Существование Небесного Дао само по себе — это сокровенное из сокровенных1, чудесное из чудесных; переплетение Великих Дао и резонанс воли Паньгу.
В это время состав Небесного Дао уже можно было считать весьма ясным.
Резонанс воли всех живых существ с Великим Дао, формирующий само Небесное Дао, — это первая часть, основное тело Небесного Дао.
Воля Небесного Дао, воплощение Великого Бедствия, с которым он когда-то сталкивался лицом к лицу, — это вторая часть; её также можно рассматривать как ветвь основного тела Небесного Дао, но довольно специфическую.
Хунцзюнь Даоцзу, обладающий «правом сверхнормативного управления», — это третья часть.
Остаточная воля Паньгу, самостоятельно эволюционирующая с древних времен и вскоре готовая стать подобием живого существа, — это четвертая часть.
Его собственное Великое Дао Равновесия должно было вмешаться и повлиять именно на первую часть.
Постепенно Ли Чаншоу погрузился в Великое Дао, войдя в состояние забвения себя и мира. Вокруг его тела поплыли нити таинственных и труднопостижимых рифм Дао, а длинные волосы время от времени вздымались под воздействием духовной энергии…
Через полмесяца за пределами алхимической комнаты раздался грохот, от которого Сяоцюнфэн несколько раз содрогнулся. Свет защитных формаций повсюду беспорядочно замерцал, но очень быстро все утихло.
— Хм?
В соломенной хижине у озера Линъэ была разбужена этим шумом. Она отложила нефритовую табличку, выбежала босиком из дверей и посмотрела в сторону алхимической комнаты.
Неужели шисюн снова взорвал печь?
Линъэ моргнула, в глубине ее глаз читалось беспокойство. Босыми ногами она ступила на белое облако и, сжимая в руке пропускной жетон для формаций, поспешила к алхимической комнате.
Но едва она пролетела сто чжанов, как вдруг почувствовала, что кто-то легонько ткнул её в «сяолунбао2» на макушке, а в ушах раздался знакомый смех:
— Почему тебе приглянулся такой наряд?
Линъэ инстинктивно сделала два шага вперед, ловко обернулась и увидела своего шисюн, который неведомо когда появился на краю облака.
Это…
Бессмертное восприятие совершенно не ощущало присутствия шисюн!
Что ж, разрыв в силе с шисюн становится всё больше и больше.
Линъэ на мгновение почувствовала легкое уныние.
Ли Чаншоу с близкого расстояния оглядел стоящую перед ним юную небожительницу. На ней была простая короткая юбка из белого шелка с узором из нежно-голубых цветов. Прическа всё та же — два «простых шарика», что делало её образ максимально игривым и милым.
Линъэ хихикнула и, раскрасневшись, приподнялась на цыпочки, крутанувшись на облаке.
— Красиво?
— Красиво-то красиво, — Ли Чаншоу задумчиво потер подбородок, — только вот не хватает немного зрелости и степенности, слишком по-детски.
Линъэ недовольно проворчала:
— Противный шисюн, мог бы просто похвалить, обязательно нужно делать замечания! Твоя шимэй просто в полной мере использует свои преимущества, стараясь максимально отличаться от Юньсяо-цзецзе.
Ли Чаншоу невольно прищурился от смеха, сделал полшага вперед и ущипнул Линъэ за щеку.
Хм, это знакомое ощущение мягкости и гладкости.
— Усердно совершенствуйся. Бедствия Золотого Бессмертного никому не избежать, если хочешь обрести вечную жизнь, ты обязана встретить его лицом к лицу. Вот на что тебе сейчас нужно тратить силы!
Линъэ покраснела, прикрыла рукой ущипнутую щеку и надула губы.
Ли Чаншоу отвернулся и сделал шаг; его фигура растаяла, подобно легкому дыму, и вновь возникла уже под ивой у берега озера. Он создал два мата-путуаня и спокойно сел.
— Подойди, сегодня брат наставит тебя в Дао Золотого Бессмертного. О делах Союза Бессмертных тебе больше не нужно беспокоиться. В последнее время у меня достаточно сил, и я сам буду присматривать за ними. Ао И и Линчжуцзы уже недалеки от Бедствия Золотого Бессмертного, так что не ленись, чтобы они не оставили тебя далеко позади.
— Угу!
Линъэ весьма серьезно кивнула, оттолкнулась носками ног и подлетела к нему. Подвинув путуань, она уселась рядом с шисюн, и в её глазах вспыхнул боевой задор.
Ли Чаншоу выдохнул чистую ци и начал проповедовать Путь Долголетия Тайцин бездействия; призрачные образы лазурных лотосов расцветали у его губ и кружились вокруг Линъэ.
В процессе проповеди Ли Чаншоу смотрел на искусственный пик на противоположном берегу озера, и в его душе промелькнуло несколько мыслей, не связанных с Дао.
Ранее, чтобы сшить подходящую одежду для Линли, Линъэ пришлось изрядно потрудиться. Позже ему нужно будет отправиться во дворец Доушуай, чтобы навестить Лао-цзюня и узнать, завершена ли ковка малого Копья Убийства Богов. Тогда же можно будет попросить Лао-цзюня сделать для Сюн Линли комплект одежды, способный меняться в размерах.
Да, и Трехконечное двухлезвийное копье для Ян Цзяня тоже нужно внести в расписание, вероятно, здесь тоже придется побеспокоить Лао-цзюня.
Истории о том, как покоренный божественный дракон-цзяо превращается в божественное оружие, — это лишь сказки для обмана смертных.
Любой, кто хоть немного разбирается в законах бессмертных, знает: на самом деле это божественное оружие сначала превращается в трехглавого дракона-цзяо; процесс яростной битвы Ян Цзяня с этим драконом и есть процесс приручения этого оружия.
Если подумать, с таким учеником, который заботится о стольких делах сразу, Лао-цзюню тоже нет покоя.
…
Гора Юйцюань, обитель Юйдин-чжэньжэня.
Пока Ли Чаншоу наставлял Линъэ, Даос Тай-и с горы Цяньюань, Юйдин-чжэньжэнь и Хуанлун-чжэньжэнь собрались за каменным столом в пещере с редким гостем и пили вино.
Ян Цзянь, только два года назад завершивший полноценную закалку, в это время сражался с Линчжуцзы на заднем склоне горы, оттачивая боевое мастерство.
Во время прошлой закалки Ян Цзянь в итоге заполучил каплю исконной эссенции крови предка Гунцзуна. На сегодняшний день, хотя он еще не полностью очистил эту кровь, его сила была такова, что её уже нельзя было недооценивать, и Линчжуцзы больше не приходилось намеренно поддаваться ему.
Это заставляло Линчжуцзы, который совершенствовался так долго, чувствовать некоторое уныние в душе, поэтому в последнее время он постоянно усиливал тренировку своего физического тела.
Ян Чань сидела на ветке дерева неподалеку, её лицо раскраснелось, она болтала ногами, и казалось, что настроение у неё весьма приподнятое.
Видя эту сцену, Гуанчэнцзы, глава двенадцати Золотых Бессмертных, вздохнул с чувством:
— Оба шичжи действительно хороши. Со временем они обязательно станут опорой нашего учения Цзечань.
Юйдин-чжэньжэнь тихо произнес:
— Дашисюн слишком хвалит их.
Тай-и-чжэньжэнь же усмехнулся и сказал:
— Оставим разговоры о силе. Мой драгоценный ученик пользуется особым расположением шиди Чангэна.
Хуанлун-чжэньжэнь, который недавно начал отращивать бороду, пробуя новый образ, услышав это, не удержался и рассмеялся, поглаживая её.
— Шиди, ты шутишь. Ценит шиди Чангэн Линчжуцзы или нет, это никак не связано с совершенствованием шичжи Линчжуцзы.
— Нет-нет, — Тай-и-чжэньжэнь покачал головой, держа кубок с вином, — если бы это было не так, то разве дашисюн пришел бы сегодня сюда?
Гуанчэнцзы улыбался и хранил молчание.
Хуанлун-чжэньжэнь неловко улыбнулся и снова спросил:
— Дашисюн, что на самом деле произошло во дворце Цзысяо? Почему учитель, вернувшись, велел нам не ходить без дела в Наньчжоу?
- Сокровенное из сокровенных (玄之又玄, xuán zhī yòu xuán) — фраза из «Дао Дэ Цзина», описывающая глубокую тайну и непостижимость истинного Дао. ↩︎
- Сяолунбао (小笼包, xiǎolóngbāo) — вид баоцзы, приготовленных на пару; здесь автор иронично сравнивает прическу Линъэ с круглыми пучками теста. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
