Именно в этот миг!
За спиной Святого Тайцина возник призрачный образ тайцзи-ту, черно-белый свет озарил половину зала, и святой вновь воссел на путуань ветра и огня.
За спиной Юаньши Тяньцзуня явился призрачный образ нефритового жуи, и сине-зеленое сияние осветило меньшую часть зала.
За спиной Владыки учения Тунтянь всплыла схема построения мечей Чжусянь, и потоки лазорево-белого намерения меча вспыхнули с ослепительной силой, подавляя своей мощью!
По сравнению с Тремя Чистыми, другая сторона выглядела несколько скудно…
За спиной Нюйвы возник призрачный образ красного вышитого шара.
За спиной даоса Цзеиня появилось золотое божественное знамя — предмет, подобный «священному балдахину», но чуть длиннее, сплошь покрытый священными текстами; это было врожденное магическое сокровище для спасения душ.
За спиной даоса Чжуньти, как и ожидалось, проступила тень чудесного древа семи сокровищ.
Пути шести святых раскрылись, весь зал озарился бессмертным светом и окружился благодатными облаками, являя собой поистине неописуемое по величию зрелище.
Ли Чаншоу про себя раздумывал, когда же ему и его старшему брату-соученику следует поклониться Даоцзу и как именно это сделать.
Вероятно, стоило ограничиться простым даоцзи, так как в древние времена в учении Дао не в чести были земные поклоны.
Даос Хунцзюнь, не открывая глаз, произнес:
— Где Хаотянь?
Из-за врат дворца Цзысяо донесся ответ:
— Ученик здесь.
Святые обернулись на голос и увидели Юйди Небесного двора, который шел размашистым шагом. Он был облачен в расшитое белое одеяние, в руках держал печать Небесного Императора, а вокруг него обвивались призрачные образы девяти золотых драконов о пяти когтях. Даже под давлением мощи шести святых он не замедлил хода, продолжая стремительно идти вперед!
Хунцзюнь взмахнул рукой в сторону, и рядом с ним, чуть впереди, соткался путуань.
Юйди подошел вплотную, сначала совершил даоцзи перед Хунцзюнем, а затем развернулся и поклонился шести святым.
Подняв голову, он подмигнул Ли Чаншоу, но ничего не сказал и, расправив плечи, уселся подле Даоцзу.
«Опора»!
В это время Великий наставник Сюаньду подал знак Ли Чаншоу, и четверо учеников учения Дао отступили на два шага из-за спин своих наставников-святых, чтобы совершить даоцзи перед Даоцзу.
Великий наставник звучно произнес:
— Ученик вместе с тремя младшими братьями-соучениками приветствует шицзу.
Ли Чаншоу, даос Добао и Гуанчэнцзы хором провозгласили:
— Приветствуем шицзу.
На лице даоса Хунцзюня, доселе остававшемся бесстрастным, появилась мягкая улыбка. Он слегка приоткрыл глаза, посмотрел на Ли Чаншоу и ласково произнес:
— Девяносто восемь процентов1, подойди ближе.
Ли Чаншоу весь одеревенел, едва не лишившись чувств.
Что… что… что это он задумал?
От тона великого владыки веяло недобрыми намерениями…
Взглянув на Даоцзу Хунцзюня, окутанного слабым бессмертным светом, лишенного всякого грозного вида и даже не ощущаемого как нечто материальное, Ли Чаншоу среагировал довольно быстро: он тут же склонил голову и направился к Даоцзу…
Точнее, к стоящему подле него Его Величеству Юйди.
Ли Чаншоу взглядом молил Юйди о помощи, но тот лишь опустил голову, принявшись пристально разглядывать печать Небесного Императора в своих руках.
Что же происходит?
Разве мы пришли сюда не для того, чтобы обсудить Великое бедствие Божественного возвышения?
Старейшина Даоцзу вызвал его по имени, да еще использовал это крайне агрессивное прозвище «Девяносто восемь процентов»!
Вскоре Ли Чаншоу встал по правую руку от Юйди и, склонив голову, промолвил:
— Ученик внемлет наставлениям шицзу.
Очи даоса Хунцзюня уже полностью открылись, в его бледно-голубых зрачках промелькнула тень насмешки. Он невозмутимо произнес:
— Подойди, стань ближе к бедному даосу.
— Ши… шицзу, — лоб Ли Чаншоу покрылся испариной, но сейчас он не смел ослушаться и сделал еще несколько шагов, представ перед Хунцзюнем.
Даже сидя, Хунцзюнь был выше Ли Чаншоу на полкорпуса. Взирая на него сверху вниз, он раскрыл правую ладонь, в которой соткался пурпурно-красный кнут из молний.
Глоть!
Ли Чаншоу невольно сглотнул слюну и, изобразив на лице крайнее смятение и притворный ужас, отступил на полшага.
— Шицзу, ученик просто старается действовать наверняка… Ученик готов понести наказание!
Улыбка на лице Даоцзу стала еще шире, а глаза от смеха превратились в щелочки.
Внезапно он взмахнул громовым кнутом, и разряд кары небесной пришелся Ли Чаншоу прямо по заднице. Ли Чаншоу подбросило в воздух, и он забился в конвульсиях.
Даоцзу действовал молниеносно: громовой кнут в его руках так и летал, усы и борода развевались, а разряды божественного грома Пурпурного Неба один за другим сыпались на ягодицы Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу издал истошный вопль, и его юаньшэнь в мгновение ока был запечатан!
Было мучительно больно, но без ран — Небеса карали милосердно.
Вот только со стороны сцена выглядела неописуемо жалко. Юйди, стоявший рядом, закрыл лицо руками, не в силах на это смотреть, и лишь сквозь щели между пальцами молча любовался столь дивным зрелищем.
Лица святых выражали разное: Юаньши Тяньцзунь и Владыка учения Тунтянь едва заметно улыбались, в то время как даосы Цзеинь и Чжуньти выглядели по-настоящему мрачными.
Святая Нюйва, подперев подбородок рукой, с нескрываемым интересом наблюдала за происходящим.
Даоцзу вошел в раж и с каждым взмахом кнута небесной кары, стиснув зубы, выговаривал:
— Девяносто восемь процентов, девяносто восемь процентов, каждый день только и слышно, что про девяносто восемь процентов!
— Никакого риска, какому такому бессмертию ты обучаешься? Какому Дао ты следуешь?
— Клятва Небесному Дао на несколько тысяч слов — неужели ты думаешь, бедному даосу не надоело это слушать? Ты меня так достал, что я даже медитировать спокойно не могу!
— И после всего этого ты смеешь заявлять, что я задолжал тебе заслуги! Получил золотое тело заслуг, так еще и на Небесный двор работаешь?
Нанеся тридцать или сорок ударов, Даоцзу Хунцзюнь наконец развеял в руке громовой кнут.
С глухим стуком Ли Чаншоу рухнул из воздуха прямо перед Даоцзу Хунцзюнем — весь почерневший, с плотно сомкнутыми глазами. Тело его не пострадало, но он был полностью парализован и не мог пошевелить ни единым мускулом…
Лицо даоса Хунцзюня вновь стало серьезным. Он поправил одеяние и, не глядя на Ли Чаншоу, заговорил:
— Начало и конец бедствий предопределены, и с давних пор мир Хунхуан знал множество великих испытаний. Ныне назревает новое великое бедствие, в коем должен возвыситься Небесный двор. Учения Чань, Цзе и Западное учение вовлечены в него, и сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить возвышение богов для Небесного двора. Для этого бедствия было рождено сокровище. Небесный свиток, явись.
Стоило Даоцзу договорить, как за стенами дворца Цзысяо вспыхнул золотой свет, и в его ладони опустились золотой свиток и деревянная плеть.
— Это сокровище зовется Свитком Божественного возвышения, а эта плеть — Плетью, разящей богов. Тот, кто владеет свитком, может определять души, что впишут свои имена в него во время бедствия и взойдут на Небеса; тот, кто держит плеть, может карать духов, чьи имена значатся в этом списке. Сегодня я вручаю этот Свиток Божественного возвышения и Плеть, разящую богов…
— Учитель!
Даос Чжуньти из Западного учения внезапно вскрикнул, поспешно вскакивая и совершая даоцзи. Его лицо вмиг преобразилось, выражая глубокую скорбь.
— Учитель, наш Запад бесплоден, мы с шисюном без устали…
— О? — Хунцзюнь внезапно издал легкий возглас удивления и на глазах у всех святых встряхнул руками так, что Плеть, разящая богов, и Свиток Божественного возвышения выскользнули и упали прямо в объятия лежащего на полу Ли Чаншоу.
Затем Даоцзу усмехнулся:
— У бедного даоса даже рука дрогнула. Полагаю, эти вещи связаны судьбой с моим внуком-учеником Чангэном. Раз так, пусть Чангэн распоряжается Свитком Божественного возвышения и Плетью, разящей богов, а имена в списке обсуждайте сами.
Сказав это, Даоцзу бросил мимолетный взгляд на даоса Чжуньти, окружил себя потоками света и медленно исчез.
В то же мгновение девять пар глаз устремились на Ли Чаншоу, а точнее — на два высших артефакта Небесного Дао в его руках.
Только сейчас к Ли Чаншоу вернулись чувства, и оцепенение быстро сошло на нет. Он подсознательно крепче прижал к себе оба артефакта, но они казались нестерпимо горячими, и в этот миг ему хотелось лишь одного — притвориться мертвым.
Ли Чаншоу строил расчеты многие годы именно для того, чтобы Юйди вступил в борьбу за право распоряжаться Свитком Божественного возвышения, но никак не ожидал, что в конечном итоге Даоцзу в такой форме насильно всучит их ему.
Это…
На первый взгляд казалось нелепостью, но на деле было мощным ходом. В этой партии Даоцзу, пожалуй, был на девяносто девятом уровне.
- цзю-чэн-ба (九成八, jiǔ chéng bā) — «девять частей и восемь»; личная философия Ли Чаншоу, согласно которой он не предпринимает действий, если вероятность успеха ниже 98%. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
