Глава шестьсот шестьдесят вторая. Ди Синь
— Дажэнь, стражники из дворца передали приказ: вам велено немедленно явиться к правителю.
За дверями кабинета голос старого управляющего поместьем звучал с оттенком усталости и тревоги. Этот старик, прослуживший в поместье главного историографа даши более десяти лет, явно чувствовал, что нынешняя ночь необычайна.
Дверь кабинета отворилась, и неспешным шагом вышел Ли Чаншоу.
Этот бумажный даос был облачен в просторный темно-красный халат, его седые волосы были уложены в прическу под венцом в форме журавля. Он по-прежнему выглядел бодрым и полным сил, сохраняя то же спокойствие, с которым поселился здесь много лет назад.
Ли Чаншоу достал из рукава письмо, протянул его старому управляющему и с улыбкой произнес:
— Когда я уйду этой ночью во дворец, запри главные ворота и вели страже поместья не покидать его без нужды. Если кто-то придет с расспросами, отвечай, что я уже отбыл в покои правителя. Когда завтра все утихнет, вскрой это письмо. В нем указано, как открыть шкаф в моем кабинете; деньги, что найдешь внутри, раздели между слугами. Считай это завершением нашей с тобой юаньфа1.
Рука старого управляющего, сжимавшая конверт, слегка задрожала:
— Дажэнь, что вы такое говорите… Сейчас по городу ползут зловещие слухи, последние несколько дней все твердят, что великий ван тяжело болен. Только бы с вами ничего не случилось!
— Со мной ничего не случится, просто пришло время уходить, — Ли Чаншоу поднял руку и похлопал управляющего по плечу. — Не бери в голову.
С этими словами у ног Ли Чаншоу заклубился дым, который плавно приподнял его над землей. Развернувшись, он мгновенно оказался в безлюдном месте переднего двора и неспешно направился к воротам.
Управляющий открыл рот, но смог лишь склониться в глубоком поклоне вслед уходящему бумажному даосу. В ночной тишине раздался его тихий вздох — казалось, он безмолвно благодарил за всю ту заботу, что получал в эти годы.
Стоило Ли Чаншоу выйти за ворота, как отряд воинов в доспехах тут же окружил вход. Пожилой военачальник шагнул вперед, сложил руки в приветствии, склонил голову и громко провозгласил:
— Дажэнь, да-цзай просит вас немедленно прибыть во дворец. Я уже подготовил для вас повозку.
— Разве это не воловья повозка? — Ли Чаншоу нахмурился и проворчал по-стариковски: — Мои старые руки и ноги… Не знаю, выдержат ли они такую тряску.
Военачальник неловко улыбнулся и прошептал:
— Дело срочное, прошу вас, проявите снисхождение. Если вас растрясет, я лично отрублю голову этому вознице!
Двое солдат, подводивших повозку, невольно вздрогнули.
— Не стоит, право, не стоит.
Ли Чаншоу махнул рукой и одним энергичным прыжком запрыгнул на раму повозки, заставив стоявших рядом воинов остолбенеть.
Если бы это случилось на Голубой планете, старой родине Ли Чаншоу, окружающая молодежь, вероятно, хором бы воскликнула: «Ого, ну и дед, ничего себе!»
В мирской же обители Южного континента они смогли лишь подумать: «Этот достопочтенный дажэнь и впрямь крепок телом».
Колеса застучали, и Ли Чаншоу, покачиваясь в повозке, помчался по дороге к королевскому дворцу.
В то же самое время у ворот домов других сановников, окружавших дворец великого вана, под охраной воинов в путь трогались воловьи и конные повозки, спеша в чертоги правителя.
Последние несколько дней город Чаогэ жил в страхе.
Здоровье старого вана ухудшалось с каждым днем, и теперь его жизненные силы были на исходе. Трое принцев несли стражу во дворце, а государственные дела временно перешли в руки да-цзай.
То, что да-цзай глубокой ночью созвал всех министров, означало лишь одно.
Ван умирает.
Ли Чаншоу, однако, знал, что Шан-цзюнь Ди И скончался еще два часа назад. В небе над Чаогэ тогда явился лазоревый дракон, в которого воплотилась удача Человеческого Владыки, после чего он сам собой рассеялся.
Если сейчас посмотреть на Чаогэ методом созерцания энергии-ци, можно увидеть, как небо над городом затянуто пурпурно-красным туманом, который непрерывно бурлит.
Это была еще не собранная воедино удача Человеческого Владыки, означавшая, что вопрос о престоле остается нерешенным.
Хотя Цзы Шоу и был официальным наследником, во дворце явно что-то произошло, иначе дело не затянулось бы на целых два часа.
Мирская суета, трон, алчность, корысть…
Нынешняя ночь была воистину подходящим временем для Юйдин Шисюн, чтобы прибыть сюда и постичь Дао.
Вскоре…
— Даши-дажэнь, мы прибыли.
— Мгм, — отозвался Ли Чаншоу, откинул полог и с помощью воинов спустился на землю.
Повсюду в беспорядке стояли повозки и кони. Старых министров одного за другим выводили под руки, и те поспешно направлялись к покоям великого вана.
Звук их торопливых шагов напоминал дождь, хлещущий по листьям банана2, или шум беспорядочно бегущего разбитого войска.
Ли Чаншоу затерялся в толпе сановников. Кто-то пытался подойти к нему, чтобы перемолвиться словечком, но он останавливал всех жестом руки.
Вскоре министры добрались до входа в спальные покои.
Здесь уже собралось более сотни гражданских и военных чинов, но лишь немногие имели право войти внутрь.
— Даши-дажэнь! — выкрикнул кто-то из старых министров.
Столпившиеся впереди чиновники расступились, давая дорогу, и Ли Чаншоу быстрым шагом вошел в приоткрытые двери дворца.
В нос ударил густой запах лекарств.
Внутри дворца было сумрачно — казалось, это было сделано намеренно, чтобы подчеркнуть гнетущую атмосферу.
Пройдя вперед к ложу, стоявшему в центре зала, где собралось около десятка высших сановников, Ли Чаншоу присмотрелся. Все они были теми, чьи имена значились в Списке Богов и кого он сам тайно отметил в своем маленьком блокноте.
Би Гань, полный сил и обладающий Сердцем Семи Отверстий, ведающий судом и наказаниями в государстве Шан.
Ду Юаньсянь, министр Палаты Небесных Знамений, изучающий движение звезд и смену сезонов, определяющий месяцы для пахоты.
Мэй Бо, советник-увещеватель, чьей главной задачей было спорить с великим ваном.
Шан Жун, министр внешних дел, изначально отвечавший за внутренние дела двора наравне с да-цзай, но из-за опасений правителя ныне занимающий лишь формальную должность.
Был здесь и начавший стареть Вэнь Чжун, наставник принцев…
И прочие.
Ли Чаншоу втайне подсчитал присутствующих и обнаружил, что Хуан Фэйху, который также имел право здесь находиться, в зале отсутствовал.
Перед министрами, преклонив колени у постели, стояли трое принцев, каждый из которых безмолвно опустил голову.
Цзы Шоу, будучи старшим сыном от законной жены, стоял впереди всех. За его спиной находились два ученых мужа средних лет — его старшие братья Вэй Цзыци и Вэй Чжунъянь.
Звук шагов Ли Чаншоу привлек к нему множество взоров. Вэй Цзыци и Вэй Чжунъянь направили на него доброжелательные взгляды.
Лишь Цзы Шоу продолжал стоять на коленях перед ложем, не шелохнувшись.
Седовласый да-цзай поспешил навстречу и вполголоса произнес:
— Даши, вы наконец-то пришли. Ван уже вознесся к бессмертным, прошу вас, запишите историческое слово для будущих поколений.
- юаньфа (缘法, yuánfǎ) — понятие кармической судьбы или предопределенной связи между людьми. ↩︎
- дождь, хлещущий по листьям банана (雨扫芭蕉, yǔ sǎo bā jiāo) — описание быстрого, хаотичного и шумного звука шагов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
