Ли Чаншоу после слов благодарности сел, скрестив ноги, и, сразу перейдя к делу, с улыбкой произнес:
— Шишу, не знаю, много ли Вы знаете о Милэ, старшем соученике с Линшань.
— Ты допрашиваешь бедного даоса?
— Не смею, лишь небольшое сомнение, — Ли Чаншоу достал из рукава три сферы захвата теней и поочередно разложил их перед собой. Внутри сфер возникли три изображения.
На первом сначала показалась древняя пещера. Внутри стояли простые стол и стулья, покрытые слоем духовной пыли.
Так называемая духовная пыль — это мельчайший порошок, образованный из затвердевшей духовной силы; для его появления требуется не менее нескольких сотен тысяч лет.
Очевидно, это место существовало уже очень долго.
Картинка сменилась: человек, державший сферу, явно что-то заметил и направился в ту сторону.
В боковой каменной стене был скрыт механизм. Открыв потайную дверь, он обнаружил небольшую сокровищницу, заполненную драгоценными материалами, которые можно было найти лишь в глубокой древности. Но самым приметным был портрет на стене.
Изображенный на нем даос был слегка полноват, на губах играла легкая улыбка, а глаза от этой улыбки прищурились, создавая впечатление доброты и радушия. Его даосское одеяние иссиня-черного цвета особенно бросалось в глаза.
Черты лица и выражение на семь десятых походили на Милэ.
Затем изображение медленно повернулось: сокровища были убраны в рукав, и человек начал постепенно покидать пещеру.
Но когда обзор расширился, обнаружилось, что эта древняя пещера находится на спине рыбы Кунь…
Изображение в первой сфере тихо растаяло.
На горе Линшань воцарилась мертвая тишина.
Ли Чаншоу спросил:
— Мне вдруг пришло в голову, что обсуждать это при всех не совсем уместно. Может быть, шишу, мы закроем двери, и дицзы выслушает Ваши наставления?
Святой Цзеинь открыл глаза и, бесстрастно взглянув на Ли Чаншоу, произнес:
— Нет ничего такого, о чем нельзя было бы поведать другим. В словах шичжи тоже есть доля истины, пусть будет так.
— Как Вам угодно, — Ли Чаншоу улыбнулся и коснулся пальцем второй сферы, быстро явив записанное в ней изображение.
На этот раз появившийся в кадре «Ли Чаншоу» был подставным — им прикинулся либо Великий монах Сюаньду, либо Кун Сюань.
Изначальный дух Куньпэна парил перед «Ли Чаншоу», источая слабое сияние. Один только дух в длину превышал десять чжанов и непрерывно издавал гул.
«Ли Чаншоу» сложил руки в печати, запечатывая дух Куньпэна, и негромко выкрикнул:
— Великий метод поиска в душе!
Из духа Куньпэна хлынули потоки света. «Ли Чаншоу» поднял руку, поймал один из них и раздавил пальцами. Перед глазами возникла еще одна сцена.
[Одетый в черное «Милэ» вылетает из пещерной обители внутри тела Куньпэна, трижды громко смеется и, заложив руки за спину, скрывается в море Хаоса.]
Изображение резко оборвалось. Ли Чаншоу накрыл ладонью вторую сферу, украдкой наблюдая за реакцией святого.
На лице святого невозможно было прочесть ни гнева, ни радости, отчего Ли Чаншоу чувствовал себя крайне неуверенно.
Без обратной связи очень легко выбрать неверный путь.
— Шишу, нужно ли смотреть третью?
— Нет необходимости, — Цзеинь-даожэнь слегка покачал головой. — В этом деле должно быть какое-то недоразумение. Я знаю Милэ вдоль и поперек, возможно, тот Куньпэн намеренно оклеветал его.
Ли Чаншоу кивнул. В тот момент, когда все решили, что он начнет «бороться за истину» и вынуждать Линшань выдать Милэ, Ли Чаншоу внезапно сменил тон и серьезно произнес:
— Я тоже считаю, что здесь есть нечто странное. Куньпэн — древний наставник демонов, он скрылся в море Хаоса еще в конце древней эпохи. Если у него были какие-то обиды на Милэ-даою, то вполне возможно, что он намеренно использовал это для клеветы.
Сделаем так.
Ли Чаншоу сделал паузу, разбил три сферы перед собой и с улыбкой сказал:
— Я уничтожил эти улики. Пусть шишу позволит Милэ выйти для очной ставки. Если он сможет доказать, что не является тем злодеем, который прикинулся дицзы и напал на небесных воинов и полководцев, дицзы немедленно уведет людей и придет в другой день с извинениями.
Цзеинь медленно произнес:
— Милэ нет на горе.
— Нельзя ли его отозвать? — участливо спросил Ли Чаншоу.
— Он отправился в странствие ради совершенствования и сейчас, должно быть, находится за пределами мира Хунхуан, — ответил Цзеинь. — Пусть сегодняшнее дело на этом и закончится. В будущем, когда Милэ вернется на гору, я сам велю ему отправиться в Небесный двор и прояснить все прошлые события.
Ли Чаншоу на несколько мгновений задумался, его взгляд выражал нерешительность:
— Это, боюсь, не совсем уместно. Его Величество Юй-ди в ярости и во что бы то ни стало требует от дицзы отчета. Дицзы служит Небесному двору, словно ступая по тонкому льду, в страхе и трепете1. Положение Небесного двора далось нелегко. Если из-за дела Милэ пострадает престиж Небесного двора и небесные воины и полководцы почувствуют себя в опасности, то все прежние труды Его Величества Юй-ди и нас, служащих Небесного двора, окажутся напрасными.
— Что же тогда собирается предпринять синцзюнь?
— Вы можете называть дицзы по имени, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Почему бы не позволить небесному войску провести обыск на горе Линшань? Как только подтвердится, что Милэ нет на Линшань, я смогу вернуться и должным образом отчитаться о выполнении задания.
Обыскать Линшань?
Даосы Линшань изменились в лице. У полководцев Небесного двора загорелись глаза, а у некоторых даже участилось дыхание.
Что значит «открыто чинить деревянные мостки, втайне переправляясь через Чэньцан»2, что значит «прятать нож за улыбкой» и «делать ложный выпад»?
Тайбай-синцзюнь на виду у всех пришел искать неприятностей для Милэ, приковав к нему всеобщее внимание, но внезапно отступил на шаг, и в его руке сверкнул настоящий меч, острие которого теперь было направлено на всех свирепых зверей и демонов, укрывшихся на Линшань!
Вот какова была истинная цель окружения Линшань Небесным двором!
После истребления демонов на Северном континенте целью второй волны наступления Небесного двора стали внешние силы Западного учения!
Внезапно многие старые даосы Западного учения прозрели.
Почему Небесный двор, сражаясь лишь с кланом демонов, внезапно заблокировал земли Пяти континентов?
Почему раньше Небесный двор обыскивал весь Континент Западного Бычьего Мычания, оставляя нетронутыми лишь тропы, ведущие к Линшань?
Вот каковы методы Тайбай-синцзюня из Небесного двора!
Каким бы свирепым ни был Милэ, он всего лишь один мастер.
Но если Западное учение лишится мастеров из числа древних чудовищ Хунмэн и тех мастеров клана демонов, что примкнули к ним, это будет равносильно потере руки и ноги.
Ранее Западное учение, чтобы укрепить удачу учения и облегчить бремя двенадцатилепесткового золотого лотоса, значительно сократило силы тайного отдела. Те, кто собрался сейчас на Линшань, были почти последней элитой!
Ли Чаншоу всего парой фраз ударил Линшань в самое больное место и нажал на уязвимую точку Западного учения.
В главном зале Ли Чаншоу с улыбкой ждал, сохраняя неизменно почтительный вид.
Лицо Цзеинь-даожэня оставалось спокойным, словно застывшая вода, но долгое молчание, казалось, выдавало колебания святого владыки.
Ли Чаншоу тихо ждал. Когда момент стал подходящим, он снова заговорил:
— Ранее дицзы упустил струю Хунмэн Цзыци. Шицзу разгневался, вызвал меня во дворец Цзысяо и устроил суровый выговор. Если я не смогу сделать что-то для Небесного двора и порадовать шицзу, боюсь, мой ранг небесного чиновника понизят на одну ступень.
В главном зале Линшань снова воцарилась тишина.
В этот миг Ли Чаншоу даже не пытался гадать, о чем думает Цзеинь.
Методы святого необычайны; его собственный наставник и вовсе способен за короткое время получать колоссальные объемы информации, находясь в состоянии, бесконечно близком к всеведению.
Хотя мощь Святого Цзеиня уступала мощи его собственного наставника-святого, их уровни познания не слишком разнились.
Но за всеми хитросплетениями этого дела скрывалась лишь одна фраза.
«Даоцзу велел ослабить Западное учение. Согласится святой Западного учения или нет?»
Разумеется, это «веление Даоцзу» Ли Чаншоу приписал сам, исходя из того, что молчание Небесного Дао означает согласие.
Тот факт, что Ли Чаншоу сидел здесь и произносил эти слова, а Даоцзу не помешал ему, в глазах святого превращал всё происходящее в замысел самого Даоцзу.
И тогда Цзеинь-даожэнь медленно произнес:
— Раз так, пусть Небесный двор проводит обыск.
— Учитель!
— Учитель, почему?!
У горных врат двое старых даосов не удержались от крика, но стоило им вскрикнуть, как чья-то рука тут же заставила их замолчать.
Ли Чаншоу встал, совершил даосский поклон и, повернувшись к выходу из зала, громко провозгласил в сторону горных врат:
— Где небесные полководцы Восьми отделов?
Несколько десятков полководцев, подавляя внутреннее возбуждение, опустились на одно колено и сложили руки в приветствии:
— Мы здесь, командующий!
— По воле Его Величества Юй-ди приказываю вам обыскать обитель святого на горе Линшань! От самых врат Линшань и до самого свода Юминцзе!
- «В страхе и трепете, словно ступая по тонкому льду» (战战兢兢，如履薄冰, zhàn zhàn jīng jīng, rú lǚ bó bīng) — классическое выражение из «Ши цзин», означающее крайнюю осторожность. ↩︎
- «Открыто чинить деревянные мостки, втайне переправляясь через Чэньцан» (明修栈道, 暗度陈仓, míng xiū zhàn dào, àn dù chén cāng) — китайская стратагема: создание ложной видимости действий для маскировки истинного удара. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
