Глава 648. Чжун остается на пике Сяоцюн
— Ли Чангэн! Открывай врата формации! И не думай, что если ты спрятался внутри и молчишь, то я не знаю, что ты здесь! Если сейчас же не откроешь, я ворвусь сама! А-ха-ха-ха!
Ли Чаншоу: …
Какими бы ни были слова, в которые воплощалось духовное восприятие других, рев Колокола Хаоса, услышанный Ли Чаншоу, был именно таким. В нем чувствовалась тонкая, едва уловимая нотка «сварливости».
И кто бы мог перед этим устоять?
Ли Чаншоу слегка нахмурился и, глядя сквозь формацию на маленький колокольчик, в который превратился Колокол Хаоса, немного заколебался. Неужели он действительно явился прямо к порогу?
Сзади промелькнул поток света — это была Кун Сюань, а также только что уснувший и вновь разбуженный Дафаши, который буквально прилип к шезлонгу, источая ауру крайней слабости.
— Это снаружи… Колокол Хаоса? — с легким удивлением спросила Кун Сюань.
Она смотрела на Ли Чаншоу с некоторым сомнением, отчего тот почувствовал себя не в своей тарелке.
Линъэ тихо спросила:
— Это и есть легендарное врожденное высшее сокровище?
— Хе-хе-хе, — Дафаши издал слабый смешок, — он и вправду пришел.
Ли Чаншоу поспешно спросил:
— Шисюн, что всё это значит?
Дафаши закрыл глаза, чтобы отдохнуть, и лениво ответил:
— Ты сам это заварил, зачем же спрашиваешь меня?
Кун Сюань едва заметно улыбнулась, а Линъэ поджала губы и приложила ладонь ко лбу. «Вредный шисюн, он умудряется притягивать даже духовность врожденного высшего сокровища!»
— Это…
У Ли Чаншоу голова пошла кругом. Но раз уж Колокол Хаоса сам явился к нему, нельзя было оставлять его снаружи слишком долго, чтобы не привлекать лишнего внимания. А вдруг этот колокольчик просто решил заглянуть в гости или же просто захотел отомстить за тот удар ногой в прошлом?
Человеку всегда стоит быть оптимистом. В конце концов, Колокол Хаоса — это врожденное высшее сокровище, один из трех предметов, сотворивших мир, — ценнейший артефакт в Первозданном мире, который может сравниться разве что с Тайцзи-ту. С какой стати такому сокровищу выбирать простого ученика учения Дао? В этом не было никакого смысла.
Поэтому некоторое время спустя в соломенной хижине Ли Чаншоу раздалось:
— Ли Чангэн! Я, твоя цзецзе, пришла к тебе под крыло! Ну как? Чувствуешь радость и изумление? Или, может, даже толику признательности? Отныне ты станешь великим мастером Первозданного мира, у которого в распоряжении есть врожденное высшее сокровище!
— Кха, кха-кха!
Ли Чаншоу закашлялся, держа чашку с чаем. Он с горькой усмешкой смотрел на огромный колокол высотой в чжан1 и на призрачную фигуру, спокойно сидящую рядом с ним. Призрачный образ, созданный духом, радовал глаз: глаза «феникса»2, высокая переносица, светло-рыжие длинные волосы, собранные в простой хвост. Ее светло-голубые глаза, полные внутреннего смятения, старались не смотреть на Ли Чаншоу, пока она притворно-спокойным тоном произносила:
— Твой шишу Тунтянь уже согласился: я помогу ему один раз, и он больше не будет на меня покушаться.
Ли Чаншоу подумал: «Так вот в чем заключался план шишу Тунтяня — Колокол Хаоса плюс Добао-даожэнь!»
Чжун Лин тем временем продолжала:
— Кажется, среди учеников учения Дао только у тебя дела идут неплохо, к тому же ты нынешний второй Небесный Император.
Ли Чаншоу поспешно ответил:
— Старшая, прошу вас, не говорите так, младший воистину не заслуживает подобных слов. Я лишь верный подданный Его Величества Юй-ди. Ваш внезапный визит застал меня врасплох, прошу позволения привести мысли в порядок.
— Эй! — Чжун Лин уставилась на него своими глазами-фениксами, ее веки слегка покраснели, а уголки губ задрожали. — Ты ведь не собираешься отказаться? Ты ведь не откажешься? Если об этом прознают, я, этот Колокол, в кругах магических артефактов Первозданного мира совсем потеряю лицо!
— Старшая, подождите, подождите, — Ли Чаншоу вытер холодный пот со лба, его мысли лихорадочно работали.
Дафаши уже нашел себе новое тенистое местечко у берега озера и снова безмятежно захрапел, словно заранее знал исход дела, а на его губах играла легкая улыбка. Кун Сюань тихо сидела рядом с ним и лишь изредка бросала взгляд на хижину, о чем-то размышляя.
Зато Линъэ, лучше всех знавшая своего шисюна, по его поведению и словам «старшей» Чжун Лин мгновенно оценила ситуацию, охарактеризовав ее как известную картину Первозданного мира: «Смертный дар».
Линъэ понимающе поднялась, вышла и принесла сладости и свежезаваренный чай, расставив их перед Колоколом Хаоса.
— Старшая, угощайтесь, пожалуйста.
Дух Колокола не сдержала короткого смешка:
— В таком виде я не могу угоститься, это всего лишь призрачный образ. Было бы лучше, если бы ты нашла немного духовной воды, чтобы омыть моё тело.
— О, старшая, подождите минуту.
Линъэ согласилась, поспешно удалилась и вскоре принесла родниковую духовную воду, которую Ли Чаншоу использовал для алхимии, чтобы протереть корпус колокола. Прикоснуться к врожденному высшему сокровищу на таком близком расстоянии — подобный опыт можно было считать исключительным во всем Первозданном мире.
— Эх… — Ли Чаншоу вскоре вздохнул и, сложив руки в приветствии перед Колоколом Хаоса, с улыбкой произнес: — Старшая, мне действительно крайне неловко. Разве мы не достигли согласия прежде? Я всего лишь ученик учения Дао. Если я удостоюсь вашего расположения и стану владеть столь непредсказуемым в своей мощи врожденным высшим сокровищем, не вызовет ли это недовольство у великих предшественников?
— Пфе, — Чжун Лин закатила глаза, — впервые слышу, чтобы страх смерти описывали так изысканно и благородно. Ты ведь просто боишься, что Небесное Дао ополчится против тебя? Так и скажи. Но ты подумай вот о чем: примешь ты меня или нет, Небесное Дао всё равно будет с тобой бороться. Твой Дао в глазах Небесного Дао вообще не должен принадлежать живому существу. Я пришла к тебе только потому, что ты мне симпатичен. Если Небесное Дао решит тебя прижать, я смогу благополучно увести тебя из Первозданного мира. Ну как?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Доводы, изложенные вами, мне, разумеется, понятны. Кто не мечтает о таком врожденном высшем сокровище? Но, старшая, у меня есть два сомнения, и я прошу вас на них ответить. Во-первых, если шишу Тунтянь отказался от использования вас для подавления судьбы учения Цзе, почему вы не улетели в Море Хаоса, чтобы наслаждаться свободой, а явились ко мне? Во-вторых, я сейчас словно переправляю лодку через реку или иду по тонкому льду с тяжелой ношей. Если на меня внезапно ляжет лишний груз и я навлеку на себя еще большее подозрение Небесного Дао, то до крушения лодки и пролома льда останется совсем недолго. Как вы разрешите эти сомнения?
— Я… это… да как ты…
Чжун Лин некоторое время заикалась, а затем в досаде хлопнула себя по лбу и с тоской посмотрела на Ли Чаншоу.
— Неужели ты не можешь совершить ради меня хоть один импульсивный поступок? Это же врожденное высшее сокровище, эх!
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Я трижды в день спрашиваю себя: в безопасности ли я, надежно ли всё, и пребываю ли я в надежной безопасности.
— Эх-х, — Чжун Лин понуро вздохнула, хотела что-то сказать, но не знала как. — Не ожидала, что для меня когда-нибудь настанет такой день. Те, кто мне не по душе, изо всех сил пытаются меня схватить, а тот, кто приглянулся, всеми силами отталкивает. Как это называется? Видимо, «встретить не того человека». Но в Море Хаоса действительно… слишком скучно. Вы, живые существа, верно, и не знаете, что духовность наших сокровищ на самом деле зажигается вами. У нас изначально нет истинного духа, мы — порождения, возникшие из Великого Дао. Когда я еще была лишь рукоятью топора, меня держала огромная рука Паньгу; он общался с нами и наделил нас духовностью. Дао Великого Предела Паньгу даровало нам могущественные божественные способности. В череде битв с врожденными божествами и демонами у нас постепенно сложилось собственное понимание Дао, и потому Топор Созидания разделился на нас троих. Но если мы слишком долго отделены от живых существ, особенно в том месте, где нет установленного порядка — в Море Хаоса, — моя духовность начинает постепенно угасать. Когда я потеряю себя и забуду, кто я, я стану просто спящим сокровищем. «Этот колокол мертв», — возможно, скажет кто-нибудь. Мы тоже стремимся к свободе и не желаем быть скованными кем-либо, но в отрыве от живых существ мы начинаем медленно тонуть в небытии. Эх, такова, видно, судьба. Участь, которой не может избежать ни одно сокровище Первозданного мира. Даже мне приходится принять этот печальный жребий.
— Шисюн… — дрожащим голосом позвала Линъэ, явно тронутая словами Чжун Лин.
Ли Чаншоу, слегка нахмурившись, пристально посмотрел на Чжун Лин и произнес:
— Старшая, прошу вас прямо ответить на мое первое сомнение.
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
- глаза «феникса» (丹凤眼, dānfèngyǎn) — тип разреза глаз с приподнятыми вверх внешними уголками, считающийся эталоном красоты и признаком благородства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
