Глава шестьсот шестидесятая: Борьба за престол в Чжаогэ в самом разгаре, Вэньшу внезапно прибывает на заставу Чэньтан
В городе Чжаогэ в последнее время, кажется, стало довольно оживленно.
Ли Чаншоу, который уже переключил внимание на несколько важных застав в землях Шан, был вынужден на время вернуть свой взор.
Похоже, отголоски того небольшого землетрясения, вызванного казнью генерала Цзы Шоу, никак не утихали.
Ли Чаншоу перехватил летящий с юго-востока нефритовый талисман с посланием, который опустился в резиденцию Младшего Наставника Вэнь Чжуна. Не прошло и получаса, как Вэнь Чжун тайно покинул резиденцию и поспешил в ту сторону, откуда прилетел талисман.
Должно быть, отправился во дворец Бию с докладом о проделанной работе.
Стоило Вэнь Чжуну уйти, как в ночном небе над Чжаогэ промелькнуло несколько лучей света — это вернулись и тайно проникли в город те самые «трактирные бессмертные» из учения Чань.
Ли Чаншоу вскинул брови.
Интуиция подсказывала ему, что вскоре начнется интересное представление, и он продолжил скрытно наблюдать и ждать.
Вэнь Чжун вернулся через три дня с весьма довольным видом.
Если Ли Чаншоу не ошибался в своих расчетах, то в дворце Бию Вэнь Чжун рассказал о своих достижениях в мире смертных за эти годы и предложил кандидатуру Цзы Шоу на роль «полководца» в шахматной партии учения Цзе среди людей, получив при этом поддержку секты.
Для верности Ли Чаншоу все же отправил письмо Чжао Гунмину, чтобы прояснить ситуацию.
Его выводы почти полностью подтвердились.
Вернувшись в дворец Бию, Вэнь Чжун сначала предстал перед Святой Матерью Цзиньлин, а затем она отвела его к даосу Добао.
Вэнь Чжун пал ниц, признавая свою вину, и поведал о том, что видел и слышал в государстве Шан, подробно проанализировав структуру власти внутри и за его пределами, а также весьма детально разъяснив отношения между шанцами и восемью сотнями удельных князей чжухоу1.
И в этом деле была одна деталь, касавшаяся Ли Чаншоу.
Вэнь Чжун, сославшись на то, что «Великий Историк в споре с Ди И настоял на назначении Цзы Шоу наследником», заявил, будто Ли Чаншоу поддерживает кандидатуру Цзы Шоу на пост следующего правителя Шан.
Поэтому в учении Цзе без долгих колебаний утвердили «стратегический план» по оказанию полной поддержки Цзы Шоу в его становлении правителем Шан.
Ли Чаншоу: …
К счастью, в ответном письме Чжао Гунмин привел и слова старшего соученика Добао, сказанные после ухода Вэнь Чжуна.
Даос Добао сказал следующее:
— Племянник Вэнь Чжун явно весьма симпатизирует наследнику Цзы Шоу; это чувство коровы, лижущей своего теленка2, — привязанность учителя к ученику. Его словам можно верить, но нельзя доверяться им полностью. В этом деле нам все же нужно подготовить два варианта: с одной стороны — поддерживать Цзы Шоу в его стремлении стать правителем Шан, а с другой — продолжать наблюдать, кто из удельных князей чжухоу может внезапно возвыситься позже. К примеру, та же семья Цзян на востоке: страна богата, армия сильна, и правителю Шан даже пришлось прибегнуть к брачному союзу, чтобы умилостивить Цзян Хуаньчу. Делая ставки на обе стороны, мы как минимум не прогадаем.
Только тогда Ли Чаншоу успокоился, всерьез опасаясь, что в учении Цзе, хлопнув себя по бедрам, сразу же окончательно определят свой будущий путь.
Все же лучше сначала понаблюдать, а принимать решения — позже.
Спустя всего несколько дней после возвращения Вэнь Чжуна в Чжаогэ, «трактирные бессмертные» из учения Чань начали тайно проявлять активность.
Сначала они демонстрировали чудесные искусства, привлекая внимание столичных сановников и знати, а затем, сблизившись с этими власть имущими, одаривали их эликсирами и талисманами, которые хоть и не продлевали жизнь, но исцеляли болезни и отводили беды. Так они стали почетными гостями в кругах аристократии Чжаогэ.
Смертные стремятся лишь к долголетию и жизни без болезней и невзгод. И хотя такой подход был не совсем благородным, он бил точно в цель.
Ли Чаншоу пришел к выводу, что за этим наверняка стоит руководство нескольких старших соучеников из учения Чань.
Причиной тому, скорее всего, было слишком тесное сближение Вэнь Чжуна с Цзы Шоу.
В итоге Ли Чаншоу… снова решил перестраховаться.
В обитель Даоса Тай-и было отправлено письмо, и вскоре пришел ответ.
Даос Тай-и упомянул в письме, что в учении Чань действительно обеспокоены нынешним положением третьего ученика секты Цзе, Вэнь Чжуна, в Чжаогэ, а также его потенциалом для дальнейшего роста.
По мнению старшего соученика Гуанчэнцзы, их учение Чань должно как минимум «соответствовать уровню» учения Цзе в этом вопросе.
Посему учение Чань также подготовило два варианта.
Во-первых, поддерживать Вэй Цзыци, делая упор на его статус старшего сына Ди И.
Во-вторых, внедрить учеников Чань в окружение Цзы Шоу и постепенно завоевать его доверие, чтобы уравновесить влияние Вэнь Чжуна.
В этом все учение Чань — старые мастера сдержек и противовесов.
Битва за престол в Чжаогэ официально началась.
Первыми в игру вступили ученики третьего поколения. Вэнь Чжун, получив два наставления от Ли Чаншоу, также начал быстро привыкать к жизни, полной интриг и козней.
На этом этапе противостояние сторон сосредоточилось в основном на переманивании придворных чиновников и военачальников.
Цзы Шоу и Вэнь Чжун сделали удачный ход.
Они выбрали Хуан Фэйху, сына Хуан Гуня, выходца из семьи потомственных военных, и принялись усердно его опекать.
Цзы Шоу и Хуан Фэйху были знакомы с детства. Последний мастерски владел искусством войны, обладал выдающимися боевыми навыками и был способен голыми руками разорвать тигра или леопарда, являясь восходящей звездой в армии.
Цзы Шоу всячески поддерживал Хуан Фэйху, способствуя его постоянному продвижению по службе.
Сам Хуан Фэйху не подкачал и в течение трех лет несколько раз отправлялся в карательные походы, одерживая победу за победой.
Хуан Гунь к тому времени уже был главнокомандующим заставы Цзепай и важным сановником на окраине, тесно общавшимся со многими старинными влиятельными кланами.
Цзы Шоу обратился с ходатайством во дворце, и Ди И с радостью согласился: Хуан Фэйху получил титул генерала тигров и волков и был назначен охранять Чжаогэ, возглавив военные силы внешнего города.
Это фактически означало, что половина Чжаогэ заранее перешла в руки Цзы Шоу.
В ответ на это учение Чань прислало «трио великих мужей» — прибыли Пусянь и Цыхан, которые вместе с Чи Цзинцзы стали строить козни в Чжаогэ.
Вскоре по городу поползли слухи, а затем последовал прием, показавшийся Ли Чаншоу весьма знакомым…
Великая река к северу от Чжаогэ пересохла на три дня, и в иле речного дна обнаружили древнюю стелу, на которой были вырезаны четыре крупных иероглифа: «Шан прервется на Цзы Шоу».
Это событие вызвало в Чжаогэ огромный резонанс.
Еще через несколько дней в гробницах прежних правителей Шан одна за другой стали появляться трещины, а две усыпальницы и вовсе обрушились.
Из-за этого Ди И потерял сон и покой.
Смертные в Первозданном мире не могли не быть суеверными и не верить в рассказы о богах и демонах.
В резиденции Младшего Наставника Вэнь Чжун от беспокойства поседел и поспешил отправить зов о помощи в дворец Юйси, призвав на помощь Святую Матерь Гуйлин и Святую Матерь Удан.
К счастью, Святая Матерь Цзиньлин не явилась в Чжаогэ лично, обнажив меч…
Обе стороны обменивались ударами и мерились силами издалека; не имело значения, насколько подлыми были приемы, лишь бы они работали.
Ли Чаншоу просто наблюдал за этим оживлением, каждый день усаживаясь в резиденции Великого Историка на маленькую скамеечку и выпуская свое божественное восприятие, чтобы все подробности событий отражались в его сердце.
Представление было хоть и захватывающим, но изрядно «изматывало» Ди И.
Ди И, который мог бы продержаться на троне правителя Шан еще несколько лет, «старел» прямо на глазах. Его состояние ухудшалось с каждым днем, и передача власти должна была произойти в ближайшие три-четыре года.
Это еще сильнее подстегнуло борьбу за власть внутри Чжаогэ.
Когда верхушка бессмертных сил начинает вмешиваться в земную власть, это неизбежно наносит удар по исконному порядку и порождает череду невероятных событий.
И когда один из бессмертных учения Чань предложил тайно проникнуть в царский дворец и напрямую изменить память Ди И…
Ли Чаншоу, до этого лишь наблюдавший за спектаклем, был вынужден вмешаться.
Игры играми, шум шумом, но с человеческим императором шутки плохи.
В нынешнем порядке трех миров — Неба, Земли и Людей — император людей, хоть и был простым смертным, не терпел произвольного вмешательства.
Ли Чаншоу взмахнул широким рукавом, и стражники с домочадцами из резиденции Великого Историка едва не сбились с ног от беготни. Тайная сеть, сплетенная в Чжаогэ, мгновенно вышла на поверхность, застав учения Чань и Цзе врасплох.
Сначала в тронном зале двадцать девять сановников подали совместный доклад, в котором говорилось, что по Чжаогэ ползут слухи, а бродячие маги пытаются посеять смуту при дворе, и призывали к тщательному расследованию этого дела.
Затем группа жриц подала прошение о том, чтобы перенести Великое жертвоприношение Небу и Земле, которое должно было состояться лишь через три года, на ближайший благоприятный день. Это было необходимо, чтобы почтить предков, совершить поклонение Небесному Императору и помолиться о процветании государства и благоприятной погоде.
- Чжухоу (诸侯, zhūhóu) — титулованные владетельные князья в древнем Китае, управлявшие уделами и подчинявшиеся верховному правителю. ↩︎
- Ши-ду чжи цин (舐犊之情, shì dú zhī qíng) — буквально «чувство, с которым корова лижет своего теленка», образное выражение для глубокой родительской любви. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
