— Малое божество понимает, малое божество понимает!
Царь драконов тихо вздохнул и отвесил Ли Чаншоу даосский поклон.
Ли Чаншоу поклонился в ответ и с улыбкой произнес:
— В таком случае я возвращаюсь в Небесные чертоги.
— Почему бы Синцзюню не остаться на пир?
— Не сегодня. Царю драконов стоит сначала разобраться с этими делами.
С этими словами Ли Чаншоу сложил ладони в приветственном жесте и, держа в руках мухоловку-фучэнь, направился к дверям дворца. Царь драконов Восточного моря проводил его на несколько шагов, а старейшины рода драконов вывели Ли Чаншоу за пределы Хрустального дворца.
Стоило Ли Чаншоу уйти, как Царь драконов Восточного моря вздохнул. Он взглянул на несколько сфер сохранения образов и взмахом ладони раздавил их в пыль.
— Схватить этих нечестивых драконов! Привязать к Столбам усмирения и пороть три дня и три ночи! А после отправить в Небесные чертоги на смертную казнь!
Снаружи Хрустального дворца бумажный человечек Ли Чаншоу в облике старого бессмертного уже удалился, но несколько других бумажных фигурок, затаившихся поблизости, слегка распространили свое бессмертное восприятие. Они заприметили несколько пар драконьих воинов и полководцев, спешно направлявшихся к Южному Континенту.
Чтобы приструнить род драконов, нужно действовать постепенно. Нельзя сразу применять тактику предельного давления — это лишь заставит драконов пасть духом.
Правильный путь — объединить Царя драконов и их мастеров, позволив достойным мужам из их рода подняться и дать отпор разложившейся части своего племени.
Покинув Восточное море на облаке, Ли Чаншоу нарочито неспешно направился к Восточным Небесным вратам. Он бросил взгляд на подвеску у пояса своего белого одеяния: ее лазурно-голубой цвет сменился на светло-фиолетовый.
Бессмертное восприятие какого-то мастера прощупывало его.
Ли Чаншоу притворился, что ничего не заметил. В глубине души он уже просчитал, кто пришел его искать, и потому без суеты продолжал путь по небу.
Пролетев едва ли тысячу ли1, он увидел белое облако, на котором прямо к нему неслась прекрасная нюйсянь.
Воплощение?
Ли Чаншоу вскинул бровь и про себя вздохнул. Его истинное тело на Острове Трех Бессмертных оставалось неподвижным.
Раздался оклик:
— Не вы ли будете Звездным государем Тайбаем из Небесных чертогов?
Голос ее звучал нежно и переливчато, словно пение жаворонка. Если вслушаться, в нем сквозило волнение, робость и едва сдерживаемый восторг.
Ли Чаншоу с улыбкой обернулся и остановил облако. Он окинул подлетевшую сяньцзы оценивающим взглядом.
Быть может, взор Ли Чаншоу был слишком бесцеремонным, но щеки красавицы вспыхнули румянцем. Тем не менее она грациозно выступила вперед и отвесила ему изящный поклон.
Едва она собралась заговорить, как Ли Чаншоу произнес:
— Не думал, что у даою2 выйдет столь достоверно изобразить женщину. Впрочем, иного от дашисюн Западного учения и не ожидалось.
«Сяньцзы» сначала нахмурилась, а затем на ее лице мгновенно отразилось оцепенение.
Он хотел было продолжить игру, но, заметив в глазах Ли Чаншоу насмешку и готовность наблюдать за представлением, холодно хмыкнул и взмахнул рукавом.
— Путь воплощений и впрямь не утаить от Звездного государя Тайбая.
— Пустое, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Просто даою слишком легко разгадать. С чем вы пожаловали на этот раз? Почему бы вашему истинному телу не явиться лично? Мы бы с этим скромным даосом померились силами и покончили с этой причинно-следственной связью.
«Сяньцзы» ледяным тоном ответила:
— Не кажется ли Синцзюню, что он переходит границы? Наши интриги — ради интересов великих учений. Этот скромный даос убил лишь одного Золотого Бессмертного из вашей секты учения Людей, а вы мстите уже десятки лет без передышки. Более того, вы приписали мне связь с таким великим злом, как Куньпэн! Какое отношение я имею к Куньпэну?
Ли Чаншоу спокойно усмехнулся, в его глазах блеснул огонек. Неужели тот всерьез принял его за желторотого юнца, который выбалтывает всё подряд?
Ли Чаншоу произнес:
— Если у даою совесть чиста, почему бы вам не явиться в Небесные чертоги и не доказать свою непричастность?
— С чего бы мне доказывать свою чистоту в Небесных чертогах?
— Даою лучше бы предоставить доказательства того, что вы не являетесь вторым изначальным духом Куньпэна. Если вы сможете убедить меня, я больше не стану поднимать этот вопрос. Честно говоря, хоть мы и враги, я не опустится до столь низкой клеветы. Однако у меня есть определенные улики, породившие вполне оправданные подозрения. Даою, неужели вы думаете, что раз ваши пути с Куньпэном пересекались редко, и в глубокой древности вы виделись лишь мельком, то связи нет? Эх, тот Куньпэн действует весьма искусно. Чтобы не оставить зацепок, он намеренно стер все воспоминания у своего второго изначального духа, после чего совершил захват чужого гнезда…
— Чепуха!
— Даою, взгляните-ка на это.
Ли Чаншоу достал из рукава сферу сохранения образов. На ней запечатлелись детали его великой битвы с Куньпэном в Море Хаоса.
Раздался хруст — Ли Чаншоу раздавил сферу.
— Ложное тело Куньпэна само пошло на смерть, чтобы прикрыть новое воплощение, а вы, даою… Впрочем, точка в этом деле еще не поставлена, я лишь хотел пригласить вас в Небесные чертоги посодействовать расследованию.
Сказав это, Ли Чаншоу взмахнул рукавами и собрался взмыть ввысь, но перед уходом еще раз оглянулся на Милэ.
— Замыслы Куньпэна берут начало в незапамятные времена. За нашу с вами вражду я в будущем непременно потребую ответа, но в этом деле я не стал бы опускаться до оговора.
Холодно хмыкнув, он улетел на облаке, оставив воплощение Милэ в оцепенении.
А голос Ли Чаншоу доносился из клубящегося тумана:
— Смертные, боги, живые существа, великие мастера. Кто — я? И кто — вы? Даосское имя — лишь символ. Вы можете зваться Милэ, и другой может зваться Милэ, и второй изначальный дух Куньпэна тоже может зваться Милэ. И если этот второй дух уверует, что он — Милэ, что это докажет? Откуда вы пришли и куда уйдете? Что значит ваше появление в этих Трех Мирах для самих Трех Миров? Это вы выбрали имя Милэ или Милэ выбрало вас? Даою, вы впали в заблуждение. Такому, как вы, не под силу даже стать достойным противником для этого скромного даоса.
«Не под силу даже стать достойным противником… достойным противником… противником… ником…»
«Сяньцзы» застыла на долгое время. Вскоре она достала из рукава сферу сохранения образов и принялась раз за разом пересматривать запись недавнего разговора с Ли Чаншоу…
Его нынешний замысел обелить свое имя, разумеется, провалился. Но в сердце невольно закрались разные мысли, внося в душу смятение.
— Это я выбрал Милэ или Милэ… выбрало меня?
- Ли (里, lǐ) — китайская мера длины, в древности составлявшая около 500 метров. ↩︎
- Даою (道友, dàoyǒu) — «собрат по Дао», обращение к практикующему совершенствование. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
