— С какой стороны ни посмотри, я проиграл.
Я был ранен техниками талисманов этого даою Чаншоу и восстанавливался больше месяца, в то время как даою Чаншоу не пострадал. Должно быть, тогда он намеренно уступил мне полшага, чтобы избавить Дворец Дракона от позора.
Сегодня я пришел сюда, чтобы завершить эту причинно-следственную связь1 с даою Чаншоу и лично поблагодарить его…
Эти слова прозвучали весьма искренне.
Один из старейшин секты Дусяньмэнь улыбнулся:
— Цзю У, сходи позови Чаншоу.
— Это… слушаюсь, — Цзю У склонил голову и, поспешно развернувшись, направил облако в сторону пика Сяоцюн.
Находясь на облаке, Цзю У уже перебрал в голове множество способов, как поступить.
Старейшины секты определенно не хотели бы видеть, как ученик их школы проигрывает. Этот Ао И сам ограничил свою культивацию, но если он установил предел на четвертой стадии царства Возвращения к Пустоте, которую подделал племянник по учению Чаншоу, то во время последующего поединка истинная сила Чаншоу окажется на виду у Небесных Бессмертных с обеих сторон. Не заставит ли это Дусяньмэнь окончательно потерять лицо…
Нужно убедить племянника по учению Чаншоу отказаться от маскировки и в предстоящем бою выложиться на полную!
Приняв решение, Цзю У достал из-за пазухи несколько бессмертных сокровищ, чтобы позже всучить их Ли Чаншоу для закалки прямо по пути.
Однако Цзю У не ожидал того… что его ждет неудача.
Окинув всё бессмертным чутьем, он обнаружил, что в травяной хижине у озера лишь Сяо Линъэ медитирует и занимается культивацией. В лесу вокруг алхимической лаборатории циркулировала духовная энергия, и с виду всё казалось спокойным, но таящаяся там опасность… была ему известна.
Цзю У не осмелился входить в формацию. Он завис в воздухе над лабораторией и, задействовав бессмертную силу, во весь голос закричал:
— Чаншоу!
— Чаншоу!
В алхимической лаборатории «Ли Чаншоу» «дремал», лежа в кресле-качалке; однако истинное тело пряталось в подземной секретной комнате, в углу с закрытыми глазами и сосредоточенным духом.
Его разум и внимание находились далеко, в двадцати тысячах ли отсюда, в теле бумажного даоса…
Стоило кому-то вторгнуться во внешнюю формацию, как нефритовая табличка в его руке должна была завибрировать, пробуждая Ли Чаншоу… Это и было одним из главных недостатков бумажных даосов в данный момент: при выходе за пределы досягаемости бессмертного чутья разум должен полностью переноситься в них.
Цзю У прокричал дважды, но никто не отозвался. Обливаясь потом от беспокойства, он в панике кружил на месте в воздухе.
Линъэ высунула голову из хижины и, вспомнив прежние наставления шисюна, поспешно крикнула:
— Старший дядя по учению Цзю У! Мой старший брат по учению ушел в глубокое уединение2!
Услышав это, Цзю У занервничал и запричитал, притоптывая на облаке:
— Ой-ой-ой! Ну какое глубокое уединение в такой момент! Что же делать!
Линъэ не понимала, в чем дело, и только собиралась продолжить, как Цзю У уже стремительно улетел на облаке.
Глубокое уединение — это когда культиватор выбирает полную сосредоточенность, чтобы прорваться через «бутылочное горлышко», не выходя из медитации до самого успеха. То, что Ли Чаншоу ушел в глубокое уединение, было неудачным совпадением, но это можно было объяснить по возвращении.
Однако Цзю У, будучи распорядителем секты Дусяньмэнь, не мог не задуматься о последствиях…
«Если прямо сказать, что Чаншоу ушел в глубокое уединение, люди неизбежно подумают, что он избегает боя. Да и зачем ученику в царстве Возвращения к Пустоте вдруг уходить в глубокое уединение? Это наверняка вызовет недовольство у старейшин, пекущихся о чести. Как же быть? К тому же я связан той клятвой и не могу раскрыть ни одного секрета Чаншоу… А? Формации!»
Каскад формаций снаружи алхимической лаборатории на пике Сяоцюн был спроектирован Чаншоу, а его младшая сестрица по учению Цзю Цзю воплотила проект в жизнь — это можно с натяжкой считать проявлением таланта Чаншоу в искусстве формаций.
Глаза Цзю У блеснули, в его голове уже созрел план.
Вернувшись на облаке во дворец Дусяньдянь, он предстал перед старейшинами один, отчего лица некоторых из них тут же помрачнели. В зале, где только что шла оживленная беседа, мгновенно воцарилась тишина.
— Цзю У, в чем дело? — бесстрастно спросил Чжун Юй-шанжэнь, старец с седыми волосами и худощавым лицом. — Почему этот ученик не пришел?
— Докладываю заместителю главы секты, — Цзю У склонил голову. — Сегодня вышло неудачно. Племянник по учению Чаншоу ушел в глубокое уединение для прорыва на новый уровень. Я не осмелился его тревожить, боясь, что в критический момент постижения он может сбиться с пути.
Чжун Юй-шанжэнь, услышав это, усмехнулся, поглаживая бороду, и, посмотрев на нескольких Небесных Бессмертных из учения Цзе, вздохнул:
— Прошу простить нас, даою. Наш ученик секты Дусяньмэнь, Чаншоу, в последнее время усердно тренировался и ушел в глубокое уединение. Может быть, принц Ао И выберет любого другого ученика нашей секты для поединка?
Стоявшая неподалеку Юцинь Сюанья, одетая в красное платье с огромным мечом за спиной, сделала полшага вперед. Она уже собиралась выйти и принять вызов Ао И, но ее учитель тайком придержал ее.
Цзян Цзиншань, пришедшая вместе с Юцинь Сюанья, нахмурилась, взглянув на длинный меч, висевший на поясе Ао И… Она почувствовала колебания духовного сокровища.
Ао И снова вышел вперед, погрузившись в раздумья с нерешительным видом. План прийти в Дусяньмэнь и сразиться с тем парнем он вынашивал долго. К тому же слова уже были сказаны; он также признался старшим братьям по учению, что те события оставили тень в его сердце, превратившись в демоническую преграду. Заменить противника на кого-то другого было решительно невозможно… Его план не должен был сорваться!
— Как долго продлится его глубокое уединение? — вполголоса спросил Ао И и тут же добавил: — Когда старшие братья закончат обсуждение Дао и чтение проповедей, я буду ждать его прорыва за воротами секты.
Присутствующие здесь старые и зрелые даосы были тронуты упорством Ао И. Цзю У, наблюдая со стороны, заметил, что один из старейшин вот-вот заговорит — и наверняка прикажет ему найти способ разбудить Чаншоу…
— Кхм! — низкорослый даос выкрикнул первым, сделал два шага вперед и поклонился: — Докладываю заместителю главы, старейшинам и почтенным старшим! Хотя племянник по учению Чаншоу и находится в уединении, его истинное мастерство заключается вовсе не в техниках талисманов, а в… формациях!
Обдумывая, как обойти данную им клятву, Цзю У неспешно представил комплекс формаций пика Сяоцюн, спроектированный Ли Чаншоу и возведенный Цзю Цзю, и предложил другой вариант поединка…
«Эх, Чаншоу, твой старший дядя по учению может помочь тебе только этим».
Вскоре над пиком Сяоцюн проплыло облако. Двое старейшин секты Дусяньмэнь в царстве Небесного Бессмертного в сопровождении Юань Цзэ с острова Цзиньао и двух девушек наблюдали издалека.
Хань Чжисянь, глядя на спину Ао И, с беспокойством спросила:
— А младший дядя по учению искушен в разрушении формаций?
— Ничего страшного, — Юань Цзэ широко махнул рукой. — Здешние формации на вид не кажутся особо искусными, разве они смогут удержать младшего брата по учению Ао И?
Хань Чжисянь не удержалась и приложила руку ко лбу, а в глазах стоящей рядом девушки тоже отразилась тревога.
Внизу Цзю У подвел Ао И к границе великой формации алхимической лаборатории пика Сяоцюн. Цзю У жестом пригласил Ао И и вместе с ним шагнул внутрь…
В это самое мгновение бумажный даос, гулявший по городку Линьхай, немедленно развернулся и направился в ближайший постоялый двор. Он снял комнату с различными защитными формациями, установил еще несколько своих и уселся там, словно для медитации. Сжимая в руках несколько фарфоровых флаконов, бумажный даос закрыл глаза, и сознание Ли Чаншоу мгновенно вернулось в истинное тело.
Кто-то вторгся в формацию?
Окинув всё бессмертным чутьем, Ли Чаншоу почувствовал, как по его лбу пролегли черные линии. Что… что за ситуация?
Из-за того, что возвращение сознания заняло некоторое время, к этому моменту у Ао И уже помутилось в глазах, и он вместе с Цзю У увидел ту деревянную табличку…
【Заблудились?】
- Иньго (因果, yīnguǒ) — причинно-следственная связь, обозначающая кармические узы или долг. ↩︎
- Бисигуань (闭死关, bì sǐ guān) — «затвор смерти», состояние глубокой медитации, из которой нельзя выходить до совершения прорыва. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
