Даос Тай-и невольно прищурился и тихо рассмеялся. Под взглядами остальных даосов Тай-и лишь развел руками и пожал плечами, словно растягивая меха гармоники.
Он ничего не сказал, просто усмехнулся.
В этот момент из облачного зеркала снова донеслись голоса.
— Чангэн, ты уверен, что этот Бай Цзянь находится именно здесь, на морском дне?
— Должен быть здесь. Я, как бог воды, с помощью своих полномочий обследовал все морские акватории, и поиски указали на это место.
— Я тоже произвел расчеты. Хм, он действительно здесь. Прямо под нами на дне есть обитель, его первозданный дух запечатал сам себя внутри.
Цюань Дун с улыбкой произнес:
— Все-таки это остатки души из глубокой древности, к тому же он тяжело ранен и сам подавил себя морскими водами. Вполне естественно, что он не сразу услышит зов. Попробуем еще раз?
Ли Чаншоу слегка нахмурился, его лицо приняло серьезное выражение. Он звучно возгласил:
— Человек Бай Цзянь, почему до сих пор не явишься для встречи?
Вслед за словами Ли Чаншоу за его спиной прогремел гром, и один за другим с ревом пронеслись грозовые драконы, словно пытаясь пробудить спящего.
Однако поверхность моря оставалась спокойной, лишь несколько пугливых креветок, крабов и крупных рыб дрожали от страха.
На этот раз и на лице Цюань Дуна отразилось недовольство. Он громко крикнул:
— Эй, Бай Цзянь! Здесь Тайбай Синцзюнь Небесного двора. По поручению древнего Императора людей он прибыл сюда, чтобы даровать тебе возможность. Если не оценишь такой милости, берегись!
— Ваше величество, ваше величество, — Ли Чаншоу поспешно остановил суровые слова Цюань Дуна передачей голоса, уже имея в голове свой план.
На самого Бай Цзяня Цюань Дуну, разумеется, было совершенно наплевать.
Сегодня они прибыли сюда лишь потому, что Ли Чаншоу и Цюань Дун разговорились и вспомнили о давней просьбе Желтого императора Сюаньюаня. Цюань Дун, поддавшись порыву, потащил Ли Чаншоу за собой.
Кто же знал, что им придется отведать супа перед закрытой дверью1.
Ли Чаншоу как раз размышлял: не потому ли Бай Цзянь не является, что время его выхода в мир еще не пришло, и Небесное Дао намеренно чинит препятствия?
Но роль Бай Цзяня в Феонизации — быть стражем Алтаря Феонизации, он стоит особняком от великой катастрофы. Появится ли он раньше или позже, это никак не повлияет на общую ситуацию.
Раз он не явился после двух призывов…
Даже если воплощение Его величества Нефритового императора не станет гневаться, сам Ли Чаншоу обязан проявить гнев, чтобы защитить величие Небесного двора.
Пусть этот человек — прославленный военачальник древности, но если он, кичась своими заслугами, мешает установлению порядка Небесного двора, то необходимо сбить его спесь, в крайнем случае компенсировав это другими благами.
Подумав об этом, Ли Чаншоу убрал улыбку, сделал три шага вперед по облаку и равнодушно произнес:
— Если этого Бай Цзяня здесь нет, то мы просто вернемся. Жаль, ведь старший Желтый император Сюаньюань лично просил меня спасти Бай Цзяня из моря страданий. Я долго колебался, прежде чем согласился дать ему этот шанс. Не думал, что он окажется лишь трусом, который прячется на дне и не смеет высунуть головы.
Это был метод подстрекательства военачальника2.
Как только слова Ли Чаншоу отзвучали, на морской глади поднялись волны и разошлись в стороны. Из глубин вод вырвалась фигура и замерла в воздухе, яростно взирая на Ли Чаншоу.
Перед ними предстал воитель могучего телосложения с правильными чертами лица. Его доспехи были в выбоинах, а большой меч в руках покрывали трещины.
Он пристально смотрел на Ли Чаншоу. И хотя это был лишь первозданный дух, окутанный тонкими нитями темной энергии, от него исходила тяжелая, подавляющая аура.
В нем действительно чувствовался дух великого полководца древнего человечества.
Бай Цзянь выкрикнул:
— Что ты за небожитель? Как смеешь бросаться здесь столь дерзкими словами! С чего бы моему величеству просить тебя о чем-то!
Ли Чаншоу скривил губы и с нарочито надменным видом холодно ответил:
— Я ли бросаюсь дерзкими словами, или же вы, почтенный, слишком долго просидели под водой и перестали понимать веление времени?
На руках Бай Цзяня вздулись вены, его аура непрерывно вибрировала, находясь на грани взрыва.
Он ледяным тоном спросил:
— Кто ты такой?
— Я?
Ли Чаншоу усмехнулся и, заложив руки за спину, взглянул на Бай Цзяня лишь краешком глаза, продолжая задевать струны души старого воина:
— Истинный бог второго ранга Небесного двора, лично пожалованный Его величеством Нефритовым императором титулом Тайбай Синцзюня. Вершитель преобразований, владыка казней и сражений.
Стоявший рядом Цюань Дун рассмеялся:
— Синцзюнь, твое представление чересчур скромное. Боюсь, этот последователь древнего Императора людей принял тебя за какого-то случайного божка из Небесного двора. Подожди-ка.
Сказав это, под любопытным, тревожным и слегка сомневающимся взглядом Ли Чаншоу, Цюань Дун сделал манящий жест рукой. Из морской пучины тут же вылетел лазурный дракон и принял облик старика с головой дракона.
Ли Чаншоу и Цюань Дун находились здесь так долго, что род Драконов просто не мог не отреагировать.
Старец с драконьей головой поспешно совершил даосский поклон и воскликнул:
— Старый дракон приветствует господина Синцзюня, приветствует… маршала Цюань!
Цюань Дун удовлетворенно кивнул и с улыбкой сказал:
— Расскажи этому Бай Цзяню, кто именно стоит перед ним.
— Это…
Ли Чаншоу, который только что хотел подавить противника своим величием, а затем проявить милость, внезапно почувствовал тонкое, едва уловимое чувство стыда.
Цюань Дун подмигнул Ли Чаншоу, а старый дракон, прочистив горло, зычно крикнул ошеломленному Бай Цзяню:
— Эй!
Бай Цзянь был неплохо знаком с родом Драконов. В те годы Желтый император Сюаньюань немало с ними общался, и в его внутреннем дворце жили несколько дочерей драконов и десятки женщин из морских племен.
Этот старый дракон, судя по всему, был старейшиной, обладал величественной аурой и глубоким постижением Дао, но почему же он так почтителен к этому юнцу?
Господин Синцзюнь?
Какой еще Синцзюнь? Он о таком и не слыхивал.
Бай Цзянь холодно хмыкнул и только собирался заговорить…
— Бай Цзянь, как ты смеешь!
Старый дракон привычно выкрикнул снова, словно уже не раз занимался подобным, и из его пасти хлынул поток слов:
— Этот Синцзюнь перед тобой — твой соплеменник! Он — самый доверенный сановник Его величества Нефритового императора, верховный правитель нынешнего порядка Трех Миров! Если говорить о положении, ты лишь человеческий военачальник, потерпевший здесь поражение. А господин Синцзюнь со времени начала своего совершенствования не прошел и тысячи лет, был принят вторым учеником святого Тайцина, сам святый Тунтянь сосватал ему Юнь-сяньцзы, в Пещеру Огненных Облаков он вхож по своей воле, а нынешний Император людей почитает его как божество! Если говорить о заслугах, он собственной рукой искоренил остатки рода Демонов, а число злых демонов, погрязших в карме и павших от его руки, не поддается счету! Веками небожители Южного континента притесняли смертных, и именно в его руках этому был положен конец! Наставник демонов Куньпэн был им перехитрен и более не может поднимать волны; Маленького принца рода Демонов он лично обезглавил, пресекши удачу возрождения их племени! Войны на Южном континенте длились долго, и простые люди нестерпимо страдали, но именно господин Синцзюнь все спланировал и помог нынешнему Императору взойти на престол. Ты, военачальник, не сравним с ним и в одной десятитысячной доли!
- Отведать супа перед закрытой дверью (闭门羹, bìméngēng) — образное выражение, означающее отказ в приеме гостя или неудачную попытку встретиться с кем-либо. ↩︎
- Метод подстрекательства военачальника (激将法, jījiàngfǎ) — психологическая уловка, при которой человека намеренно провоцируют на действие, задевая его гордость или самолюбие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
