— Раз мнения старших соучеников и соучениц высказаны, и старший соученик Гуанчэнцзы согласен на оба варианта, а Цзиньлин-шицзе говорит, что нужно сосредоточиться на допросе Жаньдэна о его преступлениях, то я, ваш младший соученик, так и поступлю.
Сказав это, Ли Чаншоу сложил руки в приветствии и, не давая Гуанчэнцзы возможности вставить слово, развеял окружающий их барьер и с улыбкой удалился.
Святая Матерь Цзиньлин с улыбкой произнесла:
— Чангэн всё делает на диво осмотрительно, даже заранее спросил нашего мнения.
Даос Хуанлун тоже не удержался от похвалы:
— И то верно, если бы довелось работать вместе с Чангэном, действительно не пришлось бы слишком беспокоиться — он всё устроит наилучшим образом, ха-ха-ха!
Уголки рта даоса Тай-и несколько раз дернулись, и он отошел подальше от даоса Хуанлуна и Святой Матери Цзиньлин.
Вскоре поспешно прибыли Ао И и Линчжу-цзы, чтобы провести семерых учеников святых учения Дао через Небесные врата; по обе стороны их охраняли небесные воины и полководцы.
Снова оказавшись в Небесном чертоге, семеро бессмертных воочию увидели, что он разительно изменился по сравнению с тем, что было несколько столетий назад.
Во-первых, живых существ стало больше.
Там, где раньше расстилалось бескрайнее море облаков, теперь повсюду виднелись бессмертные горы, терема и величественные залы.
Это было сделано по требованию Ли Чаншоу: ниже седьмого неба Небесного чертога районы застраивались в строгом порядке. В зависимости от ранга небожителей возводились целые кварталы общих обителей для медитаций, отдельные покои, особняки, небольшие дома с дворами и малые дворцы с защитными массивами.
Разумеется, за это не брали духовных камней — жилье даровалось в награду согласно божественному рангу, что было частью программы поощрения новых звезд Небесного чертога.
Во-вторых, сила Небесного Дао в Небесном чертоге стала в несколько раз плотнее, чем прежде.
У этих семерых мастеров не было кармических грехов, и они считались весьма уважаемыми личностями в поднебесной, однако даже здесь они ощутили явную отталкивающую силу Небесного Дао.
Казалось, оно пыталось вытеснить их прочь.
Линчжу-цзы шел рядом с даосом Тай-и, а тот похлопывал его по голове, поправлял даосский обруч и всячески проявлял отеческую заботу.
Именно в такие моменты великий мастер инь-ян оставлял свою непоколебимую приверженность Великому Дао Инь-ян и наслаждался чистыми чувствами между наставником и учеником.
Испытания в Небесном чертоге превратили Линчжу-цзы в мужчину с чистыми чертами лица и твердым характером…
Только из-за этого даос Тай-и перестал таить обиду на Ли Чаншоу за то, что тот когда-то обманом заставил его навлечь на себя гнев Сяо Ну.
Когда семеро бессмертных были на полпути, впереди раздался грохот барабанов, и со всех сторон Небесного чертога устремились потоки света — тысячи божеств и бессмертных спешили к залу Линсяо. Зрелище было поистине грандиозным.
— Давайте лететь быстрее, — с улыбкой сказал Чжао Гунмин, делая приглашающий жест. Взмахом рукава он высвободил поток дао-юнь1, подхватил небесных воинов, сопровождавших их на церемонию, и молнией устремился к залу Линсяо.
Прибыв на место, они вновь убедились в том, что такое эффективность Небесного чертога.
Небесные воины сновали туда-сюда, и всего за полчаса перед залом Линсяо была воздвигнута огромная площадка для собраний.
Гражданские и военные чины Небесного чертога замерли по обе стороны. Его Величество Нефритовый Император занял трон у входа в зал Линсяо, а рядом оставили место для Владычицы Сиванму.
На ступенях перед залом для каждого истинного божества Небесного чертога поставили нефритовое кресло.
Перед самыми ступенями зала Линсяо стояли три длинных стола, накрытых золотой парчой, а кресла здесь заменили на золоченые тай-ши-и2.
Свет Звезды Солнца заливал всё вокруг, в небе проступали бледные очертания бесчисленных звезд, осыпая мир искрами бессмертного сияния.
Развевались знамена, десятки тысяч небесных воинов выстроились в боевые порядки, над которыми проступали лики драконов и тигров.
Гремели барабаны — два ряда вертикальных барабанов выстроились подобно крыльям гигантской птицы Пэн, и десятки полководцев выбивали оглушительный ритм.
На столь масштабном торжестве, разумеется, не обошлось без старейшего сановника Небесного чертога, Му Гунаня.
Облаченный в темно-красное одеяние, с развевающимися седыми волосами, он подошел к крайнему правому столу и громко провозгласил:
— Просим учеников святых учения Дао пройти вперед и занять свои места!
Едва он закончил, как прилетели семеро небесных полководцев с креслами и расставили их перед тремя длинными столами — три слева и четыре справа.
Гуанчэнцзы, Святая Матерь Цзиньлин и остальные бессмертные спокойно прошли к своим местам; подобная обстановка не могла их смутить.
Му Гунань с серьезным видом произнес:
— По предложению Владыки Звезды Тайбай и с позволения Его Величества Нефритового Императора, семеро бессмертных представляют учение Дао, дабы наблюдать за сегодняшним судом Небесного чертога над заместителем главы учения Чань, Жаньдэном, и учеником учения Чань, Цзюйлюсунем. Если почтенные бессмертные сочтут, что при рассмотрении дела «О клевете Чанъэ на небесного полководца» допущены неуместные, неверные или неподобающие действия, просим сначала подать знак главному судье и лишь затем брать слово.
Семеро бессмертных учения Чань кивнули в знак согласия.
Вслед за этим Му Гунань выкрикнул:
— Приглашается главный судья, Владыка Звезды Тайбай!
Сбоку упал луч бессмертного света, и Ли Чаншоу, облаченный по редкому случаю в парадное чиновничье платье, сначала поклонился Нефритовому Императору, а затем медленно вышел вперед.
На нем было белое с золотым шитьем широкое одеяние, волосы стянуты сверкающим серебристо-белым даосским обручем, а в руке он держал серую метелку-фучэнь, подобранную в дворце Доушуй.
Взор Ли Чаншоу был подобен молнии, и с каждым его шагом расходилась едва уловимая, но властная аура.
Не только небесные воины и мелкие чиновники, но даже такие великие мастера, как Чжао Гунмин и Гуанчэнцзы, почувствовали, что уровень постижения Дао Ли Чаншоу стал таким, который нельзя недооценивать.
Подойдя к столу, Ли Чаншоу обменялся с Му Гунанем даосским приветствием, и они вместе сели.
Затем он произнес:
— Сегодняшнее дело касается Чанъэ из Лунного дворца, и благодаря выдающейся проницательности Владычицы Звезды Тай-инь, Его Величество особым указом назначил её помощником судьи. Приглашается Владычица Звезды Тай-инь из дворца Гуанхань!
Не успел Ли Чаншоу договорить, как перед залом Линсяо возник изящный силуэт, вокруг которого плавно заколыхалась дао-юнь Неба и Земли.
Прежде чем бессмертные успели разглядеть её лицо и фигуру, заклубилась легкая дымка, и, едва качнувшись, она уже оказалась у стола подле Ли Чаншоу.
Это была Хэнэ из дворца Гуанхань.
К сожалению, Хэнэ скрывала себя в бледно-белом тумане и не явила свой истинный облик.
Она отвесила даосский поклон Нефритовому Императору, затем склонилась в приветствии перед Ли Чаншоу и молча села.
Холодная и отстраненная.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся, придал лицу строгое выражение, его глаза сверкнули божественным светом. Он поднял судейский молоток и с силой опустил его.
— Привести Цзюйлюсуня, Жаньдэна, Бянь Чжуана и всех причастных!
Послышались шаги, и Ян Цзянь с Цзинь Пэном, каждый во главе отряда небесных воинов, вывели Цзюйлюсуня и Жаньдэна.
Лицо Жаньдэна оставалось бесстрастным, лицо же Цзюйлюсуня было мрачным и осунувшимся.
В глазах Ли Чаншоу на мгновение промелькнула жажда убийства, но тут же сменилась улыбкой.
— Люди, принесите сперва кресло для главы Союза Бессмертных.
- Дао-юнь (道韵, dào yùn) — «даосская рифма», мистический отголосок или проявление законов Дао, ощущаемое в присутствии великих мастеров. ↩︎
- Тай-ши-и (太师椅, tàishīyǐ) — «кресло великого наставника», парадное деревянное кресло с подлокотниками, символизирующее высокий статус сидящего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
