Сто тысяч небесных воинов уже выстроились в боевом порядке за воротами Ситяньмэнь.
……
Ли Чаншоу, чье истинное тело следовало чуть позади Ян Цзяня, используя техники перемещения, невольно обратился мыслями к прошлому и не мог сдержать вздоха.
В общей сложности на планирование этого дела ушло около ста лет. Нынешнее завершение было испытанием не только для Ян Цзяня, но и для всех расставленных им ловушек.
Сюжет, связанный с Ян Цзянем, начал разворачиваться с самой трагедии в поместье семьи Ян.
Уже тогда Ли Чаншоу начал непрерывно анализировать возможные пути развития событий и все переменные.
Ему нужно было, чтобы Ян Цзянь возвысился как можно быстрее и вошел в иерархию Небесного двора еще до начала Великого бедствия Божественного возведения. Это бедствие должно было стать сценой, на которой Ян Цзянь проявит себя, обретет громкое имя и силу, позволяющую на равных противостоять могущественным существам старшего поколения…
Он должен был стать главной опорой Небесного двора после того, как сам Ли Чаншоу уйдет на покой!
Только что, пока Ян Цзянь пребывал в иллюзии и «лицезрел» события прошлых лет, Ли Чаншоу в глубине души тоже перелистывал некую книгу.
Это был написанный им сценарий.
В нем переплелись и расчеты святых, и веления судьбы.
Там было и вынужденное участие, и целый ряд ответвлений, вышедших за рамки изначального плана.
Сифан Чжуньти приложил руку к созданию трагедии в поместье семьи Ян, намереваясь посеять семена вражды между Небесным двором и учением Чань.
Хотя Ли Чаншоу заранее почувствовал неладное, он не мог помешать святому строить козни, а потому мог лишь своевременно исправлять последствия его вмешательства.
Затем он довел до гибели Фуюань Сяньвэна, напугал и заставил отступить Сифан Чжуньти, а после начал повсюду распространять вести о Юньхуа-сяньцзы. Ли Чаншоу добровольно принял на себя клеймо позора, став объектом одержимости Ян Цзяня, что подталкивало того к самосовершенствованию и привело к сегодняшнему дню.
За это время произошли и другие события, не связанные с Ян Цзянем напрямую: Западное учение постепенно теряло влияние, престиж Небесного двора и учения Жэнь стремительно рос, а учения Чань и Цзе стояли перед лицом великого бедствия, охваченные тревогой.
В это время племя Шан уже заняло почти половину Южного континента и вот-вот должно было стать общепризнанным владыкой мира, которому приносят дань сотни государств. Удача Жэньхуана была близка к полноте.
Тан, реформатор племени Шан и создатель государства Шан, уже спешил переродиться.
Как только государство Шан будет основано, святые смогут уловить частицы нитей грядущего бедствия, и тогда некоторые из них вновь начнут действовать.
Объединятся ли снова второй старший дядя Юаньши и Западное учение? Решатся ли они заранее сплотиться против учения Цзе?
Это стало главным поводом для беспокойства Ли Чаншоу.
Но сегодня он мог хотя бы на сотню лет отсрочить подобный исход.
Если судить по итогам трагедии в поместье семьи Ян — воплощение Ли Чаншоу остановило натиск небесных воинов, спасая Юньхуа-сяньцзы, Ян Цзяня и Ян Чань.
Очевидно, что Ли Чаншоу и сам стал звеном в замыслах Небесного Дао относительно Ян Цзяня, оказавшись внутри этой «малой шахматной партии» с самого начала.
На самом деле Ли Чаншоу предвидел это еще до того, как вступил в игру. Но поскольку у него не было сил для открытого противостояния святому, ему оставалось лишь следовать течению и использовать мощь Небесного Дао, чтобы подавить величие святого.
Ли Чаншоу заранее продумал план, добровольно вступил в игру и, используя обстоятельства, расставил свои фигуры…
Ян Цзянь пережил семейную трагедию, стал учеником Юйдина, быстро совершенствовался, поддался уговорам Пути, пошел войной на небеса и узнал правду.
Святой Сифан Чжуньти хитроумно рассчитывал извести семью Юньхуа-сяньцзы: либо убить всех, либо оставить в живых одного лишь Ян Цзяня. Но из-за своевременного вмешательства Ли Чаншоу, который раскрыл личность Фуюаня, Ян Цзянь попал в ученики к даосу Юйдину, и святой утратил над ним контроль.
Благодаря же своим связям с Юйдином и статусу ученика учения Жэнь, Ли Чаншоу продолжал тайно наставлять Ян Цзяня.
Вплоть до сего дня!
События развились до того этапа, когда Ли Чаншоу мог считать свою миссию выполненной —
Ян Цзянь стал выдающимся мастером, его враждебность к Небесному двору угасла, а все недовольство перенеслось на самого Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу вышел из шахматной партии, в которую когда-то намеренно вступил.
Однако гнев Ян Цзяня превзошел все ожидания Ли Чаншоу: даже появление Юньхуа-сяньцзы не смогло погасить это пламя.
Это вынудило Ли Чаншоу задействовать запасной план. Он быстро сменил тактику и отдал Ян Цзяню эссенцию крови предка Дицзян, которая изначально предназначалась ему в качестве награды позже.
Поглотив эссенцию крови предка Дицзян, Ян Цзянь сразу же простился с матерью, которая выглядела вполне здоровой, и устремился на запад, желая отомстить за своего отца Ян Тянью на горе Линшань.
Ли Чаншоу последовал за ним, заняв место игрока в этой «малой шахматной партии».
Разумеется, это тоже было достигнуто за счет мощи Небесного двора — самому ему до уровня истинного «игрока» не хватало еще очень многого.
Ян Цзянь пролетал над бессмертными горами и сквозь строи небесных воинов. Его фигура походила на черно-красную комету, окруженную клубами демонической энергии. При виде этого зрелища многие небесные феи бледнели от страха, а воины теряли самообладание.
Когда Ян Цзянь вылетел за ворота Ситяньмэнь, впереди внезапно раздался громкий крик птицы. Ян Цзянь поднял голову и увидел золотую вспышку, промелькнувшую над ним.
— Пришел остановить меня?
В глазах Ян Цзяня смешались ярость и скорбь, но стремительный золотой луч пролетел мимо, словно случайный путник. Однако прямо перед Ян Цзянем возникло огромное облако светло-зеленого тумана.
В лицо пахнуло ароматом целебных трав. Ян Цзянь, не колеблясь, врезался в него.
Когда он вылетел из этого «аптечного облака», его раны почти затянулись, в теле забурлила мистическая сила Ба-цзю сюань-гун1, а духовная энергия неба и земли начала стремительно вливаться в него.
Снова Тайбай Цзиньсин…
На губах Ян Цзяня промелькнула горькая усмешка, кровавые узоры на лице начали бледнеть, а трещина на лбу стала отчетливо видна.
Гора Линшань!
Ян Цзянь резко ускорился. От его трехконечной двусторонней пики потянулись алые нити, обвивая руки. Скрытая сила оружия пробудилась, начиная полностью сливаться с владельцем.
Неистовая мощь эссенции крови цзуу2 разъедала его дух и тело, но разум оставался ясным. Несмотря на ярость, он все еще мог мыслить.
Но сейчас Ян Цзянь больше не хотел думать.
Он не хотел оглядываться назад или беспокоиться о последствиях, позволяя гневу поглотить себя.
Даже если ему придется предстать перед святым, что строил козни против его семьи, он готов ударить его своим ничтожным кулаком, пусть этот удар и будет для врага не сильнее укуса насекомого!
- Ба-цзю сюань-гун (八九玄功, bā jiǔ xuán gōng) — Сокровенное Искусство «Восемь и Девять», мощная техника культивации, позволяющая совершать семьдесят два превращения. ↩︎
- Цзуу (祖巫, zǔ wū) — Изначальные ведьмаки, могущественные существа древности в китайской мифологии, обладающие невероятной физической силой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
