Министры принесли несколько запутанных дел о несправедливости, и Би Гань всего за мгновение восстановил истину и отыскал истинных виновников.
Не прошло и трех дней, как Би Гань раскрыл все скопившиеся в городе Даинь сложные дела.
Спустя еще несколько дней Би Гань, выступая при императорском дворе с речью о великих делах государства, многим князьям и министрам словно пролил чистейший елей на макушку1.
Не прошло и половины месяца с тех пор, как Би Гань обрел семидырчатое сердце, а в самом сердце земель Шан, сосредоточенном вокруг города Даинь, уже начали воспевать его добродетель и таланты.
Из дворца пошли слухи, что Шан-цзюнь намерен сменить преемника.
При дворе вельможи разделились на два лагеря. Восемьдесят процентов поддерживали Цзы Сяня, защищая законность его восшествия на престол на основании системы «наследования старшим сыном от законной жены», сложившейся в государстве Шан за эти годы.
Те же министры, что прежде были в опале, поддерживали Би Ганя. Ссылаясь на то, что Би Гань получил благословение бессмертного и является мудрецом государства Шан, они призывали правителя назначить наследником его.
Стороны спорили до исступления.
Би Гань, услышав вести, благодаря своему семидырчатому сердцу уже понимал, что за этим последует, и поспешил во дворец.
Однако он опоздал на полшага: не успел он выйти за ворота собственного поместья, как путь ему преградили многочисленные стражники, окружив его в собственном доме.
Той ночью из дворца Шан донеслись звуки рыданий. У прежнего правителя случился рецидив старой болезни, и он скоропостижно скончался. Новый Ван, Цзы Сянь, взошел на престол Человеческого Владыки и объявил траур по отцу.
Когда великие похороны закончились и новый правитель впервые собрал совет, Би Гань вместе со своим старшим братом от наложницы Сюй Юем пали ниц в зале приемов, присягая новому Вану на верность.
Цзы Сянь, разумеется, проявил великодушие, щедро одарив их. Сюй Юю он пожаловал титул праздного хоу, а Би Ганю, учитывая его выдающиеся способности, велел ведать делами правосудия и наказаний.
Смена власти благополучно завершилась.
— Это…
В небесах над облаками Цыхан-даожэнь нахмурилась, наблюдая за этой сценой, и на душе у нее стало неспокойно.
Первая волна замыслов их учения Цзечань закончилась, едва успев начаться.
— Что думает об этом шицзе? — с улыбкой спросил Ли Чаншоу.
Цыхан-даожэнь лишь покачала головой и тихо вздохнула:
— В бренном мире живут лишь смертные, однако скрытое в нем противоборство острее и страшнее, чем в великих учениях бессмертных.
— Сердца людей и без того сложны, но и в мире смертных тропы бывают скользкими.
— М?
— А, пустяки, просто минутное раздумье, — мягко произнес Ли Чаншоу. — Шицзе желает смотреть дальше?
Цыхан-даожэнь улыбнулась:
— Замыслы моего учения Цзечань провалились, и мне не подобает задерживаться здесь надолго. Однако, судя по твоим словам, впереди еще намечаются некие события?
— Насчет событий не уверен, я лишь сделал кое-какие приготовления, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Ранее я получил откровение от Небесных тайн и специально спустился в мир смертных, чтобы защитить следующего правителя государства Шан. Через несколько дней здесь разыграется доброе представление.
Цыхан-даожэнь слегка прищурилась и с улыбкой промолвила:
— В таком случае я останусь и посмотрю, на что способен полномочный бог Небесного двора.
— Благостно, — медленно кивнул Ли Чаншоу.
Раз уж прежде он наставил Вэнь Чжуна, то сегодня стоит дать пару намеков и учению Цзечань.
Равновесие сил в Древнем мире — дело важное.
И вот Цыхан-даожэнь и Ли Чаншоу в тишине взирали с облаков на город Даинь. Проплывали белые облака, сменялись дни и ночи, и так прошло еще полмесяца.
В ту ночь из дворца пришла радостная весть: у Цзы Сяня родился третий сын, которому дали имя Цзы Шоу.
При дворе вновь поднялось волнение. Министры, беспокоясь о безопасности государства, просили Цзы Сяня утвердить наследника. К этому времени старший сын Цзы Сяня, Вэй Цзыци, уже стал взрослым; он был весьма талантлив и обладал необычайным обаянием.
Цзы Сянь и сам намеревался сделать Вэй Цзыци наследником, но Великий историограф Даши выступил вперед и заявил: хотя Вэй Цзыци и первенец, он не является старшим законным сыном.
Один из министров удивился:
— Принцы Цзыци, Цзы Янь и Цзы Шоу рождены одной матерью, какая же тут может быть разница?
Тот самый Даши, бывший бумажным даосом Ли Чаншоу, с улыбкой ответил:
— Да Цзайвэнь задал прекрасный вопрос, докладываю Вану! Когда родились первые два принца, Ван был лишь царевичем, а Ванхоу — наложницей. Сын наложницы считается сыном «шу». Цзы Шоу же родился, когда его матушка уже стала Ванхоу, а значит, он — законный старший сын, «ди»2. Трон передается «ди», а не «шу», сыну, а не брату — таковы правила, установленные прежним императором Вэньчэном при переносе столицы в город Даинь. Именно эти правила позволили нашему государству Шан положить конец междоусобицам в борьбе за власть, укрепить границы и продлить небесный мандат. Прошу Вана принять решение со всей осмотрительностью.
Сидящий на троне правитель Ди И, муж в полном расцвете сил, на мгновение задумался и произнес:
— Слова Даши разумны, однако мой сын Цзы Шоу еще не покинул колыбели. Откуда мне знать, станет ли он мудрым правителем, достойным такой ответственности?
Ли Чаншоу более не проронил ни слова. Вместо него вперед вышла женщина средних лет, облаченная в темные одежды и плащ с узором Сокровенной птицы. Склонившись, она промолвила:
— Сомнения подданных разрешает Ван, сомнения Вана разрешают сами Небеса.
Ди И ответил:
— В таком случае, проведем гадание.
Министры расступились, и в зал босиком вошли более десяти причудливо наряженных жриц. Под ритмичные удары колоколов и барабанов они принялись скакать и кружиться.
В этом чувствовался дух шаманских камланий Сюн Линли.
Женщина средних лет уселась перед жаровней и, закатив глаза, принялась трясти черепаший панцирь, после чего положила его на раскаленные угли. В «квадратах» панциря были вырезаны несколько знаков.
Вскоре от жара панцирь треснул, и трещина прошла прямо через один из знаков…
Так завершилось гадание, решившее судьбу государства.
Женщина вновь пала ниц и воскликнула:
— Ван, воля Небес — за Цзы Шоу!
Ди И улыбнулся:
— Раз так, назначить Цзы Шоу наследником.
Министры наперебой славили мудрость правителя, и весь зал наполнился радостной атмосферой.
Над облаками Ли Чаншоу с улыбкой спросил:
— Шицзе, теперь тебе все понятно?
Цыхан-даожэнь слегка нахмурилась и тихо спросила:
— Их способ гадания — это вовсе не искусство предсказания. Почему же все они так свято в него верят?
— Потому что такова воля Небес, — Ли Чаншоу указал пальцем вверх. — В самом способе гадания мало смысла, но это прямой путь, через который Небесное Дао дает подсказки Человеческому Владыке. Небесный мандат на Цзы Шоу — такова воля Небесного Дао.
— Тогда что же ты здесь замыслил? — улыбнулась Цыхан-даожэнь. — Неужели только хотел показать мне, что воле Небес невозможно противиться? Эту истину я знала и прежде.
Ли Чаншоу указал на город Даинь:
— Смотри внимательнее, шицзе.
Цыхан-даожэнь опустила взгляд и увидела, что придворные расходятся. Министр, Великий историограф, утвердивший статус законного наследника, посмотрел в небо с едва заметной улыбкой.
Цыхан-даожэнь слегка вздрогнула.
Но это было еще не все.
Понаблюдав за Даши некоторое время, она вдруг заметила, что он обменивается короткими взглядами с той самой жрицей. Присмотревшись еще внимательнее, Цыхан увидела, что в рукаве жрицы спрятан еще один черепаший панцирь, и трещина на нем проходила точно через такой же знак, как и на том, что был в зале.
Она невольно спросила:
— Так чья же это воля — Небес или человека?
— Раз Небо не помешало, значит, такова воля Небес. А если человек приложил руку, то это воля человеческая, — фигура Ли Чаншоу начала медленно превращаться в туман. Оставив пару фраз, он растаял в воздухе. — Прошу, передай старшему брату Гуанчэнцзы: мирские интриги совсем не то же самое, что расчеты бессмертных. Иногда делать слишком много — хуже, чем не делать ничего.
Цыхан-даожэнь долго стояла на облаке в тишине, а затем, качнув головой и тихо вздохнув, направила облако в сторону гор Куньлунь.
***
Прошло еще несколько лет.
«Одиноко… как же одиноко».
Там, где смыкаются Южный, Восточный и Срединный континенты, в тихом ущелье на склоне горы виднелась пещера. Из нее вышел даос средних лет. Заложив руки за спину, он принялся вглядываться в горизонт.
Может, снова отправиться побродить?
В душе черного леопарда поднялось смутное беспокойство. Хотя совершенствование здесь шло гладко и он постепенно обретал незаурядную силу, превосходящую ту, что была в прошлой жизни, в его сердце Дао воцарялась все большая сумятица.
Мир велик, но где же его место?
В прошлой жизни он был бессмертным из учения Цзе, но в этой он всего лишь черный леопард с заурядными корнями, и ему было по-настоящему стыдно возвращаться на остров Цзиньао. Сейчас в мире правили люди, а он, будучи из рода демонов, не смел разгуливать где попало — слишком легко было попасть под меч какого-нибудь борца со злом.
За эти годы он несколько раз бывал в землях демонов. На Северном континенте он служил мелким передовым генералом у одного из владык демонов, но Северный континент был разгромлен Небесным двором. После этого он скитался по Восточному континенту, но нигде не мог найти себе применения.
Эх…
Он очень тосковал по тем бесстыдным временам, проведенным с Мяомяо.
Но оставалось только тосковать.
Стоит снова отправиться в путь. Практиковать в одиночестве, без спутника — воистину слишком тяжкое испытание.
Вслед за тем черный леопард достал бронзовое зеркало и поправил свою прическу, над которой прежде тщательно трудился, намеренно высвободив несколько седых прядей, чтобы подчеркнуть свою степенность и умудренность годами.
В зарослях неподалеку медленно открылась пара глаз. Они пристально смотрели в спину духу черного леопарда, улетающему прочь на облаке, и во взгляде их сквозило раздумье.
Этот черный леопард наконец-то начал действовать.
- Тиху-гуаньдин (醍醐灌顶, tí hú guàn dǐng) — буквально «поливать макушку топлёным маслом»; метафора внезапного осознания истины или обретения мудрости. ↩︎
- Ди и шу (嫡庶, dí shù) — система престолонаследия: «ди» — дети от законной супруги, «шу» — дети от наложниц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
