Шесть бумажных клонов закончили рассыпать ядовитый порошок и, сжимая в руках драгоценные мечи, скрестив их, бросились вперед; в морской воде также возникли ряды талисманов-фу, соединенных сиянием бессмертных.
Мечный строй и Истинное Пламя Саньмэй одновременно проявили свою мощь!
Строй талисманов, подобно цепям, сковал великого демона со всех сторон. Мощь строя взорвалась: запечатывание, удары молний, заморозка, обжаривание на углях…
Тело демона, уже наполовину разъеденное ядовитым порошком, теперь почти лишилось защитных сил.
Шесть окутанных Истинным Пламенем Саньмэй бессмертных мечей полоснули по нему, и на туловище демона мгновенно прибавилось шесть перекрещивающихся ран!
Потоки Истинного Пламени Саньмэй проникли в трещины, используя цзин, ци и шэнь этого демона в качестве топлива, и огонь яростно разгорелся!
Пламя в мгновение ока охватило великого демона посреди моря, но тот не смог издать ни единого предсмертного крика…
Среди деревьев на берегу Ли Чаншоу сжал пальцы левой руки в кулак. Шесть бумажных клонов, каждый с огненным мечом в руках, ворвались в разные части тела демона.
Внутри границ строя, в морской воде, хлынуло неистовое сияние огня!
С поверхности моря взметнулись столбы воды, и куски останков, охваченные Истинным Пламенем Саньмэй, взлетели в небо. Душа демона внутри них была скована цепями строя талисманов прямо в воздухе и тут же поглощена хлынувшим Истинным Пламенем Саньмэй!
Ли Чаншоу применил технику побега пяти стихий, плавно переходя от перемещения по дереву к перемещению по земле, а затем и по воде, и устремился к месту, где был установлен сдерживающий строй.
Когда он добрался до центра строя, три бумажных клона, усевшись в позе лотоса на поверхности моря, читали Канон спасения людей, Заклинание перерождения и Заклинание устранения бед и моления о счастье.
Другие три бумажных клона занимались очисткой морской воды от остатков ядовитого порошка. Они вбирали ртом загрязненную воду и неугасимое пламя, чтобы позже утилизировать их.
Это Истинное Пламя Саньмэй и впрямь было свирепым: за время, необходимое, чтобы выпить чашку чая, от огромного тела великого демона осталась лишь кучка пепла на поверхности моря…
Ли Чаншоу вынырнул на поверхность, и в его голове внезапно возник один вопрос.
Мощь Истинного Пламени Саньмэй слишком велика. Если в секте ему понадобится использовать его для алхимии, или если кто-нибудь внезапно спросит его, как продвигается практика Истинного Пламени Саньмэй, разве это не будет…
Стоит поразмыслить, как снизить мощь этого истинного пламени; лучше всего сделать так, чтобы его сила была под контролем и можно было по желанию регулировать ее величину.
Ли Чаншоу выбросил Жемчужину поглощения душ и взмахнул широким рукавом. Куча пепла и морская вода собрались у него на ладони в водяной шар, который он подбросил в воздух, где тот легко рассеялся взрывом.
Как ни странно, это принесло небольшое чувство удовлетворения…
Чтение канонов продолжалось. Ли Чаншоу сжал Жемчужину поглощения душ и просмотрел содержащиеся в ней обрывки воспоминаний.
Хм, этот великий демон и впрямь пришел не из Южного моря, изначально он обитал в Западном море…
Среди его предков не было выдающихся личностей. Из-за недостатка ци-юнь1 демоны глубоководья никак не могли возвыситься…
Этот демон-рыба совершил бесчисленные убийства, не счесть, сколько рыбаков в море погибло от его рук. Его смерть стала актом правосудия Небес.
Внезапно над морем взмыл луч золотого света и вошел в руку Ли Чаншоу. В его душе мелькнуло смутное озарение: он почувствовал, что его собственный путь обрел частицу защиты, а дорога к долголетию, казалось, стала немного ровнее.
Это и были заслуги-гундэ2.
По грубым подсчетам, если убить несколько миллионов подобных погрязших в грехах великих демонов, он сможет сформировать золотое тело заслуг…
А может, ну его… В горах, никуда не выходя, тоже вполне неплохо.
— Хм?
Ли Чаншоу нахмурился, заметив в обрывках воспоминаний этого существа нечто странное.
Нападение на деревню, притворное отступление под натиском глиняного идола, возвращение в море в засаду…
А затем нападение на другие деревни, притворное отступление под натиском идола и снова засада в море…
Ли Чаншоу не удержался, и уголок его рта дернулся. Как только чтение канонов завершилось, он немедленно убрал бумажных клонов, магические сокровища и драгоценные мешочки.
Он даже не стал забирать основы строя, поспешно разрушил массив на этом месте и, применив техники отвода глаз и смены облика, яростно устремился на восток, используя перемещение по воде.
Этот великий демон принадлежал к Западному учению!
Он был заодно с теми, кто проповедовал в селении Медведей!
Сначала они распространяли там основные догматы Западного учения, ждали, пока великий демон нападет, а затем с помощью глиняного идола делали вид, что прогоняют его, являя «божественное чудо». Таким образом они обретали толпы преданных последователей и обеспечивали Западному учению подношения благовоний!
Этот план, если называть вещи своими именами, был подлым, но у Ли Чаншоу не было столько чувства справедливости, чтобы разоблачать его, да и связываться с Западным учением ему совершенно не хотелось.
Два святых Запада обожали «спасать» людей, уводя их на запад, и к тому же участвовали в интригах вокруг Освящения божеств;
до и после бедствия Освящения божеств во многих ненужных конфликтах даосских учений прослеживались тени замыслов этих двух святых!
А после Освящения божеств Лао-цзы самолично «превратил варваров в будд», вынудив Западное учение трансформироваться в буддизм Махаяны…
Это была битва за судьбу учений, в которую оказались вовлечены пятеро святых!
В этой шахматной партии даже Золотые бессмертные Великого Охвата были лишь пешками, которыми святые двигали по своему усмотрению, что уж говорить о нем, маленьком бессмертном, едва прошедшем через небесное испытание.
Не по зубам, не по зубам, нужно скорее убираться, скорее убираться.
Подобно молнии, Ли Чаншоу мчался на восток, чередуя перемещение по воде и по земле;
Раньше он считал, что сто тысяч ли в день — это его предел, но не ожидал, что покроет это расстояние всего за полдня. Видимо, такая вещь, как потенциал, действительно проявляется, если хорошенько напугать.
Выбравшись на берег и скрыв следы, он нашел место, чтобы подправить грим, подготовив как физическую маскировку, так и магическую;
на этот раз Ли Чаншоу превратился в хилого книжника и направился на северо-восток.
Сжимая в спрятанной в рукаве правой руке Жемчужину поглощения душ, Ли Чаншоу внимательно изучал разрозненные воспоминания великого демона.
Вскоре он и впрямь обнаружил кое-какие полезные сведения;
он даже услышал название «секта Дусянь» в разговоре о бессмертных сектах трех учений, которое кто-то другой упоминал в беседе с этим великим демоном…
К тому времени, как Ли Чаншоу сбежал на пятьдесят-шестьдесят тысяч ли.
У ворот селения Медведей толпа крепких мужчин и женщин томилась от скуки, бесконечно зевая и глядя на то, как несколько человек на помосте прыгают туда-сюда.
Эти культиваторы-ци и сами были в недоумении, беспрестанно обмениваясь взглядами.
По логике вещей, их главарь уже должен был появиться, почему же до сих пор нет вестей?
Главарь проспал? Перепутал место?
Этот молитвенный танец был исполнен уже трижды, и простодушным жителям внизу он порядком надоел.
— Кхм!
Старый даос слегка откашлялся, прекратил чтение канонов и, сперва покачав головой, прокричал странным тоном:
— Веруйте в Почтенного Бога, и обретете его покровительство! Станете неуязвимы для мечей и копий, неподвластны воде и огню! Ван Цай, выйди и покажи всем.
Выбранный юноша тут же отозвался и скрытно наклеил на себя талисман-фу. Со всеми подобающими церемониями он совершил поклон перед глиняным идолом и воскурил благовония, после чего на его груди и спине возникло золотистое сияние.
Этот талисман назывался талисманом Алмазной крепости и относился к низшему рангу; разумеется, ему не составляло труда защитить от обычного мирского оружия.
Однако этот молодой ученик, сделав полшага вперед и собираясь по «инструкции» позвать одного-двух человек, чтобы те ударили его мечом, внезапно поймал взглядом толпу. В его голове промелькнула мысль, и духовное чутье бешено забилось, посылая сигналы тревоги.
Глядя на эту площадь, заполненную невообразимо могучими человекоподобными существами, Ван Цай почувствовал, как его постепенно поглощает тень, и уголки его рта несколько раз дернулись.
Внезапно в глубине толпы он заметил маленькую гунян с опухшими от слез глазами, которая выглядела довольно мило. Обрадовавшись в душе, он указал на нее и произнес:
— Эта гунян, не желаешь ли подняться и проверить, сможешь ли ты меня ударить?
— А? Ох.
Сюн Линли подняла голову, посмотрела на него и вытерла затуманенные слезами глаза; ее личико вызывало невольную жалость.
Но стоило ей протиснуться сквозь толпу, как ноги Ван Цая невольно задрожали.
Это…
Вот это…
— И правда нужно тебя ударить? — тихо спросила Сюн Линли.
— Да… верно.
Ван Цай повернул голову и взглянул на второго по старшинству в их группе. Старый даос одарил его свирепым взглядом, и Ван Цаю ничего не оставалось, как согласиться, твердя про себя: «Эта маленькая гунян просто немного крупная, она всего лишь смертная; да, она всего лишь смертная. Мы — культиваторы-ци, мы… мы не должны бояться».
- Ци-юнь (气运, qìyùn) — в мифологии и фэнтези «удачливость» или «кармическая судьба», определяющая успех существа или организации. ↩︎
- Гундэ (功德, gōngdé) — накопленные благие заслуги, дарующие божественное покровительство. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
