Ли Чаншоу окинул духовным чутьем Линъэ, которая находилась в уединении. Оценив прочность ее нынешнего фундамента Дао, он удовлетворенно кивнул.
Вслед за этим его истинное тело, взяв с собой Башню Сюаньхуан и Флаг Пламени От земли, на облаке вылетело из Дворца Тайбай. Он приказал Цзинь Пэну вместе с несколькими десятками небесных полководцев выдвигаться к горе Линшань первыми, а сам, скрыв следы, направился к горе Эмэй.
Весь путь его сопровождали цветные облака, а время от времени в вышине кружили бессмертные журавли.
Добравшись до пещеры Лофу, Ли Чаншоу взмахнул фучэнь1 и, воспользовавшись нефритовым амулетом, который Чжао Гунмин Лаогэ дал ему в прошлый раз, проник внутрь защитного магического построения.
Пейзажи горы Эмэй радовали глаз: далекие пики теснились, точно лес, а облака и туманы расстилались бескрайним морем. Будучи одной из лучших благословенных земель Хунхуана, это место отличалось поразительной плотностью «заселения» пещер, однако самые лучшие участки были заняты такими могущественными мастерами, как Чжао Гунмин, и никто не смел перечить.
По сравнению с некоторыми великими силами, провозглашавшими целые диковинные горы своей собственностью, поведение Чжао Гунмина, занявшего лишь пещеру, выглядело весьма добросердечным.
— О горе Линцзю здесь особо не упоминалось.
Стоило Ли Чаншоу войти в магическое построение Чжао Гунмина, как он увидел двоих мужчин, лежащих перед пещерой…
Только не подумайте ничего дурного: Чжао Гунмин обучал Бянь Чжуана своеобразным позам для борьбы со злыми силами Хунхуана.
Чжао Гунмин, подперев голову рукой, с улыбкой произнес:
— Сяо Чжуан, ну-ка, отработай еще разок, покажи брату Чангэну.
Бянь Чжуан встрепенулся и вскочил на ноги. Только сейчас заметив прибытие Ли Чаншоу, он поспешно отвесил низкий даои2.
Ли Чаншоу мягко спросил:
— Ну, как успехи в учении?
Бянь Чжуан торопливо ответил:
— Ваш подчиненный прилагает все силы, стремясь перенять хотя бы малую часть мастерства старшего Гунмина, но до сих пор так и не уловил самую суть.
— Эх, скромничаешь, — Чжао Гунмин широко взмахнул рукой и похвалил: — В этом деле Сяо Чжуан уже познал истинный дух.
Бянь Чжуан застенчиво улыбнулся, прижав руки к бедрам и не смея выказывать ни капли высокомерия.
Ли Чаншоу с улыбкой сказал:
— Раз так, то, как и предложил лаогэ, давай сначала попрактикуемся.
— Слушаюсь!
Бянь Чжуан отозвался и уже хотел было принести Ли Чаншоу скамью, но тот махнул рукой, сказав, что дело срочное и не стоит тратить силы на пустяки.
Вскоре Чжао Гунмин поднялся, чтобы присоединиться к Ли Чаншоу, а Бянь Чжуан замер перед входом в пещеру. Он затаил дыхание, сосредоточился и начал настраиваться, ища то самое неуловимое ощущение.
Чжао Гунмин толкнул Ли Чаншоу плечом и усмехнулся:
— Может, мне тоже потом прогуляться с вами?
— Лаогэ, ты должен избегать бедствий и невзгод.
— Разве от них спрячешься? — рассмеялся Чжао Гунмин. — Уж лучше открыто повсюду расхаживать, а когда придет срок испытаний — встретить их со спокойствием.
Ли Чаншоу спросил:
— Кстати, лаогэ, ты упоминал ученика Цзиньлин-шицзе по имени Вэнь Чжун. Что ты о нем думаешь?
Чжао Гунмин тут же поднял большой палец вверх:
— Характер отменный, сообразительность блестящая, к тому же наделен врожденной божественной способностью различать истину и ложь, добро и зло… Весьма недурно. Он совершенствуется во дворце Бию. Цзиньлин передала ему кое-какие техники, но особо не опекает. Боюсь, в будущем его ждет великая судьба.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, не став развивать тему. Тем временем Бянь Чжуан поднял руку, подавая знак, что он готов.
Вэнь-тайши, значит. Тоже мужчина с тремя глазами, что всеми силами поддерживал последнюю династию Шан, — поистине выдающаяся личность.
Жаль только… внешностью уступает Ян Цзяню.
Взгляните на Бянь Чжуана: он слегка вдохнул, выражение лица стало невозмутимым, взгляд потерял фокус, и он небрежно сделал два шага вперед.
Внезапно!
Ли Чаншоу словно услышал тихий звук «щелчка», будто увидел кровавый луч, поразивший сосуды сердца Бянь Чжуана. Тот инстинктивно вскинул левую руку к груди, вены на тыльной стороне ладони вздулись, побелевшие костяшки пальцев судорожно сжали воротник, и его фигура бессильно покосилась и обмякла…
Пфу-у-у —
Брызнула кровавая пена, лицо осунулось, а в глазах, полных ярости и горечи, медленно угасала жизнь. Он повалился на землю, едва слышно и бессильно прошептав:
— Господин, давайте вернемся… их силы слишком велики…
— Ну как?
Чжао Гунмин покачал большим пальцем:
— Этот палый — воистину гений!
— Да, в этом что-то есть.
Ли Чаншоу удовлетворенно кивнул и тут же скомандовал:
— Вставай, приводи себя в порядок. Позже, когда увидишь, что я подаю этот знак, кто бы ни оказался перед тобой, немедленно разыгрывай это представление. Не беспокойся, Тяньдао под своей защитой хранит тебя.
— Понял!
Бянь Чжуан с воодушевлением откликнулся и вскочил на ноги.
Это было секретное искусство, которым он овладел после полугода мучительных тренировок!
Однако Ли Чаншоу беспокоило то, что Чжао-лаогэ настоял на совместной вылазке, решив тайно спрятаться и понаблюдать за весельем на горе Линшань.
Ли Чаншоу, конечно, понимал: Чжао Гунмин опасался, что у него возникнут проблемы при вторжении на Линшань, и в критический момент хотел выступить от имени учения Цзе, чтобы противостоять Западу.
Но многие вещи Ли Чаншоу не мог объяснить в двух словах.
В этот раз он отправлялся на Линшань вовсе не для того, чтобы развязывать войну — у Небесного двора сейчас не было ни сил для этого, ни прав.
Он шел туда, чтобы дать Западному учению несколько искренних советов по развитию, дабы обеспечить гармонию во всем Хунхуане и гарантировать, что на пути установления Небесным двором нового порядка Линшань не станет протягивать свои слишком длинные руки.
Методы «юрисдикции длинных рук» еще в прошлой жизни на Голубой планете перестали работать.
Не сумев отговорить Чжао Гунмина, Ли Чаншоу просто взял нефритовый амулет и набросал на нем: «Специально приглашенный советник Дворца Тайбай», чтобы обеспечить Чжао Гунмину прикрытие от Небесного двора.
Чжао Гунмин с радостью согласился, но явно не придал этому статусу большого значения. Спрятав амулет в рукав, он принялся подгонять Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу нахмурился, но все же добавил еще пару наставлений…
Спустя мгновение Ли Чаншоу оседлал облако. Чжао Гунмин принял облик небесного полководца, Бянь Чжуан тоже облачился в доспехи, и оба они встали по левую и правую руку от Ли Чаншоу.
В пути Чжао Гунмин без конца твердил Бянь Чжуану, чтобы тот не нервничал, чем заставил и без того спокойного воина не на шутку разволноваться.
Впрочем, у Бянь Чжуана была и своя опора.
Кто знает, через что он прошел за эти полгода?
Он прошел через реки выплюнутой крови!
Чтобы добиться идеального звука «пфу-у-у», Бянь Чжуан поставил на кон всё: каждый глоток крови он исторгал из своего тела внутренним толчком.
Будучи культиватором на поздней стадии царства Небесного Бессмертного, он едва не довел себя до малокровия!
Путь от горы Эмэй до Линшани был долгим, но для Бянь Чжуана он пролетел как один миг, и вот перед глазами возникла величественная гора, окутанная золотым сиянием.
Самая высокая точка Западного континента Сяньюхэ — Западная гора Линшань.
— Бянь Чжуан, начинай входить в образ, — передал мысленно Ли Чаншоу.
Бянь Чжуан тяжело кивнул, оперся рукой на эфес меча, и взгляд его прояснился.
Отец, мать, бабушка, все те прекрасные сяньцзы-цзецзе, которых он еще встретит, — сегодня он, Бянь Чжуан, покажет, на что способен!
Сейчас он схлестнется с Западным учением!
Пик бессмертной жизни, не иначе.
Если мужчина не может позволить жизни расцвести подобно лесу, он должен совершить нечто потрясающее мир!
- фучэнь (拂尘, fúchén) — даосская метелка, символ очищения от мирской пыли и забот. ↩︎
- даои (道揖, dàoyī) — традиционный жест приветствия у практикующих Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
