Глава пятьсот двадцать вторая. Переведи-ка мне, что значит «сюрприз»
«Цзы, последние несколько лет выдались на редкость спокойными. Интересно, как там поживают Гунмин Дае и Цзинь Лин Дашэнь?»
Подземная тайная комната пика Сяоцюн, одна неприметная картина, внутри полого древка под ней.
Крошечный силуэт, в который превратился Ли Чангэн, уютно устроился в миниатюрном кресле с круглой спинкой. В руках он держал чашу из светящегося нефрита, смакуя всевозможные чудеса, открывшиеся после прорыва в понимании Дао.
Самосовершенствование подобно вину в этой чаше: чем дольше в него погружаешься, тем ароматнее и крепче оно становится.
Взглянув внутрь себя, он увидел Башню Сюаньхуан, плавно покачивающуюся у его Изначального Духа. Пруд заслуг вокруг него сиял ослепительным золотом.
Хотя две крупные выплаты заслуг задерживались, божественный чин в Небесном чертоге и фимиам, подносимый Культом бога морей на Континенте Южной Преграды, медленно, но непрерывно пополняли запасы Ли Чаншоу.
Судя по такой скорости, с большой вероятностью он успеет сковать золотое тело добродетели до того, как великая катастрофа Освящения Богов разразится в полную силу.
Конечно, если случится какая-нибудь досадная неприятность вроде «девяносто девяти и девяти десятых процента»… то ему останется лишь проявить крайнюю осторожность, не смея выражать недовольство.
Сюаньду-шисюн как-то сказал, что Даоцзу, возможно, препятствует созданию золотого тела добродетели, дабы Ли Чаншоу мог лучше совершенствоваться. Ли Чаншоу всегда немного сомневался в этом.
Он прекрасно знал: с одной стороны, золотое тело — это охранная грамота от смерти, с другой — через него на владельца может влиять Небесное Дао. Но Великий Магистр не учитывал одного: если Ли Чаншоу хочет в будущем сделать последние шаги на пути к совершенству своего Дао Равновесия, ему необходимо глубже понимать Небесное Дао и уметь воздействовать на него.
Золотое тело добродетели было подобно «кабелю передачи данных», позволяющему Ли Чаншоу напрямую подключаться к Небесного Дао. Поэтому он всегда подозревал, что Даоцзу, не давая ему завершить золотое тело, на самом деле мешает ему глубже познать Небесное Дао.
Если это действительно так, Ли Чаншоу хоть и сожалел, но не мог ничего требовать. В конце концов, в этом мире Хунхуан воля Даоцзу была самой могущественной силой после воли самого Мироздания, возвышаясь над шестью святыми.
Кстати говоря, что в последние годы творится с великими силами Хунхуан?
На Пяти континентах Хунхуан в учении Цзе воцарился покой, в учении Чань — покой, и даже Западное учение на редкость притихло.
За пределами Пяти континентов Альянс Бессмертных планомерно развивался, ведя локальные войны с Государствами богов фимиама согласно установленному порядку; Западное учение и там не предпринимало никаких крупных действий.
Период редкого затишья.
Сегодня, если бы не нужда в регулярном наблюдении за обстановкой в чертоге Линьтянь, Ли Чаншоу не стал бы прерывать состояние постижения Дао.
Поставив нефритовую чашу, он встал и потянулся. Поток его сознания быстро пробежал по всем бумажным даосам и в итоге остановился в рукаве Бай-сяньшэна…
Еще не успев распространить бессмертное чутье, он почувствовал столкновение духовных ритмов и легкое дрожание мироздания.
Сражение?
Бессмертное чутье Ли Чаншоу быстро охватило окрестности. В пустоте насмерть бились две группы культиваторов, общее число бессмертных достигало нескольких тысяч, но битва уже близилась к финалу. Победители окружили противника со всех сторон, прочно удерживая победу в своих руках.
Судя по невозмутимому виду Бай-сяньшэна, в этой битве победил чертог Линьтянь.
Бай-сяньшэн не участвовал в схватке, а скрывался в тени, наблюдая издалека. По-настоящему высококлассные советники и стратеги никогда не опускаются до такой грубой работы, как атака в первых рядах.
Ли Чаншоу намеренно выдал колебания своего чутья. Бай-сяньшэн тут же удивленно хмыкнул, посмотрел на свой рукав и спросил:
— Шуйшэнь? О, нет, господин Синцзюнь?
Ли Чаншоу усмехнулся про себя, решив, что Бай-сяньшэн просто подшучивает, и не стал придавать значения таким мелочам. Повысят его в чине или нет, будет ли это третий или второй ранг — это не могло пошатнуть его реальную власть в Небесном чертоге. Право командовать водной армией Небесной реки и полномочия «сначала казнить, потом докладывать» были лишь внешней стороной власти. Его статус влиятельного сановника опирался на доверие Юйди и, в еще большей степени, на влияние дворца Доушуай.
Ли Чаншоу передал в ответ:
— Бай-сяньшэн, что здесь происходит?
— Синцзюнь…
— Зови меня лучше Шуйшэнем, так из твоих уст это звучит привычнее.
— Хорошо.
На губах Бай-сяньшэна промелькнула улыбка. Спрятав руки в рукава, он мягко произнес:
— Это бессмертная секта, с которой у чертога Линьтянь три месяца назад разгорелся конфликт. Они хотели прибрать к рукам наши земли. Шуйшэнь может быть спокоен, сегодня в этом деле будет поставлена точка.
— Каковы потери чертога Линьтянь? — спросил Ли Чаншоу.
— Пало не более двух десятых от числа культиваторов, — ответил Бай-сяньшэн. — Благодаря закалке в таких боях общая мощь, по сути, совершила качественный скачок.
Две десятых…
За этими простыми словами стояли жизни. Впрочем, избежать этого было невозможно: только закаленный кровью и душами чертог Линьтянь сможет совершить грядущие великие дела.
— Подготовлены ли меры по уходу за семьями погибших и раненых? — вновь спросил Ли Чаншоу.
Бай-сяньшэн ответил:
— Все было оговорено заранее, вот только сил у чертога Линьтянь пока недостаточно, оборот духовных камней и ценных материалов невелик, да и людей не хватает, так что довести все до совершенства пока не удается.
— Как бы то ни было, нужно приложить все усилия.
Ли Чаншоу наблюдал за ходом сражения. Со стороны чертога Линьтянь уже неслись крики: «Сдавайтесь, и сохраните жизнь!». Многие культиваторы враждебной секты начали покорно усмирять свою бессмертную силу…
В Трех тысячах миров подобные по масштабу битвы случались часто, но редко когда дело доходило до полного окружения и уничтожения. В большинстве войн, как только одна сторона получала преимущество, большая часть культиваторов противника начинала планировать отступление. А когда преимущество становилось подавляющим, почти половина воинов проигравшей стороны мгновенно разлеталась в разные стороны…
Они называли это «сохранением сил», мол, «пока горы остаются зелеными, не стоит бояться, что кончатся дрова»1; на самом же деле у культиваторов просто не было глубокого чувства принадлежности к своим сектам, и они не желали отдавать за них жизни.
Исход сегодняшней битвы, разумеется, был результатом тщательного планирования и искусного расположения сил Бай-сяньшэна. Чертог Линьтянь одержал победу легко и непринужденно, к тому же захватив в плен множество людей…
Бессмертное чутье Ли Чаншоу скользило по полю боя, пока его внимание не привлекла сцена в другом углу.
Там на семицветном лотосовом постаменте стояла фея, чей облик поражал воображение. Ее стопы были обуты в сапожки на толстой подошве, что слегка компенсировало небольшие недостатки фигуры.
Светло-красный лиф был натянут почти до предела, а длинное одеяние из черного шелка с золотой вышивкой выгодно подчеркивало ее кожу — белую как снег, холоднее и чище самого морозного инея.
- Лю дэ циньшань цзай, бу па мэй чай шао (留得青山 в, 不怕没柴烧, liú dé qīng shān zài, bù pà méi chái shāo) — «пока горы остаются зелеными, не стоит бояться, что кончатся дрова»; китайская идиома, означающая: пока человек жив, он может все начать сначала. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
