Глава пятьсот сорок вторая. Коварный наставник демонов!
Древний наставник демонов Куньпэн…
Неужели они разделались с ним так легко? А не подделка ли это?
Чтобы было удобнее ориентироваться, Ли Чаншоу и его спутники вернулись тем же путем в «Горную обитель», которую Куньпэн проломил собственной головой.
Большинство здешних причудливых формаций всё ещё действовало, так что обстановка внутри обители оставалась довольно стабильной.
В этом Море Хаоса найти подобное тайное место было поистине непросто.
В данный момент Куньпэн пребывал в человеческом обличье и выглядел крайне жалко.
Его жизненно важные точки были пронзены Замком, пронзающим сердце, сам он был обмотан Верёвкой, связывающей драконов, словно цзунцзы, но Ли Чаншоу всё равно не чувствовал себя спокойно. Он направил всю мощь Схемы Великого Предела, изначально защищавшей его собственный изначальный дух, на подавление изначального духа Куньпэна.
Конечно, это были лишь стандартные меры предосторожности; Чаншоу оставался верен себе и на всякий случай подстраховался ещё раз.
Он усадил рядом с Куньпэном некоего высокородного благоприятного зверя.
Байцзэ: …
Вот так, связанный по рукам и ногам, с висящим над головой Мечом, Пленяющим Бессмертных, тяжело раненый Куньпэн превратился в пленника.
Ли Чаншоу нисколько не считал, что обладает хоть каким-то правом принимать от Куньпэна поклоны.
Поэтому, когда Цзинь Пэн придавил Куньпэна, заставляя того преклонить колени, Ли Чаншоу вовремя подал голос, чтобы остановить его, и серьезно произнес:
— Пусть наставник демонов Куньпэн и крайне свиреп и злобен, он всё же великий мастер времён Первозданного и Древности, не нужно так его унижать.
Куньпэн холодно усмехнулся и посмотрел на Ли Чаншоу ледяным взглядом. С его отрубленной руки всё ещё капала кровь, а свирепый нрав ничуть не угас.
К слову сказать, ту необъяснимую сферу Ли Чаншоу бережно припрятал.
В его распоряжении стало одним козырем больше.
Ли Чаншоу сказал:
— Куньпэн, ты оказался в таком положении сегодня из-за нашего вмешательства. Я, само собой, не оставлю тебя в живых, чтобы не давать шанса на месть. Прежде чем отправить тебя в последний путь, я позволю себе называть тебя старшим. Есть ли у тебя что сказать напоследок?
Куньпэн лишь холодно ухмыльнулся и решительно закрыл глаза.
Байцзэ, стоявший рядом, вздохнул:
— Владыка Водный Бог, позвольте мне поговорить с ним? Считайте это проводами в последний путь.
Ли Чаншоу медленно кивнул и отступил на несколько шагов, обменявшись взглядами с Юньсяо. В глазах обоих читалось легкое сочувствие.
Великий мастер целого поколения в итоге закончил именно так.
Байцзэ сел напротив Куньпэна, достал из рукава нефритовый кувшин, наполнил две чаши и одну поставил перед пленником.
В этот момент Куньпэн не мог даже шевельнуться. Цзинь Пэн пнул его сбоку, и тот неуклюже повалился на землю, однако на его лице не отразилось ни капли гнева. Он лишь смерил птицу Цзинь Пэн ледяным взглядом и презрительно хмыкнул:
— Ничтожество, согласившееся стать чьим-то ездовым животным.
— Учитель сохранил мне жизнь, спас судьбу рода Фениксов, развеял мои сомнения и наставил, ради чего мне стоит жить! Быть ездовым животным учителя — честь всей моей жизни!
Глаза Цзинь Пэна были полны ненависти, он твердо произнес:
— Прошу учителя дозволить мне позже разорвать изначальный дух этого Куньпэна, чтобы от него и следа не осталось!
Ли Чаншоу ответил:
— Тебе обязательно дадут отомстить, Цзинь Пэн, не волнуйся так сильно. Пусть Бай-сяньшэн поговорит с ним о прошлом.
— О прошлом? — Куньпэн холодно усмехнулся, а затем расхохотался. — Вы просто боитесь бедного даоса! Боитесь меня! Хотите убедиться, нет ли у меня козыря в рукаве! Ха-ха-ха-ха! Эти притворные уловки я перепробовал ещё в Древние времена!
Ли Чаншоу улыбнулся и ничего не сказал, вместо этого подозвал к себе Цзинь Пэна, чтобы разузнать о вражде между родом Фениксов и Куньпэном.
К удивлению Ли Чаншоу, Куньпэн оказался приёмным сыном Изначального Феникса.
В Первозданные времена Изначальный Дракон породил множество сыновей, и мощь рода Драконов бурно росла. Однако у рода Фениксов, который наряду с драконами сражался против врождённых богов и демонов во время битвы Паньгу, потомства было совсем немного.
Изначальный Феникс обладал высокомерным нравом и не желал вступать в союз с врождёнными существами, уступавшими ему в силе. Поэтому он пошёл по иному пути расширения рода, нежели драконы.
«Стань моим сыном!»
Когда Ли Чаншоу услышал эту фразу от Цзинь Пэна, в его сознании всплыл образ из прошлой жизни — некий могучий старик с белоснежными усами, похожими на изогнутые клинки…
Стряхнув наваждение, Ли Чаншоу вновь представил картину, выдержанную в стиле мира Первозданного.
Под яркими лучами солнца гордый и прекрасный Изначальный Феникс с крыльями из огня нирваны за спиной протягивал ладонь к преклонившей колени фигуре, мягко поглаживая её по голове.
В Первозданные времена притча о «ста птицах, выражающих почтение фениксу»1 вовсе не означала, что стоило появиться фениксу, как все птицы следовали за ним. На самом деле многие могучие пернатые были приняты в род Фениксов, получили кровь нирваны Изначального Феникса и переродились в фениксов.
В ту эпоху Куньпэн был приёмным сыном Изначального Феникса и не слишком выделялся среди прочих: он был птицей, в которую превратилась божественная рыба Кунь.
Но с началом войны Драконов и Фениксов Куньпэн, поглощая исконную силу павших воинов-фениксов, быстро возвысился. Когда Первозданный мир был расколот, а мастера из родов Драконов, Фениксов и Цилиней почти поголовно истреблены, он провозгласил себя Королем Северного моря, занял его земли и разорвал связи с родом Фениксов.
Позже он стал наставником демонов в Небесном Дворце демонов.
В конце войны Ведьм и Демонов Куньпэна преследовали мастера человеческого рода, и он бежал в Море Хаоса. Втайне он пробрался к вулкану Бессмертия, обманом завоевал доверие Юаньфэн, а затем нанес удар в спину и похитил часть её исконной силы.
Кун Сюань и Золотокрылая гигантская птица Пэн покинули вулкан Бессмертия и странствовали по Трем Мирам в том числе ради того, чтобы выследить и убить Куньпэна.
Впрочем, теперь в этом не было нужды.
Ли Чаншоу спросил:
— Если переплавить Куньпэна, можно ли восстановить исконную силу Юаньфэн?
— Это… — Цзинь Пэн на мгновение задумался. — Нам это неизвестно, но, полагаю, часть можно вернуть.
— Можете не утруждать себя, — безразлично бросил Куньпэн. — Когда-то святой преследовал бедного даоса, и, находясь на грани смерти, я уже использовал всю исконную силу Юаньфэн для исцеления ран.
Цзинь Пэн пришел в ярость и уже готов был прикончить птицу, но Ли Чаншоу удержал его.
Байцзэ негромко произнес:
— Куньпэн, помня о том, что мы когда-то вместе служили в Древние времена, я подношу тебе чашу сегодня.
Куньпэн промолчал, пристально глядя на Байцзэ, словно о чём-то раздумывая.
Байцзэ улыбнулся:
— Не трать силы попусту. Сегодня ты обречен, и, как ты верно заметил, мы действительно хотим убедиться, не припрятал ли ты чего напоследок. Жизнь в Море Хаоса, должно быть, не сахар. У людей есть поговорка: «перед смертью слова человека добры». Сейчас ты в тупике, почему бы тебе не поговорить немного с бедным даосом?
Лицо Куньпэна оставалось бесстрастным, казалось, его больше не заботит собственная жизнь.
Наблюдая за этим со стороны, Ли Чаншоу невольно почувствовал сомнение…
Его воля к жизни была подозрительно слабой.
Юньсяо передала мысленно: «Этот наставник демонов, кажется, сильно отличается от того, о ком ходят легенды».
— Верно, — Ли Чаншоу скрестил руки на груди и ответил так же мысленно: — Не покидает ощущение, что одолеть его было слишком просто…
Даже когда Юньсяо передавала мысли, её голос звучал мягко и нежно, даруя покой сердцу.
Она произнесла: «На самом деле это не было просто. Самое трудное в схватке с Куньпэном — его невероятная скорость, благодаря которой он долго не знал равных в Море Хаоса. Золотокрылая гигантская птица Пэн — редчайший вид, уцелевший с Первозданных времен, а твой Путь Равновесия — это Дао, о котором не слыхивали ни в Древности, ни в Первозданную эпоху. Куньпэн и без того был изранен и долго скитался в Хаосе, так что его столкновение с тобой — своим естественным врагом — привело к вполне закономерному финалу».
— Хотя это звучит логично, всё же что-то здесь не так, — Ли Чаншоу слегка покачал головой, всматриваясь в лицо Куньпэна.
Юньсяо не стала его отвлекать, позволяя сосредоточиться на раздумьях и защите на случай внезапной атаки Куньпэна.
В этот момент душевная броня Куньпэна, казалось, начала давать трещину. Глядя на Байцзэ, «старого знакомого», с которым они когда-то спорили в величественном зале Небесного Дворца демонов, он помрачнел. На губах его появилась самоироничная усмешка, а резкий блеск в глазах постепенно угас.
- Бай няо чао фэн (百鸟朝凤, bǎi niǎo cháo fèng) — буквально «сто птиц выражают почтение фениксу», образное выражение, означающее признание высшего авторитета или правителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
