Правая рука выпустила копье Сяо Лушэнь, ладонь поднялась высоко, и в ней тихо расцвел черно-белый свет. Сверхъестественное сокровище Изначального Хаоса Тайцзи-ту превратилось в диск диаметром в сотни чжанов, накрыв голову Ли Чаншоу и беспрепятственно пронзив дыхание, источаемое башней Сюаньхуан.
Ли Чаншоу окинул их взглядом и невозмутимо произнес:
— Запечатать.
Едва он договорил, как оставшиеся семь теней почти одновременно замерли.
Божественные способности были развеяны, магические сокровища утратили одухотворенность, а пылающие юаньшэни мгновенно оказались скованы ци Инь-Ян. Фигуры, стремительно несшиеся вперед, тотчас застыли в воздухе.
Мощь Тайцзи-ту оказалась до того ужасающей!
Разумеется, ужасающей…
Ли Чаншоу молча достал из рукава флакон с эликсирами и высыпал их в рот, изо всех сил стараясь скрыть усталость духа и сохранять безмятежный вид, подобно легкому ветерку и бледным облакам.
Ценой активного использования Тайцзи-ту стало мгновенное поглощение восьмидесяти процентов бессмертной силы в его теле, а разум едва не разорвало от смысла Тайцзи Инь-Ян.
Красиво-то оно красиво, но очевидно, что это сокровище Изначального Хаоса не предназначалось для использования на его нынешнем этапе.
«Вот она, разница в силе между мной и Великим монахом».
Он также подумал о том, что когда Сюаньду-шисюн задействует Тайцзи-ту, он тоже немного тянет его мощь назад…
Сила Тайцин-лаоши поистине внушает трепет.
Ли Чаншоу вздохнул про себя, отбросил лишние мысли и отозвал башню Сюаньхуан, после чего рядом с ним возникло несколько фигур.
…
В пустоте внутри барьера Небесного Дао Хунхуана.
Восемь человекоподобных черных теней, скованных ци Инь-Ян, пребывали в оцепенении.
Перед возвращением группа тщательно обыскала местность и обнаружила одного свирепого злодея человеческого происхождения, который прикинулся мертвым и сбежал в Море Хаоса еще в древние времена; его тоже прихватили с собой.
Что же касается трупов, то с ними расправились строго по стандарту Ли Чаншоу — так, чтобы и следа не осталось.
Глядя на пепел, развеянный в Море Хаоса, Ли Чаншоу невольно вспомнил те годы, когда он занимался полным похоронным циклом «одним драконом»1.
То была его ушедшая юность…
В этот момент Ли Чаншоу с мрачным лицом стоял в стороне, глядя на «безмолвный» большой горляк в своих руках. Он наложил еще два слоя ограничений с помощью ци Инь-Ян и бросил его прямо к тем восьми теням.
Бессмертные не понимали, что происходит, и Добао спросил:
— Чангэн, что это значит?
— Допросим всех вместе, — безразлично ответил Ли Чаншоу. — Если эта штука не даст мне объяснений, сегодня мы сочтем ее предателем.
Бессмертные невольно улыбнулись.
В этот момент Чжао Гунмин размял руки и с улыбкой окликнул:
— Прошу почтенных сяньцзы удалиться, и пусть те из даою, кто не выносит жестоких зрелищ, тоже отойдут. Вытянуть из них хоть слово будет непросто.
Святая Матерь Цзиньлин хмыкнула:
— Три мэймэй, давайте подождем вон там.
Юньсяо-сяньцзы, Святая Матерь Удан и Святая Матерь Гуйлин согласились и вместе со Святой Матерью Цзиньлин отошли в пустоту неподалеку, где установили барьер и принялись беседовать за чаем.
Хуанлун-даожэнь кашлянул и произнес:
— Ян Цзянь-шичжи, не стоит тебе на это смотреть, идем со мной, подождем в стороне.
Ян Цзянь, опустив голову, согласился. Хотя ему очень хотелось увидеть, как верхушка учения Дао и Небесного Суда допрашивает внешних демонов, сейчас было неловко возражать против добрых намерений Хуанлун-шибо.
Что же касается того, будто Хуанлун-шибо не выносит жестокости…
Это, конечно, была шутка. Хуанлун-шибо жил еще с глубокой древности, он был мастером учения Чань, вышедшим из дворика Трех Чистых — знаменитой закрытой достопримечательности горы Куньлунь. Как он мог бояться жестокости?
Цюань Дун подумал, что его личность — секрет полишинеля, и ему не пристало заниматься подобными допросами, поэтому он послушно отошел в сторону и, скрестив руки на груди, приготовился «наблюдать за сражением».
Цзинь Пэн и девятнадцать демонических воинов разошлись в разные стороны для охраны, а несколько бессмертных из учения Цзе, пришедших повеселиться, встали рядом с Хуанлун-даожэнем.
Оставшиеся и были главной силой по допросу демонов:
Влиятельный сановник Небесного Суда Тайбай-синцзюнь;
Вассал влиятельного сановника Небесного Суда и «номер два» среди ездовых животных учения Жэнь — Шангу Яошуай Байцзэ;
Элегантный и мягкий Тайи-чжэньжэнь из учения Чань, а также скрытный Юйдин-чжэньжэнь;
Старший соученик учения Цзе Добао-даожэнь и полуотошедший от дел Хунхуан Ваньцы Ван — Чжао Гунмин.
У этой шестерки было в достатке и сил, и ума, они владели мириадами способов дознания и были деятелями уровня «одно слово — девять триподов»2.
Прежде чем убрать Тайцзи-ту, Ли Чаншоу на всякий случай подошел и по очереди нанес этим восьми демонам тяжелые раны. Затем Чжао Гунмин применил жемчужины Динхай Шэньчжу, чтобы подавить здешнее пространство, а Добао-даожэнь достал девять бессмертных веревок и связал их всех.
Символически обвязали и Чжаньсянь Фэйдао.
Когда Ли Чаншоу отозвал мощь Тайцзи-ту, восемь демонов тут же пришли в себя.
Сначала каждый из них гневно уставился на Ли Чаншоу, но вскоре они осознали свое положение.
Они попали в плен.
Ли Чаншоу спросил:
— Господа, кто начнет первым?
Байцзэ улыбнулся:
— Здесь есть мой старый знакомый, пожалуй, я начну.
Бессмертные одобрительно закивали. Байцзэ медленно подошел к одной из черных теней и щелчком пальцев развеял морок, скрывавший ее облик.
Это был надменный муж, чьи глаза горели свирепым огнем, а среди длинных волос на макушке виднелись девять змеиных голов, каждая из которых издавала шипение.
Байцзэ сложил руки в приветствии и улыбнулся:
— Снова встретились, маршал Цзю Ин.
Древний Яошуай лишь холодно усмехнулся и безразлично бросил:
— Раз уж я схвачен вами, то на спасение не рассчитываю. Если вы еще считаетесь высокими мужами Хунхуана, то даруйте мне быструю смерть.
Стоявшая рядом тень добавила:
— Вам не стоит надеяться, что вы что-то от нас узнаете. Могу прямо сказать: ранее Куньпэн пригласил нас собраться здесь, утверждая, что он отвлечет внимание Небесного Дао, а мы войдем в Хунхуан, чтобы захватить немного жизненной силы и восполнить свою нехватку. В этом и была вся суть дела. Действуйте, не нужно пытаться унизить нас. С теми грехами, что мы совершили в былые годы, вы определенно не оставите нам жизни.
— Это… — Байцзэ повернулся к Ли Чаншоу и покачал головой. — В делах допроса я, признаться, не очень силен.
Сказав это, он отступил назад, сокрушенно вздыхая.
Юйдин-чжэньжэнь произнес:
— Если они не боятся даже смерти, значит, они воистину бесстрашны.
Тайи-чжэньжэнь передал мысленно:
— А нельзя сначала дать им пустые обещания, чтобы у них появилась надежда? Пусть выложат все, что знают и чего не знают, а потом мы их уничтожим?
Ли Чаншоу серьезно ответил:
— Хотя такой подход и можно счесть гибким, в конечном счете это будет расхождением слова и дела, оно того не стоит. Давайте сначала убьем половину и допросим оставшихся, посмотрим, действительно ли они не боятся смерти.
Добао спросил:
— А что если важные сведения погибнут вместе с убитыми?
Ли Чаншоу на мгновение задумался и взглянул на Юньсяо. В его голове возникло несколько идей, но он временно подавил их.
Сегодня он и так проявил себя слишком явно. Если он снова все распланирует сам, то получится, что Гунмин Дае и остальные зря проделали такой путь.
Нужно действовать осмотрительно и дать им сначала постараться самим…
Пока они обменивались мысленными посланиями, основная группа дознавателей зашла в тупик.
Ли Чаншоу прежде всего хотел разузнать о силах Куньпэна в Море Хаоса, о его жилище и о том, как его можно найти.
- и-тяо-лун (一条龙, yī tiáo lóng) — «один дракон», образное выражение для полного цикла услуг «от и до», предоставляемых одной организацией. ↩︎
- и-янь-цзю-дин (一言九鼎, yī yán jiǔ dǐng) — «одно слово — девять триподов», образное выражение, описывающее человека, чьи слова имеют огромный вес и непоколебимый авторитет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
