Ученики презирали его техники побега;
Ученики презирали его яды…
Ли Чаншоу размышлял про себя: должно быть, старейшина Ван Линьцзюнь вспомнил о делах минувших дней, оттого и стал столь «эмоционален»…
Увечье на ноге старейшины Ван Линьцзюня было делом рук его собственного наставника. Из-за того что Ван Линьцзюнь углубился в изучение трактатов о ядах, наставник проклял его, назвав отступником, опорочившим путь алхимии.
В последующие десятки тысяч лет старейшина Ван Линьцзюнь упорно постигал Дао ядов лишь для того, чтобы доказать учителю: «Яд — это лишь лекарственное свойство». Эта фраза была начертана в конце каждого трактата о ядах, написанного старейшиной.
Однако, когда десять тысяч лет назад старейшина Ван Линьцзюнь с помощью одних лишь отравленных пилюль спас секту Дусяньмэнь от полчищ демонов, его наставник уже давно покинул этот мир…
Ли Чаншоу сжал драгоценную яшму и отвесил глубокий поклон.
— Ученик благодарит старейшину за заботу.
Ван Линьцзюнь снова явил ту самую застывшую улыбку и произнёс:
— Отдыхай. Мне пора возвращаться к выплавлению пилюль.
— В другой день я обязательно навещу вас на пике.
— Хорошо, приходи в любое время.
Ван Линьцзюнь спрятал свою улыбку, от которой мог бы зайтись плачем младенец, постучал посохом, и под его ногами соткалось облако, унося его в сторону пика Даньдинфэн.
Этот старец пришёл сюда лишь для того, чтобы подбодрить Ли Чаншоу.
Если другие старейшины не награждали Ли Чаншоу, то он — наградил.
Если другие старшие в секте не защищали Ли Чаншоу, то он — защитил.
Всё было настолько просто…
Держа в руках яшмовую подвеску, Ли Чаншоу стоял у берега озера и долго смотрел вдаль, пока в его душе наконец не воцарилось спокойствие.
Пусть мир Первозданного опасен и коварен, но и в нём не все люди — злодеи.
— Старший брат!
Линъэ снова высунулась из окна и негромко позвала:
— Там опять кто-то идёт!
— Я вижу.
Ли Чаншоу убрал подвеску и, заложив руки за спину, тихо вздохнул. Сегодня действительно было много гостей…
— Младшая сестра, сегодня ты на редкость послушна, — обернувшись, похвалил он её.
Облокотившаяся на подоконник Линъэ скорчила гримасу.
— Просто не хочу мешаться под ногами, чтобы ты снова меня не отругал! Кстати, старший брат, ты только что… признал поражение?
— Я победил, — передал он мысленно. — Находясь в родной секте, всё же стоит обращать внимание на такие вещи. Кстати, приведи себя в порядок и чуть позже принеси чай в мою комнату. Этот наследник Дворца Дракона Ао И привёл с собой спутницу, так что нашему пику Сяоцюнфэн тоже нужно выставить кого-то, кто будет отвечать за уровень красоты.
Линъэ моргнула, а затем, поджав губы, украдкой хихикнула.
Она поспешно активировала в своей комнате изолирующую формацию, недавно улучшенную старшим братом, и принялась проворно переодеваться и прихорашиваться…
Вскоре облако, на котором летели Ао И, Хань Чжисянь и сопровождавший их шибо Цзю У, медленно опустилось на землю.
Ли Чаншоу вышел навстречу и обменялся взглядом с Цзю У; оба сразу всё поняли без слов…
Ли Чаншоу заранее догадался, что гости вернутся, и ожидал извинений от Ао И, но он никак не предполагал, что юный наследник при встрече отвесит поклон до самой земли.
— Второму наследнику не стоит быть столь официальным, прошу, проходите внутрь. Моя скромная обитель груба и проста, не обессудьте.
Ли Чаншоу ввёл Ао И и Хань Чжисянь в свою соломенную хижину.
Не дожидаясь, пока Ао И заговорит о сегодняшних событиях, Ли Чаншоу сразу спросил:
— Знаком ли принц с искусством даньцин1?
Так он перевёл разговор на постороннюю тему.
Внимание Ао И и Хань Чжисянь быстро переключилось. Ли Чаншоу достал множество свитков, которые собирал или рисовал на досуге, предлагая гостям оценить их.
Ли Чаншоу полностью завладел нитью беседы. Дракон и бессмертная то и дело кивали, находя разговор чрезвычайно интересным.
Цзю У поначалу беспокоился, что атмосфера будет неловкой, но вскоре и этот низкорослый даос увлёкся беседой, присоединившись к обсуждению и даже достав собственные тайные запасы…
Через полчаса появилась Линъэ, уделившая немало времени своему наряду, чем заставила глаза троих гостей загореться от восхищения.
Младшая сестра Ли Чаншоу предстала перед ними в таком виде:
Юбка из простого шёлка, искусно уложенные «облачные» виски, косо вонзённая нефритовая шпилька, подвески из белого жемчуга.
Прекрасные глаза и точёный носик, губы, тронутые помадой, изящные ушки и загнутые ресницы, в которых таилась сладость.
Брови её были подобны нежному месяцу, а стройная шея источала благоухание.
Кожа была белее инея и снега, а тонкая талия — верхом совершенства.
С первого взгляда казалось, что она — фея из небесных чертогов, танцующая под звуки циня; со второго же взгляда — что она красавица, сошедшая прямо с картины…
Очарование и красота Линъэ во всех отношениях слегка подавляли бессмертную деву из учения Цзечань — Хань Чжисянь.
Глядя на то, как Линъэ с чистым и сияющим взором сидит подле своего старшего брата, Цзю У невольно задумался:
«Может, наша Сяо Цзю и вправду не имеет видов на Чаншоу? Но если всё же имеет, то эта младшая сестра рядом с ним… Пожалуй, мне стоит предупредить Сяо Цзю».
Это было обострённое чувство опасности человека, умудрённого опытом.
За разговорами об искусстве даньцин время пролетело от полуночи до самого рассвета. Ао И и Хань Чжисянь решили, что Ли Чаншоу — человек «утончённый и чуждый вульгарности».
Хозяин и гости были довольны. Видя, что те не спешат уходить, Ли Чаншоу пришлось перевести беседу на тему музыки…
Но тут Хань Чжисянь внезапно получила мысленное послание от наставника и что-то тихо шепнула на ухо Ао И.
Юноша из рода драконов нахмурился, впал в задумчивость и с сожалением в голосе поднялся, чтобы попрощаться с Ли Чаншоу.
На пике Потяньфэн произошли некие перемены: двое его названых старших братьев собирались провести тренировочный бой с двумя старейшинами секты Дусяньмэнь, и им нужно было поспешить туда, чтобы всё увидеть…
Ли Чаншоу проводил их из хижины до самого берега озера, изображая «горечь расставания».
Наконец-то спровадил…
Юный наследник драконов с улыбкой произнёс:
— Брат Чаншоу, если у тебя будет время, обязательно загляни к нам на остров Цзиньао. Я непременно подготовлю ложе для гостя, и мы снова сможем поговорить по душам, сблизив колени2.
— Договорились, договорились.
Ао И и Хань Чжисянь поспешили к пику Потяньфэн. Цзю У украдкой показал Ли Чаншоу большой палец и тоже взлетел на облаке вслед за ними.
Ли Чаншоу помахал рукой, думая про себя:
«Может, ещё встретимся, если судьба позволит… Хотя, конечно, лучше бы не позволила».
Избавившись от этой обузы, Ли Чаншоу потянулся и направил своё духовное восприятие в сторону пика Потяньфэн.
Ваньцин-шанжэнь снова собирался вступить в бой. Хотя Ли Чаншоу и хотелось на это посмотреть, он чувствовал, что на сегодня проблем уже предостаточно, поэтому решил лишь издали понаблюдать за этой «пробой сил» между Небесными Бессмертными.
В хижине пребывающая в добром расположении духа Линъэ уже начала усердно прибираться: мыть посуду и складывать разбросанные повсюду свитки…
Её взгляд привлёк край одного свитка, выглядывавший из стопки. Склонив голову, она прочитала надпись в заглавии…
«Моя величайшая любовь».
Почерк принадлежал старшему брату. Его величайшая любовь?
«Хе-хе, ну-ка посмотрим, какие женщины тебе нравятся».
Линъэ украдкой взглянула на стоящую у озера спину Ли Чаншоу, вытянула свиток и медленно развернула его.
Эта вещь на самом деле была… сокровищем для ухода на покой.
То был отбракованный Ли Чаншоу ещё в ранние годы экземпляр первой версии артефакта для успокоения сердца…
И назывался он — «Свиток ста престарелых красавиц»!
Благодаря искусной работе и уровню исполнения, превосходившему его обычные навыки, Ли Чаншоу сохранил его как запасной вариант на экстренный случай.
Свиток пролежал в сумке с готовыми картинами несколько десятилетий, и Ли Чаншоу случайно вытащил его сегодня, так и не успев показать гостям.
Линъэ продолжала разворачивать свиток и вскоре увидела тех самых «красавиц». Её маленькие ручки задрожали, стройные ножки подкосились, и она тяжело опустилась на пол рядом с письменным столом.
Это… и что теперь делать?
- Даньцин (丹青, dānqīng) — «киноварь и лазурь»; традиционное название китайской живописи, использующее эти минеральные пигменты. ↩︎
- Сблизив колени (促膝, cùxī) — образное выражение, означающее интимную, доверительную беседу двух людей, сидящих очень близко друг к другу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
