— Сейчас я придумал способ, как полностью слить Хунмэн цзыци1 с личностью Куньпэна, а также как полностью слить ее с главным управлением Ковчега.
Юньсяо-шицзе немного подумала и спросила:
— Если сравнивать, какой из вариантов надежнее?
— Разумеется, надежнее слить ее с главным управлением Ковчега, — ответил Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн.
— Главное управление Ковчега — это лишь набор программ, состоящий из фу-формаций. Его можно понимать как одухотворенность магического сокровища, но у него нет осознания собственного «я».
Тот предшественник в этом плане потрудился на славу.
Иными словами, если Хунмэн цзыци не сможет повлиять на конкретный истинный дух, она, напротив, утратит эффект связывания и ограничения живых существ.
Эта прядь фиолетовой энергии станет ключом, ключом, открывающим врата Тяньдао!
— Конечно, нужно выбирать то, что надежнее, — серьезно произнесла Юньсяо-шицзе. — Если не будет крайней необходимости, не вступай в противоборство с Тяньдао.
— Хорошо, в этом деле я послушаю тебя.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн и Юньсяо-шицзе с улыбкой переглянулись, после чего он поспешно вернулся к рыбе Кунь, чтобы продолжить свои изыскания.
Юньсяо-шицзе моргнула и закрыла глаза, сосредоточившись на постижении Дао и регулировании дыхания в углу великой формации, где пышно цвели цветы.
После этого Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн надолго пропал.
По ощущениям Юньсяо-шицзе прошло около семи или восьми лет. Обеспокоенная тем, что у Тайбай Цзиньсин Ли Чангэна могли возникнуть проблемы, она сама отправилась к рыбе Кунь на поиски и «совершенно случайно» встретилась с ним, когда он как раз шел к ней.
Очевидно, Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн заметил присутствие Юньсяо-шицзе и сам покинул тайную комнату в сердце Куньпэна.
— Что случилось? — мягко спросила Юньсяо-шицзе. — Ты столкнулся с какой-то трудностью? Нужно ли нам обсудить это вместе?
— До трудностей дело не дошло, просто я увидел некоторые картины будущего и попутно начал обдумывать свои планы на многие грядущие дела, в итоге совсем забыл о времени.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн вздохнул, будто хотел что-то сказать, но колебался.
Юньсяо-шицзе молча ждала, и в ее глазах читалось легкое ожидание.
Но в конце концов Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн произнес:
— Изучение юаньшэня Куньпэна почти завершено, давайте сначала вернемся, чтобы остальные не слишком волновались. Юнь, ты помнишь, где находится мир Хунхуан?
— Конечно, помню, — мягко ответила Юньсяо-шицзе.
Увидев, что Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн протягивает ей нефритовую табличку для управления Куньпэном, она без колебаний взяла ее.
— Управляй ты, попробуй, каково это, — с улыбкой сказал Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн. — На обратном пути не спеши, мне нужно еще поразмыслить какое-то время.
— Ты увидел через эту прядь фиолетовой энергии какое-то сложное дело? — спросила Юньсяо-шицзе.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн медленно вздохнул:
— Верно, от тебя действительно ничего не скроешь. Сейчас у меня на душе смятение. Когда я все обдумаю, тогда и решу, стоит ли посвящать тебя в эти тревожные дела. Мы сейчас далеко от Хунхуан, и Хунмэн цзыци, по идее, потеряла связь с Тяньдао, так что те видения, скорее всего, Хунцзюнь Шицзу намеренно позволил мне увидеть.
— Пока я не могу с уверенностью сказать, была ли это история, подстроенная Тяньдао, или же картина, вычисленная Тяньдао. Однако сейчас я могу точно утверждать, что эту Хунмэн цзыци даровал мне именно Хунцзюнь Шицзу. Подожди, пока я во всем разберусь.
Юньсяо-шицзе не стала расспрашивать дальше, лишь нежно посмотрела на Тайбай Цзиньсин Ли Чангэна, выражая ему молчаливую поддержку.
Спустя полдня рыба Кунь неслась сквозь море Хаоса. Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн сидел на спине рыбы позади Юньсяо-шицзе; он провел ладонями по лицу и продолжил размышлять.
Угроза Куньпэна была практически устранена, и он получил богатое наследие, оставленное предшественником Ланом.
Хотя прядь Хунмэн цзыци все еще таила в себе потенциальную угрозу, но пока Куньпэн не приближался к зоне влияния силы Тяньдао, это можно было считать относительно безопасным.
А если бы он захотел пойти на риск и позволил Куньпэну подойти чуть ближе к Хунхуан, то через эту прядь Хунмэн цзыци он смог бы постигать принципы Тяньдао.
По странному стечению обстоятельств, не принимая оков Тяньдао, он получил «право» подглядывать за его тайнами.
Однако Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн сейчас совсем не чувствовал радости.
Он по натуре не был нерешительным, но в данный момент совершенно не знал, стоит ли говорить Юньсяо-шицзе всю правду. В признании были свои плюсы, в молчании — свои удобства.
Проразмышляв весь путь, Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, когда они уже приближались к границе силы Тяньдао, все же поднял голову.
— Юнь, давай немного отступим назад, я кое-что тебе покажу.
Юньсяо-шицзе кротко кивнула и направила Куньпэна в обратную сторону.
Мгновение спустя она и Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн сидели друг напротив друга. Они протянули руки и соприкоснулись ладонями. Картины, возникшие в сердце Тайбай Цзиньсин Ли Чангэна, проявились в сознании Юньсяо-шицзе.
[Небо было сумрачным, повсюду лежали трупы, а воздух был пропитан мутью. Среди клубов дыма от сигнальных огней в небе стояли расплывчатые человеческие фигуры, а в землю были косо воткнуты обрывки знамен. Даос в доспехах стоял в небе на облаке; его тело шаталось, в груди зияла огромная сквозная дыра, но он все еще высоко держал в руке золотую плеть и яростно ругался.]
Чжао Гунмин.
Юньсяо-шицзе нахмурилась и поджала губы. Она долго сидела в задумчивости, не проронив ни слова.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн не мешал ей, лишь тихо вздохнул. Он столько времени строил расчеты, столько планировал, но, судя по результату, явленному Тяньдао, избежать бедствия Чжао-лаогэ в итоге все же не удавалось. Это действительно подрывало дух.
— Что говорит старший брат в этом видении Тяньдао? — внезапно спросила Юньсяо-шицзе.
— Это… не так уж важно, — сказал Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн. — Главное, что подобная сцена предвещает Чжао-лаогэ беду на его пути.
— Это должно быть лишь вариантом, вычисленным Тяньдао, не обязательно, что это случится на самом деле, — произнесла Юньсяо-шицзе.
— Страшно то, что Тяньдао будет контролировать перемены в судьбе и бедствиях, заставляя грядущие события развиваться именно в этом направлении.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн не переставал сокрушаться, Юньсяо-шицзе тоже втайне печалилась. Подумав немного, она все же спросила:
— Есть ли в словах старшего брата что-то запретное?
— Вовсе нет, — усмехнулся Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн. — Послушай сама, там просто много грубых слов.
[— Ах вы, мерзавцы, не знающие сыновнего долга! Я вас *бип-бип*, *бип-бип-бип*, *ди-ди-ди*! Хорош же Запад, хороши же святые! Хороши же двенадцать Золотых Бессмертных! Жаньдэн, ты, *бип*-яйцо, еще смеешь зариться на мои Жемчужины, усмиряющие моря? Сегодня я костьми лягу, чтобы прикончить вас, а мой остаток души отправится в Небесное воинство служить божеством, и я всё равно буду со своим младшим братом Чангэном есть вкусную еду и пить крепкие вина! Гань!2]
- Хунмэн цзыци (鸿蒙紫气, hóngméng zǐqì) — фиолетовый туман изначального хаоса. ↩︎
- Гань (淦, gàn) — сленговое выражение, используемое как эмоциональное восклицание, букв. «вода, заливающаяся в лодку». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
