Глава шестьсот пятьдесят четвертая: Чёрный леопард меняет имя, расчеты против Пути
В отношении этого Чёрного леопарда Ли Чаншоу всегда питал некие смешанные чувства — «и любовь, и ненависть».
С одной стороны, Чёрный леопард обладал даром ядовитого молока1, который мог помочь повысить вероятность успеха его планов, хотя это было крайне метафизично.
С другой стороны, Ли Чаншоу опасался, что Чёрный леопард наложит на него проклятие: «Брат по Дао, прошу, постой».
Это было бы действительно дурным предзнаменованием.
Но на этот раз, видя передвижения Чёрного леопарда, Ли Чаншоу решил официально с ним познакомиться.
Момент был выбран идеально — как раз перед тем, как Чёрный леопард отправится в дворец Юйсюй проситься в ученики.
Поэтому, когда Чёрный леопард на облаке направился к месту сбора племени Демонов на Восточном континенте Божественных Богов, Ли Чаншоу подготовил бумажного даоса, принявшего облик даоса средних лет, и устроил на его пути «прекрасную случайную встречу».
Однако Ли Чаншоу никак не ожидал…
— Эх, лучше сначала вернусь на остров, посмотрю, как там дела.
Всего в нескольких сотнях ли от места, где затаился бумажный даос Ли Чаншоу, Чёрный леопард тихо пробормотал эти слова и повернул в сторону океана.
Еще бы немного, и Ли Чаншоу применил бы свое обратное «Брат по Дао, прошу, постой».
Немного поразмыслив, Ли Чаншоу позвал Ао И, который как раз вернулся в Восточное море на отдых, и велел ему вместе с женой Цзян Сыэр отправиться на остров Цзиньао.
Бумажный даос Ли Чаншоу спрятался в рукаве Ао И, тайно наблюдая за каждым шагом Чёрного леопарда.
Этот Чёрный леопард…
Он уже явно не вписывался в атмосферу острова Цзиньао.
В прошлой жизни он был старым даосом Юань Цзэ с острова Цзиньао. При перерождении Преисподняя оказала ему услугу: Мэн По встряхнула половником, и у него появилась возможность восстановить воспоминания о прошлом воплощении.
Но теперь, называя себя Юань Цзэ, он обнаружил, что со старыми друзьями у него почти не осталось общих тем. Даже если они пытались поговорить, беседа быстро заходила в тупик.
Атмосфера внутри учения Цзе всегда была хорошей.
Узнав, что Чёрный леопард хочет остаться на острове для совершенствования, даосы тут же подготовили для него пещеру и принялись убеждать его остаться навсегда, ведь все они — одна семья.
Чёрный леопард был глубоко тронут, но не мог избавиться от чувства потерянности.
Ли Чаншоу хорошо понимал это чувство: после перерождения все меняется, ты уже не тот, кем был раньше, и влиться в прежний круг общения почти невозможно.
Так было с Чёрным леопардом; так было и с Цзю Юйши, которую он готовил на роль главы секты Дусянь.
А если бы у него самого была возможность вернуться в родные края…
В глубине души Ли Чаншоу возникло чувство тоскливого одиночества, и он даже ощутил некое сопереживание Чёрному леопарду.
«Ужасающий вестник Великой Скорби».
Ли Чаншоу мысленно вздохнул и отогнал все эти чувства, не давая Небесному Дао ни единого шанса воспользоваться его слабостью.
Чёрный леопард прожил на острове больше года и в конце концов ушел без предупреждения в одну из ночей, когда луна была полной, а ночной пейзаж — особенно прекрасным.
Когда он уходил, силуэт этого даоса выглядел весьма одиноким.
Мир велик, но приткнуться негде.
Путь совершенствования в конечном итоге — это тишина и одиночество.
Когда Чёрный леопард уходил, несколько старых друзей заметили это, но лишь тихо вздохнули, не пытаясь его удержать.
На этот раз бумажный даос, которого Ли Чаншоу так долго готовил, наконец-то мог пойти в дело.
Рассчитав маршрут Чёрного леопарда, бумажный даос Ли Чаншоу выбрал место впереди и сделал необходимые приготовления, про себя гадая, не подставит ли Небесный Дао подножку и на этот раз.
В тысячелетнем плане «Исчезновение X» самым важным звеном было распределение ролей всех «детей Скорби» в великой битве Богов.
О перерождении его собственного старого учителя Цзян Шана и говорить не стоило — для него уже всё было расписано наперед.
Для императора людей Дисиня подготовка только началась.
С лисицей Сяолань всё было чуть сложнее: в будущем ей предстояло выполнять поручения Шэнму Нюйва. Ли Чаншоу заранее расставит фигуры, но не станет принуждать Сяолань к чему-либо.
Вэнь Чжун уже попал под его влияние и сейчас обдумывал, как стать «младшим наставником», начиная свой путь к званию верховного наставника.
Кроме того, важными фигурами, которых он должен был «обработать», были те семеро, что в оригинальной истории о Богах «обрели святость во плоти» — то есть попали в Список Богов, сохранив свои тела: Ли Цзин, Цзиньчжа, Мучжа, Нэчжа, Ян Цзянь, Вэй Ху и Лэй Чжэньцзы.
Логика, которой сейчас следовал Ли Чаншоу, была очень сложной, но если вкратце:
Во всех переменных великой битвы Богов он должен принимать участие.
Даже если многие события он сам направлял к их первоначальному исходу, он обязан был организовать их лично.
Все это делалось ради того, чтобы в первой половине пути выйти сухим из воды.
Исходя из этой логики и тщательных расчетов, дел, о которых ему предстояло позаботиться на протяжении всей битвы Богов, было действительно невероятно много.
— Эх…
При этой мысли бумажный даос Ли Чаншоу тяжело вздохнул и, держа кубок с вином, встал у края беседки в горах, громко декламируя:
— В жизни нет печали горше, чем идти тропой одной, коль один ты в целом мире, друга не сыскать порой. Не тверди, что впереди ты не найдешь родной души; за заставой этой старых не отыщешь ты в глуши.
Чёрный леопард, который «совершенно случайно» пролетал мимо на облаке, услышав это, преисполнился скорби. Он посмотрел вниз на горную беседку и хотел было свернуть в сторону, чтобы не мешать незнакомому брату по Дао изливать душу.
Но вдруг Чёрный леопард услышал еще один возглас:
— Мяомяо2, ты покинула меня, всё ли у тебя хорошо?
Чёрный леопард замер, резко обернулся и уставился на пьяную фигуру внизу.
Демон? Да, чувствуется аура демона, похоже, воплощение царя тигров. По силе он примерно равен ему, всего в шаге от уровня Золотого бессмертного.
Мяомяо…
В душе Чёрного леопарда возникли сомнения и необъяснимое волнение. Подумав, не является ли этот даос его «потомком», он медленно направил облако к беседке.
— Брат по Дао, что с тобой случилось?
Эта фальшивая забота.
Бумажный даос Ли Чаншоу обернулся к Чёрному леопарду, в его глазах промелькнула гамма чувств, но он лишь с улыбкой ответил:
— Не стоит об этом, брат по Дао, не обращай внимания. Я просто на мгновение загрустил по покойной жене.
Покойной жене?
Чёрный леопард встрепенулся, сделал несколько шагов вперед и поспешно спросил:
— Твоя супруга… скончалась?
— Эх, — Ли Чаншоу удрученно опустил голову, вернулся к каменному столу, налил себе кубок вина и осушил его залпом.
Чёрный леопард поспешил за ним и снова спросил:
— Неужели твоя супруга действительно ушла из жизни?
Ли Чаншоу нахмурился и пристально посмотрел на Чёрного леопарда:
— Брат по Дао, проявлять такой интерес к моей супруге, пожалуй, не совсем прилично, не находишь?
— Нет-нет, что ты! У меня тоже была близкая подруга по имени Мяомяо! — поспешно воскликнул Чёрный леопард. — Ее доброта ко мне была огромна, как гора. Когда я был в самом плачевном состоянии, она спасла мне жизнь и даже…
Слова о том, что она «отдала ему свое сердце», Чёрный леопард проглотил. Ведь если смотреть правде в глаза, это он «отдал свое сердце» ей.
— О?
Ли Чаншоу на мгновение задумался, пригласил Чёрного леопарда присесть, достал из широкого рукава нефритовый кубок и выставил кувшин отличного вина, раздобытого в поселении демонов.
Один был простодушен и полон искренней тревоги о старой знакомой.
Другой — все тщательно спланировал, подготовил темы для разговора и знал о Чёрном леопарде абсолютно всё.
Очень скоро они разговорились.
Когда Чёрный леопард понял, что «Мяомяо», о которых они говорили, — это разные демоницы, он с облегчением вздохнул, но одновременно с этим его захлестнула волна воспоминаний.
Самый быстрый способ для мужчин укрепить дружбу — это вместе напиться.
Вскоре Чёрный леопард захмелел, его взгляд затуманился, и в разгаре беседы он вдруг закрыл лицо руками и зарыдал.
Ли Чаншоу, глядя на него, невольно проникся сочувствием.
Его состояние духа в таком беспорядке, а этот парень умудряется не порождать внутренних демонов…
Вестник Великой Скорби, пешка Небесного Дао — он действительно был особенным.
Рыдания Чёрного леопарда были такими горькими, что любой услышавший преисполнился бы жалости, а в воздухе словно разлилась тоска увядающей осени…
— Брат по Дао, что же с тобой такое? — мягко спросил Ли Чаншоу, похлопав Чёрного леопарда по плечу.
В этот момент душевное равновесие Чёрного леопарда окончательно рухнуло, и он внезапно уткнулся лицом в руку Ли Чаншоу.
Это было… довольно неожиданно.
— Моя жизнь, моя жизнь! Как же она прискорбна!
— Зачем Небеса позволили мне вспомнить прошлое? Если бы этого не случилось, Мяомяо не покинула бы меня. А я еще возомнил о себе, решил, что я бессмертный из учения Цзе, а не демон по происхождению!
— Где в этом мире найдется место для меня? Где, ну где же?! Ой… разве я обнимаю не столб? Прошу прощения, виноват! У-у-у… Даже если я смогу достичь уровня Золотого бессмертного и обрести вечную жизнь, как же я одинок! Как же я одинок!
Ли Чаншоу: «…»
Вероятно, в этом и заключалась боль невозможности сопротивляться предначертанному пути, и даже непонимания того, что твоя судьба уже давно решена.
— Брат по Дао, у нас с тобой оказалось так много общего, почему бы нам не стать близкими друзьями?
— Я тоже когда-то пробудил воспоминания о прошлой жизни, и тоже не вписывался в прошлое, равно как и в настоящее.
- Дунай (毒奶, dúnǎi) — «ядовитое молоко», сленговый термин, означающий «сглаз», при котором доброе пожелание или предсказание приводит к противоположному результату. ↩︎
- Мяомяо (渺渺 / 淼淼, miǎomiǎo) — омофоны; первое означает «туманный» или «неясный», второе — «безбрежные воды». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
