В Наньшаньбучжоу повсюду в ясном небе грохотал гром, а в доме одного знатного рода в большом городе и вовсе бушевал свирепый ветер…
Гром, дождь и молнии гремели в унисон, повергая в трепет всех зверей и насекомых.
Крик младенца огласил Юйминцзе, и все странные знамения тут же исчезли. Призраки Юйминцзе взирали на место перерождения, и в их глазах зажегся огонь надежды.
В Тяньтине золотые колонны перед дворцом Линсяо ярко засияли и внезапно начали быстро вращаться, но ни одного имени на них не проступило.
Юйди поднял взгляд на свод дворца, усмехнулся и прикрыл глаза, сосредоточившись — он, конечно же, был занят тем, что сеял смуту с помощью своего аватара.
Лишь мгновение спустя над девятью небесами прогремел гром.
Тот меч великой катастрофы, парящий над небом и землей Хунхуан, который Ли Чаншоу видел с помощью метода созерцания ци, медленно опустился ниже, и его острие едва ли не коснулось столицы царства Шан.
Все живые существа исполнились тревоги, а культиваторы почувствовали беспокойство.
В обители Тайцин изможденный старец приоткрыл веки и тихо вздохнул.
В дворике Трех Пречистых позади дворца Юйюй Наньцзи Сяньвэн вполголоса принял приказ и, развернувшись, отправился искать Байхэ Тунэр.
Даос под деревом тем временем беспрестанно складывал пальцы в гадательном жесте, его брови слегка нахмурились, а улыбка на губах постепенно исчезла.
— Наньчжоу…
На белых мраморных ступенях дворца Бию молодой даос, небрежно прислонившись к лестнице, усмехнулся. В его глазах промелькнуло безразличие, и он вновь перевел взгляд на «маленький колокольчик», лежащий рядом.
Тунтянь-цзяочжу тоже начал высчитывать грядущее по пальцам, его брови на миг сошлись у переносицы, и он пробормотал:
— Мир смертных? Смена династий у людей? Это соответствует великой катастрофе Освящения Богов трех учений? Использовать подданных Человеческого Владыки, чтобы восполнить нехватку истинных божеств в Небесном Дворце? Это… и впрямь довольно любопытно.
Линшань, тайная обитель.
Двое старых даосов разом открыли глаза.
— Старший соученик, — произнес один.
— Не нужно, — ответил другой.
Вслед за тем оба они вновь умолкли, погрузившись в созерцание с закрытыми глазами.
У диска шести путей круговорота Ли Чаншоу поднялся на ноги. Словно сбросив с души тяжкий груз, он почувствовал небывалую легкость.
Он не был сентиментальным человеком: то, что следовало отпустить, нужно было отпускать.
Путь Дао Ли Чаншоу заключался в уравновешивании отношений между Небесным Дао и живыми существами, в поиске того, как существам выживать в подлунном мире, минимизируя свое влияние на само мироздание.
Однако Небесное Дао использовало его наставника, чтобы уравновесить великую катастрофу.
Логика была проста: на стороне учения Цзе была Юньсяо, а его наставник после перерождения с огромной вероятностью попадет в учение Чань.
Небесное Дао преподало ему наглядный урок «равновесия». Эту обиду он запомнил, а способ разрушить расставленную ловушку был уже подготовлен, так что не стоило слишком из-за этого переживать.
Эта партия только началась.
Ли Чаншоу повернулся и отвесил глубокий поклон Хоуту-няннян, собираясь откланяться.
Хоуту-няннян произнесла:
— Чангэн, могу ли я просить тебя подать прошение Юйди или учителю об одном деле?
— Слушаю ваши повеления, Хоуту-няннян.
— Судя по тому, что только что явило Небесное Дао, последняя карающая катастрофа, боюсь, должна обрушиться на Наньшаньбучжоу, на мир смертных людей.
В глазах Хоуту-няннян промелькнула тень тревоги.
— Если карающая катастрофа Освящения Богов направлена лишь против учения Дао и западного учения, то нельзя ли сдержать бессмертных трех учений, чтобы они не убивали безвинных в мире смертных? Убыль жизненной силы, вызванная гибелью миллионов или десятков миллионов смертных, не сравнится даже с падением одного великого мастера древности или стародавних времен.
Ли Чаншоу ответил:
— Об этом я чуть позже доложу Его Величеству Юйди. Будет уместнее, если Его Величество сам отправится во дворец Цзысяо просить указа Предка Дао.
— Да, — Хоуту слегка кивнула. — Благодарю тебя.
— За что вы благодарите, Хоуту-няннян?
Ли Чаншоу тихо вздохнул и, мягко улыбнувшись, промолвил:
— Смертные в неведении своем невинны, и те из них, кто может прожить всю жизнь в довольстве и покое, и есть истинно беззаботные скитальцы.
Хоуту-няннян улыбнулась, ничего не сказав. Ли Чаншоу отвесил ей еще один глубокий поклон, и золотой свет нежно вынес его наружу.
«Так и есть».
Ли Чаншоу издал тихий вздох.
Хоуту-няннян в конце концов уклонилась от первого вопроса, который он задал.
Последняя воля бога Паньгу и впрямь была связана с делами племени У.
Что касается планов против трех учений, то в его груди уже был выращен бамбук1, и уверенность в успехе составляла консервативные восемьдесят пять процентов.
Однако это дело было крайне трудно контролировать, невозможно было предсказать его последствия. Если бы он стремился к надежности, то ему следовало бы подавить эту «переменную», не поддающуюся его расчетам.
Хм?
Что это творится перед диском шести путей круговорота?
Ли Чаншоу стоял на пустом месте сбоку от диска и, глядя на то, как перед ним расходятся горы и моря людей2, невольно склонил голову набок.
Неужели преисподняя устроила какое-то масштабное представление?
Линъэ стояла возле самого водоворота круговорота и, опустив голову, вытирала слезы. Неподалеку виднелись уходящие спины десяти Яньванов, а также группы прислужников, воинов, судей и маршалов преисподней.
Земля была усыпана орхидейно-синими лепестками.
На краю моста перед водоворотом Мэнпо Сяньжэнь убирала огромную чашу.
А совсем рядом Ли Чаншоу увидел Нютоу и Мамяня. Они стояли, скрестив руки на груди и держа в руках свои маски, и распекали стоящих перед ними на коленях десятерых прислужников.
Мамянь был более спокоен и убеждал напарника:
— В такой спешке только их и удалось найти, не пугай их больше.
Но Нютоу не выдержал и, стиснув зубы, выругался:
— И это весь ваш уровень? Вы еще смеете называть себя потомственными придворными музыкантами великого царства Шан?
Один из прислужников, выглядевший как старик в изысканных одеждах, в слезах взмолился:
— Маршал! Маршал, вы же должны рассудить здраво! Вы нашли нас всего полчаса назад, мы не успели отыскать колокола и литавры, пришлось играть на земляных сюнях. Мы подумали, что звук сюня и так похож на стенания, он как раз подходит для траурной прощальной музыки…
— Ты что, вздумал учить меня, как дела делать?
— Не смею, ничтожный не смеет, пощадите, маршал!
— Это же перерождение! Понимаешь ты, что такое перерождение? Это когда вы в мире смертных лишаетесь жизни — от смерти к жизни, вот тогда и играют траурную музыку. А здесь диск шести путей круговорота, он символизирует новую жизнь и надежду! Вы должны были сбацать что-нибудь веселое! Вечно вы так! На этот раз опозорились прямо перед аватаром Его Величества Юйди!
Нютоу от ярости топал ногами:
— Разве я не дал вам гонги и барабаны? Почему не били, почему не трубили? Вечно вы только и знаете, что выкидывать такие загробные штучки, это место, по-вашему, что такое?!
- в его груди уже был выращен бамбук (胸有成竹, xiōng yǒu chéng zhú) — иметь в голове полностью готовый план действий. ↩︎
- горы людей и моря людей (人山人海, rén shān rén hǎi) — бескрайнее скопление народа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
