Ли Чаншоу, хоть и не до конца понимал, чего именно добивается Куньпэн, теперь был твердо убежден: между Куньпэном и Лан-цяньбэем определенно существует некая связь.
И Куньпэна, по всей видимости, интересовал он сам — как земляк этого Лан-цяньбэя.
Жаль только…
Ли Чаншоу сейчас действовал, опираясь на Небесное Дао, и пользовался доверием Даоцзу, а потому ему следовало изо всех сил избегать любых ассоциаций с Лан-цяньбэем.
Чего же Куньпэн хочет этим добиться?
Ли Чаншоу быстро пришел к трем более-менее правдоподобным вариантам.
Во-первых, Куньпэн ведет тайные сношения1 с Западным учением и по собственной инициативе явился, чтобы помочь Милэ оправдаться, или же применил хитрость «выманить тигра с горы»2.
Во-вторых, Куньпэн хочет посеять смуту и оказать давление на мир Хунхуан, решив извлечь выгоду из «внутренней борьбы» шести святых.
В-третьих, Куньпэн хочет выманить его за пределы небес.
Поскольку ранее Ду Шужэнь уже передавал слова: «Куньпэн велел мне кое-что тебе сказать», из этих трех вариантов третий казался наиболее вероятным.
Если бы это было так, то возник бы важный вопрос.
Если допустить, что Тайцин-лаоши полностью осведомлен обо всем, что происходило с древних времен до наших дней, и учитель напрямую передал ему именно этот образ, а не то слово «Иди», — не значит ли это, что учитель тоже хочет, чтобы он встретился с Куньпэном?
Это действительно был серьезный вопрос.
Ли Чаншоу питал безграничное почтение к Тайцин-лаоши, и в его глазах предпочтения Тайцин-лаоши определяли «истину и ложь» в делах минувших лет.
Вспомнив, что Тайцин-лаоши когда-то скрыл те «Ежегодные записи»…
В глубине души Ли Чаншоу невольно почувствовал смятение.
Лан-цяньбэй и Хунцзюнь Даоцзу — кто из них в итоге прав, а кто виноват?
А если точнее, в ком из них больше «правды»?
Любое событие при анализе с разных сторон может привести к разным выводам; за исключением «чистого зла», «порожденных дурными помыслами желаний» и «бесконечной алчности», не существует абсолютной истины или лжи.
— Кого же стоит пригласить в город Сюаньду на помощь?
Ли Чаншоу немного поразмыслил, и кандидаты быстро нашлись. Самым важным для тех, кто отправится в город Сюаньду, была твердость сердца Дао, чтобы их не могли одолеть внешние демоны.
Среди мастеров, которых он мог пригласить, Чжао Дае определенно был одним из самых стойких духом; к тому же у него самого не было чрезмерных привязанностей, а его двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, отлично подходили для масштабных сражений.
Раз уж выступает Чжао Дае, то и Святая Матерь Цзиньлин не могла остаться в стороне — муж с женой вместе истребляют демонов.
Юньсяо…
Ли Чаншоу подсознательно хотел избежать этого имени Дао, не желая, чтобы Юньсяо подвергалась опасности за пределами небес. Но если говорить о твердости сердца Дао, Юньсяо определенно входила в пятерку лучших среди учеников учений Дао.
Если бы он проигнорировал это, его предвзятость достигла бы уже чертогов Цзысяо!
Поэтому, рассылая нефритовые талисманы, он отправил один и на остров Саньсянь.
Отправив несколько талисманов, Ли Чаншоу задумался о другой проблеме.
Если бы он увел слишком много бессмертных учения Цзе в город Сюаньду, а в Трех мирах разразилась великая война, то не навредил бы он этим напрямую учению Цзе?
Хм, нужно соблюсти баланс.
Ли Чаншоу обратил взор на учение Чань: один нефритовый талисман отправился во дворец Юйхюй, другой — на гору Цяньюань.
Это была старая истина из прошлой жизни: в хорошей команде должны быть надежные инициаторы сражений и те, кто умеет перетягивать внимание на себя, чтобы прикрывать основных бойцов, обрушивающих всю огневую мощь.
Тай-и Чжэньжэнь был здесь ключевой фигурой.
Не прошло и полдня, как первая группа мастеров для поддержки города Сюаньду собралась у «точки старта» одностороннего массива перемещения.
От учения Цзе, под предводительством своей дацзе Святой Матери Цзиньлин, прибыли Чжао Гунмин, Юньсяо-сяньцзы и Святая Матерь Гуйлин.
От учения Чань — Хуанлун Чжэньжэнь, Тай-и Чжэньжэнь и Юйдин Чжэньжэнь.
— В нефритовом талисмане, отправленном Ли Чаншоу во дворец Юйхюй, говорилось лишь о критическом положении в городе Сюаньду и выражалась просьба к Тай-и Чжэньжэню и Юйдин Чжэньжэню прибыть на подмогу; дополнительной помощи он не запрашивал.
Учеников учения Людей было мало — только сам Ли Чаншоу да два скакуна, уже ждавших на другом конце массива.
Когда все мастера встретились, Ли Чаншоу кратко описал ситуацию в городе Сюаньду, указав на вероятное появление Яошуая Куньпэна, и раздал всем бессмертным партию пилюль, очищающих сердце.
Хоть все присутствующие и были великими владыками Хунхуана, эликсиры, созданные в учении Людей, считались редкостью.
Услышав о Куньпэне, лица Святой Матери Цзиньлин и остальных стали предельно серьезными. Понимая всю опасность сегодняшнего дня, они собрали волю в кулак и один за другим ступили в великий массив перемещения, пересекая слои пространства и времени.
Только на этот один переход духовные камни массивов с обеих сторон разлетелись в прах, а стоимость потраченных драгоценных материалов могла бы обеспечивать работу защитного массива секты Дусянь в течение тысячи лет.
Перемещения на дальние расстояния хоть и удобны, но разорительны; если бы Свиток Тайцзи мог сейчас направить часть своей мощи за пределы города Сюаньду, Ли Чаншоу не стал бы так расточительствовать.
Давно ждавший Цзинь Пэн принял облик размером в сотню чжанов и принял великих владык на свою спину.
Байцзэ принял облик благоприятного зверя и встал на лбу Цзинь Пэна; три семицветных длинных пера на его голове слегка колыхались, улавливая впереди знаки удачи или беды.
Ли Чаншоу, подумав, внезапно произнес:
— В этот раз мне неудобно показываться открыто.
— Что случилось? — с беспокойством спросил Чжао Гунмин.
Ли Чаншоу ответил:
— Возможно, Куньпэн ищет меня, а я не хочу, чтобы он меня нашел.
Глаза Тай-и Чжэньжэня блеснули, и он с усмешкой сказал:
— Ты умудрился спутаться даже с Куньпэном?
— Что за грубость! Что значит «спутаться»? Просто раньше, когда я путешествовал вместе с сяньцзы, мы уничтожили старую оболочку этого Куньпэна.
Ли Чаншоу взмахнул рукавами и, посмотрев на тихо стоявшую рядом Юньсяо-сяньцзы, с улыбкой произнес:
— Сяньцзы, не позволишь ли ты мне укрыться в твоем летящем рукаве?
Юньсяо не придала этому значения, приподняла и раскрыла рукав, расшитый плывущими облаками, жестом приглашая Ли Чаншоу войти.
Ли Чаншоу подпрыгнул, но прямо в полете уменьшился до трех цуней и юркнул в рукав Юньсяо.
Так он мог и наблюдать из тени, и заодно наложить защиту Башни Сюаньхуан на Юнь-Юнь.
Юньсяо-сяньцзы, казалось, осознала происходящее с опозданием. Лишь когда истинное тело Ли Чаншоу прыгнуло в ее рукав, она поняла, что подобное поведение было слишком уж близким.
Тем более что Ли Чаншоу, оказавшись рядом с ее рукой, вел себя не слишком смирно: время от времени он то притирался, то слегка касался ее, отчего ее щеки едва заметно покраснели.
Ли Чаншоу в этот момент тоже был полон эмоций. Уменьшившись, он с близкого расстояния рассматривал кожу на руке Юньсяо-сяньцзы и обнаружил…
Что на коже сяньцзы и впрямь нет ни единой поры!
Между тем группа мастеров поспешно прибыла к разлому в преграде Небесного Дао и оказалась перед зияющим чернотой вихрем пустоты.
- Тайные сношения (暗通款曲, àn tōng kuǎn qǔ) — идиома, означающая секретную переписку или тайную связь между людьми, часто с целью сговора. ↩︎
- Выманить тигра с горы (调虎离山, diào hǔ lí shān) — стратагема, означающая выманивание противника с его выгодной позиции, чтобы сделать его уязвимым. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
