Глава шестьсот пятнадцатая. Перед залом Линсяо! Предельный разворот!
— Этот скромный даос… гм… этот скромный даос Дао Вэйцзы, культиватор из дворца Юйсю. Это… я действительно являюсь основателем секты бессмертных Даовэй…
В те годы созданная мною секта Даовэй и впрямь имела разногласия с сектой Дусянь.
Однако это было вызвано развитием самой секты Даовэй, искавшей новые места для подношений.
Царство Хунлинь клана Юцинь как раз располагалось между двумя владениями, приносившими подношения нашей секте. Именно поэтому были отправлены войска для атаки и внезапного нападения на столицу царства Хунлинь.
В то время это считалось обычным расширением сферы влияния. К тому же я специально наставлял всех в секте, от мала до велика, стараться избегать прямых столкновений с сектой Дусянь и подготовил другие земли для обмена с ними на царство Хунлинь.
Разумеется, это было неправильно, и путь бессмертия не должен произвольно вмешиваться в дела смертных. Но в то время Небесный Суд еще не возвысился, и все секты Центрального Божественного Континента поступали так же — это считалось старой традицией Хунхуана.
Я готов понести наказание от Небесного Суда за содеянное.
Перед залом Линсяо, на месте судебного разбирательства.
Дао Вэйцзы, облаченный в серое шелковое одеяние, произнес эти слова, низко опустив голову.
На возвышении прямо перед ним, за нефритовым столом, неподвижно восседал Нефритовый император. Его лицо не выражало никаких эмоций, что оказывало огромное давление на сердце обретшего бессмертие даоса — на лбу его выступил пот.
Поскольку Ли Чангэн больше не выступал в роли главного судьи, место допроса было переустроено: кресло главного судьи занял Нефритовый император, расположившийся прямо перед вратами зала.
По совету Ли Чангэна в этом деле не было присяжных, но многие истинные боги Небесного Суда стояли по обе стороны ступеней и могли в любой момент высказать свое мнение или дать совет.
Сказанное ранее было результатом долгих раздумий Дао Вэйцзы и вполне укладывалось в ожидания Ли Чангэна.
Если бы Дао Вэйцзы с самого начала попытался свалить всю вину на Жаньдэна, это дало бы обратный эффект.
Нынешнее заявление Дао Вэйцзы с высокой вероятностью не отражало позицию учения Эньчань, ведь он не был в нем значимой фигурой.
Ли Чангэн стоял у самого подножия ступеней, храня молчание.
Перед вратами зала Нефритовый император недолго размышлял, а затем медленно произнес:
— Дао Вэйцзы, каждое твое слово станет решающим для исхода этого дела. Я нахожусь здесь, так что не вздумай скрывать правду из страха. Небесное Дао непрестанно взирает на тебя.
Тело Дао Вэйцзы вздрогнуло, в душе он горько усмехнулся.
Как-никак, он был бессмертным долгожителем и последователем учения Эньчань. Куда бы он ни пришел в обычное время, его везде встречали с почетом. Когда же он посещал пиршества в Восточном Куньлуне, его уши размякали от бесконечной лести.
Но здесь он словно превратился в «уязвимую сторону».
Дао Вэйцзы украдкой взглянул на неподвижно стоявшего справа впереди заместителя главы учения Жаньдэна, затем перевел взгляд чуть дальше, на дашисюн Гуанчэнцзы, главу дел дворца Юйсю, и в его голове закружился вихрь мыслей.
Он никак не ожидал, что это дело затронет и его.
Разве сегодня не говорилось, что Небесный Суд использует случай с Чанъэ, ложно обвинившей небесного генерала, чтобы выступить против их заместителя главы учения и тем самым утвердить господство Небесного Суда над великими учениями святых?
Как же все внезапно свелось к делам секты Даовэй?
Но Дао Вэйцзы был сообразительным даосом.
Когда Золотокрылая гигантская птица Пэн, маршал Небесного Суда, внезапно выкрикнул его имя, он начал догадываться, что что-то произошло. Хотя он так и не понял, что именно.
Когда шисюн Чи Цзинцзы привел его к военачальникам Небесного Суда, Дао Вэйцзы, разумеется, услышал его тайную передачу голоса…
«Отправившись в Небесный Суд, если кто-то будет спрашивать, говори то, что следует, а о том, о чем не следует, прежде хорошенько подумай».
Поэтому Дао Вэйцзы «взвешивал» свои слова всю дорогу. Оказавшись в Небесном Суде и услышав, о чем говорил во время допроса влиятельный бог Небесного Суда Тайбай Цзиньсин, он мгновенно понял, в чем суть дела.
Как Дао Вэйцзы мог не знать об этом?
Когда заместитель главы учения Жаньдэн разыскал его, он решил, что перед ним открылся путь к процветанию, и он обязан ухватиться за этот шанс.
Если Жаньдэн останется доволен, то не станет ли он, Дао Вэйцзы, личным учеником учения Эньчань, не получит ли возможность слушать проповеди самого святого? А если по воле случая сам владыка святой оценит его, то он станет основным учеником и займет место тринадцатого Золотого Бессмертного…
Эх, жаль.
Тогда заместитель главы учения Жаньдэн потерпел неудачу. Тот самый Тайбай Цзиньсин, что сидел сейчас за длинным столом, перехитрил его, отобрав большую часть сокровищ, накопленных за бесчисленные эпохи…
Дао Вэйцзы тоже получил тогда пару выговоров и с тех пор пребывал в уединении во дворце Юйсю.
Не смея больше отвлекаться на лишние мысли, Дао Вэйцзы еще раз все обдумал и, поколебавшись, произнес:
— Этот скромный даос не лгал.
Нефритовый император медленно кивнул и легким движением левой руки направил струю золотого света в небо над залом Линсяо. Его спокойный голос разнесся повсюду:
— Пусть Небесное Дао рассудит.
Грохот!
Черно-фиолетовый громовой дракон возник из ниоткуда и пронесся прямо над головой Дао Вэйцзы, яростно терзая когтями воздух и демонстрируя сокрушительную мощь!
Эта ужасающая небесная воля обрушилась вниз. Тело Дао Вэйцзы задрожало, он вскинул голову к небу, и его глаза наполнились ужасом.
— Это… это…
Лицо Нефритового императора стало суровым, и он промолвил:
— Ты — ученик великого учения, и я даю тебе этот шанс. В противном случае следующая небесная кара не просто припугнет тебя, а обрушится на твое тело. Здесь! Небесное Дао бдит, и если ты осмелишься на ложь, я тебя не пощажу!
Дао Вэйцзы поспешно склонил голову в глубоком поклоне-и, его зрачки лихорадочно метались, и он невольно втянул в себя холодный воздух.
Что же делать?
Вдруг послышался вздох Ли Чангэна:
— Ваше Величество, Дао Вэйцзы наверняка боится кого-то из присутствующих, а потому не решается сказать правду. Поступим так: вы лично отдайте устный указ. Если Дао Вэйцзы откроет истину, наш Небесный Суд не только поручится за него и объяснится с учением Эньчань, но и освободит его от части вины. Судя по обстоятельствам дела, Дао Вэйцзы не был главным злоумышленником — он был вынужден подчиниться приказу некоего заместителя главы учения.
Горло Дао Вэйцзы дернулось, он едва не кивнул в знак согласия.
Нефритовый император медленно кивнул:
— Твои слова, любезный министр, совершенно справедливы. Дао Вэйцзы, я даю тебе это обещание. Осмелишься ли ты теперь заговорить?
— Этот скромный даос… я…
— Эх, — заговорил Гуанчэнцзы, — говори как есть. Просто доложи о том, что произошло в те годы. Хотя это дело и касается заместителя главы учения Жаньдэна, сегодня иск подал нынешний Император людей, так что для тебя будет благом не оказаться втянутым в это.
— Ох, дашисюн, вы тоже знаете об этом…
Дао Вэйцзы вздохнул и уже приготовился говорить.
Ли Чангэн внезапно произнес:
— Дао Вэйцзы, тебе лучше сесть, чтобы успокоить дух.
Небесные генералы тут же принесли молитвенный коврик, предназначавшийся ранее Цзюйлюсуню. Разве Дао Вэйцзы смел отказаться?
Усевшись в позу лотоса, он и впрямь почувствовал себя увереннее.
Немного подумав и мельком взглянув на помрачневшее лицо Жаньдэна, он медленно начал:
— Друзья по Дао из Небесного Суда наверняка знают, что до его возвышения между бессмертными и смертными царили такие порядки: люди стремились к эликсирам ради долголетия, а бессмертные — к удаче и гундэ1, и потому большинство из них прямо или косвенно контролировали какие-либо царства или племена. Тогда никто не говорил, что это неправильно, ведь бессмертные по своей сути тоже принадлежат к роду людскому. Конечно, теперь, согласно правилам Небесного Суда, подобное недопустимо, и я уже давно велел секте Даовэй прекратить притеснять земные царства…
— Говори по существу, — Ли Чангэн прервал его болтовню и твердо произнес: — Вопрос сейчас в следующем: был ли ты, Дао Вэйцзы, тем, кто лично отдал приказ об осаде Хунлинь, ночном нападении на столицу и истреблении всех мужчин в роду нынешнего Императора людей?
Услышав это, Дао Вэйцзы мгновенно разволновался.
— Как это мог быть я? Хоть я и не великий праведник, но понимаю, как нелегко выживать живым существам. У столкновений сект и борьбы за гундэ и ценные материалы есть свои границы. Какой праведный культиватор станет без причины истреблять смертных? Это же навлечет откат ечжан2!
Ли Чангэн спокойно спросил:
— Раз ты не отдавал приказ, значит, кто-то тебя надоумил?
- Гундэ (功德, gōngdé) — духовные заслуги, обретаемые через совершение благих поступков. ↩︎
- Ечжан (业障, yèzhàng) — кармические препятствия, возникающие в результате греховных действий и влекущие за собой воздаяние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
