Глава шестьсот двенадцатая. Открытие суда в Линсяо, процесс над Жаньдэном!
По пути обратно в Небесное царство Ли Чангэн все тщательно обдумывал.
Он все еще был недоволен Гуанчэнцзы.
Все это происшествие было чистой воды манипуляцией Гуанчэнцзы, преследовавшей как минимум шесть или семь уровней целей.
Если разделить цели Гуанчэнцзы на три этапа, то высшей целью было естественным образом разрушить соглашение о ненападении между школами Дао, чтобы учение Чан заняло определенную активную позицию в грядущем Великом бедствии.
Средней целью, вероятно, было предостеречь Небесное царство и учение Цзе, используя это событие как повод для ответного удара в случае, если Тайбай Цзиньсин вынесет несправедливое по отношению к учению Чан решение.
Самой поверхностной целью было использование Небесного царства, чтобы при случае ударить по фракции Жаньдэна. Это гарантировало бы, что Жаньдэн не будет слишком активничать в грядущем Великом бедствии Дарования богов и не помешает планам самого Гуанчэнцзы.
Старший брат учения Чан — старый интриган Великих Пустошей.
На самом деле, такова была и позиция учителя-шибо Юйцин Юаньши.
Ли Чаншоу наконец нашел ответ на вопрос, почему этот второй шибо так доверяет Гуанчэнцзы.
Просто потому, что им очень удобно пользоваться.
Однако Ли Чаншоу не собирался так просто оставлять Гуанчэнцзы в покое.
Вообще-то, лучшим способом было бы прорвать психологическую защиту Цзюйлюсуня и сделать все это дело полностью прозрачным — тогда Гуанчэнцзы оказался бы в крайне неловком положении.
Смерть старшим братьям трех учений не грозила. Даже в изначальном Великом бедствии Дарования богов его собственный брат-шисюн Великий Маг, Добао-даожэнь и Гуанчэнцзы не растеряли свои жизненные силы.
Тот, кто смог занять место старшего брата, пользуется поддержкой самого Святого, и допускать их падение нельзя.
Конечно, в учении Людей мало учеников, поэтому забота учителя Лао-цзы доставалась им с избытком.
Влияние, которое Гуанчэнцзы оказал на него в этот раз, касалось личных чувств.
— Это станет занозой между мной и Юньсяо, позже придется найти способ утешить Сяо Юнь.
Если бы он предпринял симметричные контрмеры… то пришлось бы свести Гуанчэнцзы с какой-нибудь спутницей на Пути, что было слишком нереалистично.
Нравы в учении Чан довольно строгие, совсем не такие, как в учении Людей.
Поэтому Ли Чаншоу выбрал другой путь мести — пригласить по три старших ученика от учений Чан и Цзе в Небесное царство, чтобы они вместе наблюдали за допросом Жаньдэна и Цзюйлюсуня.
На этот раз он действительно собирался заставить этого старшего брата учения Чан помучиться.
Хотя сейчас за ним присматривает Небесное Дао и он не может нарушить общий ритм Дарования богов, Ли Чаншоу мог попытаться еще немного понизить положение Жаньдэна.
К тому же ключевой целью было заполучить Линейку Неба и Земли, принадлежащую Жаньдэну — это было крайне важно для его последующего грандиозного плана.
Более того, эта ослабленная Линейка Неба и Земли в руках Жаньдэна была критически важна для тысячелетнего проекта Ли Чаншоу под названием «Исчезновение Икс».
Относительно говоря, убьют Жаньдэна или нет — не так важно. Важнее всего было переиграть его так, чтобы он не мог и шагу ступить.
В этом вопросе Ли Чаншоу и Гуанчэнцзы снова достигли молчаливого согласия.
Ли Чаншоу подумал…
Как ни крути, а лаоиньби1 не могут быть друзьями с себе подобными, они могут стать лишь ездовыми животными или подчиненными.
Все-таки ему больше нравилось иметь дело с такими простодушными бессмертными, как Гунмин-лаогэ или Даос Хуанлун.
— А?
В хвосте войск Небесного царства Чжао Гунмин приподнял бровь, необъяснимым образом почувствовав, будто его кто-то обругал.
Рядом с Чжао Гунмином находились Святая Матерь Цзиньлин и Цюнсяо-сяньцзы — это были «бессмертные-заседатели» от учения Цзе.
Сказать по правде, группа из учения Цзе была весьма удручена. Они-то думали, что отбор элитных бойцов в этот раз нужен для того, чтобы устроить потасовку на горе Куньлунь, а затем быстро сбежать и спасать своих.
Кто же знал, что они дважды проделают путь туда и обратно, отвесят поклон и, кроме того как стать свидетелями мгновенного пленения Цзюйлюсуня и триумфального чжуанбэй2 учителя-шибо Юйди, больше ничего не увидят.
К счастью, в последующей расправе над Жаньдэном, заклятым врагом учения Цзе, они тоже могли приложить руку. Когда придет время помочь отрубить ему руку или ногу — вот будет радость!
В то время как одни радовались, другие печалились. На облаке неподалеку, позади троих мастеров учения Цзе, тяжело вздыхали Гуанчэнцзы, Даос Юйдин и Даос Хуанлун.
Гуанчэнцзы хмурился в раздумьях, размышляя над двумя фразами, которые Ли Чаншоу сказал ему незадолго до этого, приглашая в Небесное царство.
Первая фраза:
— Брат-шисюн Гуанчэнцзы — старший ученик учения Чан, и сегодня Небесный суд будет допрашивать заместителя главы учения Чан и личного ученика Святого. Если брат-шисюн не придет, разве это дело не потеряет часть своего смысла?
Вторая же фраза прозвучала, когда Ли Чаншоу уже развернул облако, чтобы последовать за колесницей, запряженной девятью драконами. Пролетев десяток чжанов, он обернулся и добавил:
— Неужели брату-шисюн не любопытно, что сказал мне учитель в обители Тайцин?
Это не могло не заставить Гуанчэнцзы задуматься.
Неужели Чангэн уже узнал обо всех причинах и следствиях?
Сейчас тайны небес сокрыты, а сам он находился подле учителя. Хотя старший дядя-наставник — сильнейший из Святых, в свое время он не смог преодолеть оковы Неба и Земли и был вынужден принять энергию Изначального Хаоса, а значит, не должен был иметь возможности перешагнуть через правила Небесного Дао.
Как же он смог так много вычислить?
Или же брат-шиди Чангэн просто очень умен и, скорее всего, о чем-то догадался и теперь пытается блефовать.
Гуанчэнцзы втайне вздохнул. То, что в учении Людей появился такой брат-шиди, способный мутить воду в Трех Мирах, было неизвестно — к добру или к худу для учения Чан.
Впрочем, его совесть была чиста, он лишь стремился быть достойным своего учителя и своего учения.
Из рукава Даоса Юйдина высунулся Даос Тай-и, превратившийся в фигурку ростом в три цуня в ярко-красном щегольском халате, и начал звать его по ментальной связи.
Гуанчэнцзы, нахмурившись, посмотрел на него и удивился:
— Брат-шиди, а ты-то зачем увязался?
Даос Тай-и усмехнулся, глядя на идущий впереди отряд небесных воинов, и передал голосом:
— Разумеется, хочу приобщиться к веселью, почтить своим присутствием красноречие некоего заместителя главы учения в чертогах дворца Линсяо.
— Разве брат Чангэн не говорил тебе не вмешиваться в это дело? — вздохнул Гуанчэнцзы. — Если твой язык сболтнет что-нибудь лишнее и доведет дело до непоправимого…
— Да ладно, да ладно, — саркастично хмыкнул Даос Тай-и. — Неужто и впрямь кто-то думает, что я не могу держать язык за зубами?
— Брат-шисюн, не беспокойся, — с улыбкой Даос Юйдин достал магическое сокровище.
Этот артефакт по форме напоминал ошейник, изготовленный из жил злобного дракона Северного моря. Его ядром была нанизанная на жилу жемчужина, на вид размером с драконий глаз, но способная свободно менять размер.
У этого сокровища не было какого-то громкого названия, его можно было бы назвать артефактом «Заткнись». Заключенная в нем духовная мощь была специально направлена на подавление способностей Даоса Тай-и: он мог в мгновение ока стянуть ему рот, пресекая любые божественные способности.
- Лаоиньби (老银币, lǎo yín bì) — «старая серебряная монета», китайское сленговое выражение для обозначения крайне хитрого, расчетливого интригана, «затаившегося» игрока. ↩︎
- Чжуанбэй (装杯, zhuāng bēi) — сленговый вариант выражения «装逼», означающий демонстративное хвастовство или успешную попытку выставить себя в исключительно выгодном и крутом свете. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
