чаншоу легкое любопытство, побудив его задержаться в сотне ли2 отсюда для наблюдений.
Группа этих крепышей безуспешно обыскала деревню, после чего «стая медведей» выдвинулась наружу.
Обыскав все в округе силами всей деревни Медведей в течение полудня, один старик беспомощно выкрикнул:
— Морской бог вернулся в океан!
После этого жители, большинство из которых носили фамилию Сюн, вернулись в деревню и устроили шумное празднество у костра, чтобы проводить Морского бога обратно в пучину.
Ли Чаншоу наблюдал три дня, тайно проверял источники воды, изучал пищу, которую обычно ели в деревне, и обыскал окрестности на несколько сотен ли вокруг, но не обнаружил ни малейшей странности.
Неужели такое телосложение и впрямь передавалось по наследству?
Он не хотел задерживаться здесь надолго и, так и не найдя причины аномалии, решил уходить.
Глубокой ночью Ли Чаншоу выбрался из ствола дерева, превратился в рыбу средних размеров и нырнул в теплые морские воды, чтобы отыскать место для своего следующего уединения.
Это место находилось на юго-западе Континента Южного Просветления, в зоне влияния Дворца дракона Южного моря.
Однако из-за того, что Дворец дракона Южного моря находился слишком далеко от суши и был не столь активен, как Дворец Восточного моря, эти воды отличались необычайным спокойствием и безмятежностью. Ли Чаншоу быстро нашел необитаемый островок и скрылся там для медитации.
Три месяца спустя.
Раны Дао Ли Чаншоу полностью зажили, мощь его техник побега по воде и земле значительно возросла, и он заново закалил Истинное пламя Самадхи, сосредоточив в нем бессмертный огонь.
Пять месяцев спустя.
Бессмертное сияние вокруг Ли Чаншоу, сидевшего в пещере среди рифов, полностью угасло; при дыхании чистая ци больше не вырывалась наружу, из глаз исчез пронзительный блеск, и даже тонкий аромат, исходивший от тела, улетучился.
Он поднялся, оглядел себя — его аура больше не выдавала ни малейшего колебания…
Подойдя к краю рифа, Ли Чаншоу замер, наблюдая за реакцией морских обитателей.
Раньше из-за ауры бессмертного рыбы и креветки разбегались в стороны.
Теперь же, когда он стоял здесь, морские обитатели лишь на мгновение испугались его появления, а затем продолжили безмятежно резвиться…
Поразмыслив, Ли Чаншоу сначала сымитировал ауру седьмой ступени этапа Возвращения к Пустоте, затем скрыл ее и выставил напоказ лишь ауру третьей ступени того же этапа.
Третья версия Бессмертной техники черепашьего дыхания и усмирения ци достигла совершенства.
— Вернусь и передам вторую версию Линъэ, — подумал он.
Сделав легкий выдох, Ли Чаншоу пребывал в отличном расположении духа. Не желая терять время, он собрался вернуться в пещеру для продолжения культивации.
Но стоило ему повернуться, как на северном краю небосвода внезапно возникло семицветное сияние сокровищ.
Бессмертное сознание Ли Чаншоу мгновенно устремилось туда; оказалось, что источником света была та самая деревня девы-башни Сюн Линли…
В этой деревне действительно было припрятано что-то ценное!
Однако подобный переполох наверняка привлечет внимание других практиков ци, и если он опрометчиво отправится туда, то может попасть в беду.
Поразмыслив, Ли Чаншоу достал из рукава бумажного человечка и дунул на него.
Фигурка несколько раз вздрогнула и постепенно ожила; размяв крошечные ручки и ножки, она спрыгнула с ладони Ли Чаншоу прямо на поверхность моря.
Сделав пару шагов по воде, бумажный человечек с негромким хлопком превратился в даоса средних лет. Поймав три мешочка с сокровищами, брошенных Ли Чаншоу, он нырнул в море и исчез.
Ли Чаншоу вернулся в пещеру, закрыл глаза и сосредоточился, перенося свое сознание в бумажного двойника.
Он был настроен весьма спокойно.
Если удастся просто подобрать сокровище — он подберет, но если придется делать нечто большее, чем просто подобрать, то он сразу же заставит бумажного даоса отступить.
В конце концов, с ростом его уровня совершенствования создание бумажных человечков требовало все больше сил и стараний.
К тому же это был мир смертных, где вряд ли могли найтись по-настоящему могущественные артефакты.
На границе Южного и Восточного морей, в укромном уголке острова, похожего формой на гигантскую черепаху-ао.
— Дорогие друзья по Дао, я вовсе не лгу. На обратном пути в прошлый раз я случайно встретил человека, проходившего Скорбь Девяти Небес Шэньмо. Я сказал, что ему не выстоять, а он, представьте себе, прошел ее!
— После скорби по нему еще и Небесная кара ударила, и я подумал, что ему конец, но…
— Угадайте, что было дальше?
Возле пруда с сокровищами старый даос увлеченно рассказывал историю десяти с лишним практикам примерно того же уровня.
В углу на дне пруда Ао И принял истинный облик Лазурного дракона и лежал неподвижно…
Великая Пустошь и впрямь была ужасающим местом.
Кошмары все еще не отпускали его, но в этот раз Ао И сам попросил Мать-дракониху отправить его обратно во владения бессмертных учения Цзе.
Ао И знал, что среди последователей учения Цзе тоже есть люди; он мог наблюдать за ними и учиться тому, чего не хватало роду драконов.
В особенности — их хитрости и расчетливости.
Темы разговоров практиков у пруда незаметно перешли на лежащего на дне дракончика.
— На расщелины под прудом уже наложены запреты, — вздохнул один из них. — Не понимаю, чем этому принцу драконов не угодил наш остров Цзиньао, раз он пытался сбежать.
— Он еще дитя, не хочет слушать старших, в этом нет ничего удивительного.
Старый даос, только что поведавший забавную историю о встрече во время скорби, усмехнулся и погладил бороду:
— Не беспокойтесь, пока мы хорошо обращаемся с этим принцем Дворца дракона, он рано или поздно оценит нашу заботу и станет спокойно культивировать здесь.
Практики согласно закивали. Ао И шевельнул головой в воде, но не удостоил их ответом.
- Ши ю фаньчан би ю яо (事有反常必有妖, shì yǒu fǎncháng bì yǒu yāo) — «где странность, там и оборотень»; китайская поговорка о том, что за любым аномальным явлением стоит скрытая причина. ↩︎
- Ли (里, lǐ) — традиционная китайская единица измерения расстояния, в настоящее время составляющая 500 метров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
