— Юньсяо…
— М-м?
— Я сначала немного отдохну, нужно уладить дела клана драконов, — мягко пояснил Ли Чангэн. — Тайцин-лаоши велел мне приструнить их, и моё воплощение уже прибыло в Хрустальный дворец.
— Занимайся делами, а я побуду здесь с тобой.
Юньсяо нежно ответила и, глядя на то, как Ли Чангэн прислонился к стволу дерева и закрыл глаза, сосредоточившись, достала из рукава нефритовый свиток и принялась тихо читать.
Дул легкий ветерок, редкие облака плыли подобно перьям.
Две фигуры под деревом сидели совсем рядом, но между ними сохранялось небольшое расстояние, и они не касались друг друга.
Туман, окутывавший их, из-за отсутствия подпитки бессмертной силой постепенно рассеялся ветром. Несколько бессмертных сознаний, скрытно и робко скользнувших в эту сторону, при виде такой картины выказали разочарование.
Мужчина-бессмертный, прислонившийся к дереву и, казалось, дремавший с закрытыми глазами, и женщина-бессмертная, сидевша рядом со свитком в руках, олицетворяли собой то, что годы тихи и прекрасны1, повествуя о гармонии инь и ян. Эта картина невольно запечатлевалась в самой глубине сердца.
…
Восточно-синий Хрустальный дворец, главный зал Лунван-е.
По случаю личного визита Тайбай Цзиньсиня Хрустальный дворец был украшен фонарями и лентами. Гостя пригласили на почетное место, находившееся почти на одном уровне с местом царя драконов.
Сыновья драконов один за другим подносили вино, а дочери драконов стояли подле, приветствуя его.
Ли Чангэн отвечал с улыбкой, держась с достоинством старого небожителя. Глядя на этих «младших» из клана драконов, большинство из которых были старше него самого, он постоянно подбадривал их благосклонным взглядом.
Не желая заставлять Юньсяо долго ждать, Ли Чангэн улучил момент и прямо изложил цель своего визита:
— Лунван-е, причина моего прихода, должно быть, уже была разъяснена в присланном ранее нефритовом талисмане.
Прежде обращение «Лунван-е» было лишь почетным титулом для царя драконов, но теперь оно выражало искреннее уважение к Ао Гуану как к старшему в мире Хунхуан.
Царь драконов Восточного моря с улыбкой кивнул и хлопнул в ладони. Сыновья и дочери драконов удалились, танцующие девы моря, склонив головы, покинули зал, а несколько чиновников-черепах поспешно принесли стопки нефритовых свитков.
Ао Гуан сказал с улыбкой:
— Звёздный владыка, прошу, ознакомьтесь. Это отчеты о службе, составленные божествами водных угодий, поставленными кланом драконов в разных сторонах света.
Ли Чангэн медленно кивнул. Из его рукава вылетели лучи света, и прямо на глазах у царя драконов он создал шестнадцать воплощений, которые взяли свитки и начали быструю проверку.
Чиновники-черепахи растерянно переглянулись, а царь драконов лишь с улыбкой покачал головой.
Через полчаса шестнадцать бумажных человечков обратились лучами света и вернулись в рукав Ли Чангэна. Лицо Ли Чангэна стало серьезным, он издал несколько задумчивых вздохов.
Царь драконов спросил:
— Звёздный владыка, что-то не так?
Ли Чангэн ответил:
— В этих отчетах божеств из клана драконов сплошь воспевается мир и процветание. Говорится, что в их владениях воды спокойны, нет ни наводнений, ни засух, а простые люди живут в довольстве. Но, Лунван-е, не путают ли они что-то?
— О? — царь драконов слегка нахмурился.
Ли Чангэн вздохнул:
— Движение Небесного Дао не всегда бывает гладким и ровным. У луны есть фазы, у небес — засухи и ливни. Если повсюду будет лишь благоприятная погода, смертные постепенно обленятся, и в них станет меньше трепета перед Небом, Землей и природой, что тоже не к добру. Водные боги всех сторон должны руководствоваться движением Небесного Дао: смена засух и дождей — вот истинный смысл их божественных постов.
Царь драконов, поглаживая бороду, тяжело вздохнул:
— Звёздный владыка говорит верно. Это упущение малого божества. Я немедленно созову водных богов со всех сторон, чтобы они единообразно осознали дух наставлений Звёздного владыки!
Ли Чангэн с улыбкой покачал головой и произнес:
— Сейчас Небесный двор постепенно встает на верный путь, ограничения Небесных правил становятся всё строже. Ранее я несколько месяцев ходил среди смертных в облике воплощения и видел, что большинство потомков клана драконов вполне добросовестно исполняют свой долг ради удачи клана, ради стабильности мира и ради собственных заслуг-гундэ, принося пользу землям и творя добро. Но…
Царь драконов внимательно слушал с серьезным лицом; в этот миг он уже осознал весь вес этого слова «но».
Ли Чангэн продолжил:
— Всё же примерно тридцать процентов потомков клана драконов не могут оставить свои привычки к надменности, роскоши и распутству. В руслах рек и на дне озер они возводят пышные дворцы, собирают толпы для развлечений, совершенно не заботясь о жизни водных обитателей и людей. Есть даже такие, кто ради забавы издевается над человеческим родом, а некоторые дошли до того, что силой похищают смертных женщин.
— Силой похищают смертных женщин?
Царь драконов нахмурился, явно пораженный этим известием, и твердо произнес:
— Не закралась ли здесь ошибка? Как могли потомки моего клана драконов прельститься смертными женщинами?
Ли Чангэн горько усмехнулся и вложил в руки царя драконов сферу запечатления теней.
Царь драконов некоторое время хмуро всматривался в сферу, а затем пришел в ярость:
— Стража!
У входа в зал поспешно появились четыре фигуры, они опустились на одно колено, храня молчание.
— Пригласите сюда старейшину Ао Цяньхуа! Отправьте отряд воинов, чтобы схватить его старшего сына! Если хоть один из них, отец или сын, сбежит — из рода Ао Цяньхуа не оставлять никого!
— Слушаемся!
Четыре фигуры хором ответили, обернулись четырьмя потоками воды и мгновенно исчезли.
Девы-музыканты и сыновья с дочерями драконов в углах зала замерли, безмолвные, словно цикады в холода2; уже никто и не помнил, когда в последний раз видели Его Величество в таком гневе.
Царь драконов Восточного моря встал и принялся мерить шагами пространство перед троном, затем, что-то вспомнив, отвесил Ли Чангэну низкий поклон и вздохнул:
— Прошу Звёздного владыку покарать меня. Я не уследил за сородичами, не ожидал, что в клане драконов могут твориться такие бесчинства!
Ли Чангэн поднялся, ответил на поклон и, достав из рукава еще несколько сфер запечатления теней, положил их на низкий столик рядом с царем драконов, серьезно промолвив:
— Лунван-е, на сей раз, принимая во внимание дружбу между кланом драконов и мной, я не стал докладывать напрямую Юйди, а прибыл во дворец, опасаясь, что клан драконов окажется в слишком невыгодном положении. Внутренние дела клана вам ведомы лучше, чем мне, и о его бедах вы знаете не меньше моего. Сейчас я должен прямо сказать Лунван-е… божественный пост — вовсе не игрушка, и посты Небесного двора — это не внутренние должности клана драконов. Этими несколькими драконами Лунван-е может распорядиться по своему усмотрению. Лучше всего было бы выбрать одного-двух и под конвоем отправить к Небесному двору, чтобы они повинились перед Юйди, дабы выправить нравы среди божеств клана драконов. Внутри клана драконов атмосфера сравнительно свободная, и Небесный двор не намерен вмешиваться в ваши внутренние дела, но тот, кто занял божественный пост Небесного двора, обязан соблюдать Небесные правила. Надеюсь, Лунван-е понимает это.
- Суйюэ цзинхао (岁月静好, suìyuè jìnghǎo) — годы тихи и прекрасны. ↩︎
- Цзинь жо хань чань (噤若寒蝉, jìn ruò hán chán) — безмолвный, словно цикада в холода. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
