Глава шестьсот восемьдесят шестая. Тайбай подавляет драконов.
Полчаса назад, в различных уголках Небесного двора.
— Род драконов учинил мятеж в Чэньтангуане! Всем небесным воинам и полководцам немедленно прибыть к Столпам Небесного Величия и ждать приказа к нисхождению в мир смертных.
Драконы бунтуют в Чэньтангуане?
Получив это известие, Юцинь Сюанья на мгновение оцепенела.
В её представлении род драконов, владеющий четырьмя морями, был древним и могущественным кланом, а также верным сторонником Небесного двора. Почему они внезапно подняли мятеж в Чэньтангуане?
Однако Юцинь Сюанья не колебалась. К этому времени она уже успешно преодолела бедствие Золотого Бессмертного и считалась в Небесном дворе одной из ключевых боевых сил. Более того, благодаря прежнему «Плану супервоинов Небес», каждое её появление привлекало пристальное внимание небесного воинства.
Боевой дух мгновенно взлетел до предела.
Неся за спиной короб с мечами «Огненная чешуя», который старший соученик Чаншоу уже дважды носил во дворец Доушуай для переплавки, Юцинь Сюанья слегка кивнула нескольким небесным полководцам, с которыми часто работала в паре, и встала перед Столпом Божественной Мощи.
На вершине столпа мягко мерцало бронзовое зеркало диаметром в пол-аршина, в котором отражались события в Чэньтангуане.
Юцинь-шицзе крепко нахмурилась…
Воды затопили Чэньтангуань, на тысячи ли вокруг раскинулись топи.
Простые люди спасались на холмах, повсюду царил страх и беспокойство.
В небе кружили лазурные драконы, а старцы с драконьими головами наносили удар за ударом по нескольким фигурам в самом Чэньтангуане.
Юцинь Сюанья, давно живущая в Небесном дворе, узнала лишь обессиленного юношу и старого названого сына своего старшего соученика…
Хотя Юцинь-шицзе никак не могла понять, зачем такому молодому старшему соученику брать в названые сыновья зрелого мужчину, Ли Цзин на самом деле был младше него — просто выглядел старым, что не было чем-то предосудительным.
К тому же, Ли Цзин был выходцем из секты Дусянь, так что его можно было считать её младшим…
В глазах Юцинь Сюаньи читался гнев; одного взгляда в бронзовое зеркало хватило, чтобы она разозлилась.
Внезапно раздался выкрик:
— Точка приземления Столпа Божественной Мощи определена! Всем подразделениям немедленно начать нисхождение! Приказ Тайбай Синцзюня: развернуть строй Небесной Сети! Если драконы пойдут на прорыв — убивать без пощады!
Над облачным морем Небесного двора засияли столпы, окружённые слоями талисманов, в которых бурлила плотная сила Небесного Дао.
Золотой свет вырвался наружу, разрывая пелену тумана, и устремился в мир смертных, соединяя небо и землю.
Юцинь Сюанья и стоявшие рядом полководцы одновременно шагнули вперёд, раскинули руки и прыгнули вниз!
Нисхождение.
…
Божества восьми отделов, двенадцать легионов небесных воинов, сила Небесного Дао и боевой порядок Небесной Сети.
Драконы не успели ничего предпринять, как оказались в кольце окружения. Небесные воины, разбитые на отряды по сто человек, образовали «ячейки сети». Благодаря слиянию бессмертных сил и поддержке Небесного Дао, они демонстрировали мощь, намного превосходящую их собственный уровень совершенствования.
Военные построения Небесного двора, развивавшиеся до нынешнего дня, стали его визитной карточкой и опорой.
Когда Ли Чаншоу взмахнул метёлкой-фучэнь, над Восточным морем одна за другой возникли водяные лазурные драконы, перекрывая пути к отступлению. Сотни старцев с драконьими головами, сотни драконьих военачальников, а также бесчисленные воины-креветки, крабы и бессмертные змеи-цзяо — все разом ощутили колоссальное давление.
Казалось, само небо рушится на них.
Ли Чаншоу сидел на облаке и, глядя сверху вниз на королей драконов четырёх морей, спокойно спросил, кто из них посмел объявить Ли Цзина виновным.
Собравшиеся внизу драконы не смели ответить. Стая скрылась в тёмных тучах, являя свои истинные обличья; несмотря на огромное давление со стороны Небесного двора, они были готовы к великой битве.
Короли драконов четырёх морей сохраняли человеческий облик с драконьими головами и медленно поднялись на облаках.
Король драконов Восточного моря поднял голову, посмотрел на принявшего облик милостивого старца Ли Чаншоу и бесстрастно произнес:
— Неужели сегодня Тайбай Синцзюнь намерен выгородить Ли Цзина?
— Выгородить?
Ли Чаншоу усмехнулся и ответил:
— Тогда я спрошу снова. Кто из вас только что собирался осудить названого сына этого божества?
Драконы смолкли. Многие из них вскинули головы, с яростью глядя на Ли Чаншоу, их гривы встали дыбом.
Короли драконов четырёх морей одновременно поднялись на несколько чжанов выше. Король драконов Южного моря вздохнул:
— Синцзюнь, вы столь беззастенчиво решаете официальные дела, руководствуясь личными привязанностями. Это лишает Небесное Дао справедливости.
Голос Ли Чаншоу окреп:
— Значит, затопить Чэньтангуань и разорить земли на тысячи ли вокруг — это справедливость? Если бы я ранее не предупредил жителей Чэньтангуаня и сотни тысяч простых людей не укрылись в лесах на возвышенностях, ваш род драконов сегодня уже объявил бы войну человечеству. Кто бы тогда заговорил с ними о справедливости? Кто бы объяснил их душам, что они были невиновны, а просто другим существам было наплевать на их жизни? Когда вы хотите притеснять людей, вы говорите, что сильный почитается за главного2. Но теперь, когда явился Небесный двор, где девять из десяти — выходцы из рода людей, вы твердите, что Небесное Дао несправедливо. Неужели вам совсем не стыдно?
Один из старейшин драконов сказал:
— О красноречии Синцзюня известно во всём Хунхуане1, нам с вами не сравниться. Позвольте спросить, как вы намерены поступить с нами сегодня?
Ли Чаншоу промолчал, и в мире воцарилась тишина.
В этот момент прибыли бессмертные учения Чань. Они выстроились в ряд за пределами Чэньтангуаня, и в строю Небесной Сети открылась брешь, пропуская их внутрь.
Лицо Гуанчэнцзы было мрачнее тучи. Он взглянул на Ли Чаншоу и жестом велел остальным бессмертным не начинать бой.
— Небесный двор, род драконов, прошу дать учению Чань объяснение.
— Старший соученик Гуанчэнцзы, прошу, успокойтесь, — неспешно проговорил Ли Чаншоу. — Сегодняшние события начались из-за столкновения третьего сына Ли Цзина, ученика третьего поколения Чань — Нэчжи, и третьего принца дворца Восточного моря. Драконы, затаив обиду, нарушили законы Небес. Будучи божествами, повелевающими облаками и дождём, они затопили Чэньтангуань, поставив под угрозу жизни сотен тысяч смертных. Небесный двор должен разобраться с этим в первую очередь.
Гуанчэнцзы возразил:
— Учитель даровал указ: тех, кто желает убить учеников Чань, наше учение должно истребить.
Ли Чаншоу спросил:
— Где же указ второго шишу?
— Здесь!
Чи Цзинцзы негромко воскликнул и достал из рукава золотой свиток. От свитка исходило едва уловимое, сложное очарование Дао, воплотившееся в призрачную фигуру даоса, стоящего спиной к остальным.
Это был Юаньши Тяньцзунь.
Большинство драконов пришли в смятение. Если давлению Небесного двора они ещё могли противостоять, то появление указа святого и готовность учения Чань перебить их всех здесь…
Неужели из-за одного Ли Цзина и Нэчжи столько мастеров их рода должны погибнуть?
Ли Чаншоу тоже слегка нахмурился. Учение Чань не слишком ли перегибает палку? Даже указ святого принесли.
Главной целью на сегодня было подавить растущую гордыню драконов, но если их ненависть не будет направлена именно на Небесный двор, его план удастся лишь наполовину.
Но и это было не всё.
Внезапно со стороны Восточного моря раздался лёгкий смех. Под завесой водяных драконов, созданных божественной силой Ли Чаншоу, заклубился туман, и из него вышли четыре фигуры.
Впереди шла женщина в золотом платье с золотыми шпильками в волосах, держащая в руке сияющий меч. Это была Святая Матерь Цзиньлин.
Рядом с ней смеялся тот самый улыбчивый воин в доспехах — Чжао-дае.
Следом за Чжао Гунмином величаво ступали Юньсяо и Цюнсяо, окутанные дымкой тумана. Их появление мгновенно приковало к себе бесчисленные взоры.
Юнь-сяньцзы была облачена в простое белое платье, напоминающее плывущие облака. Нефритовый пояс подчеркивал её изящную талию, не делая образ вызывающим, но являя миру её естественную красоту.
Прибыли четверо из восьми великих учеников Цзе, и появились они прямо над дворцом Восточного моря, преграждая путь.
Вокруг Чжао Гунмина тускло мерцали двадцать четыре звезды, создавая ощущение, будто всё небо и земля вращаются вокруг него; он выглядел всё более непостижимым.
Путь к отступлению и дорога для подкреплений драконов были полностью отрезаны этой четвёркой.
Святая Матерь Цзиньлин была искусна в бою, жемчужины Динхай усмиряли моря, Золотой Ковш Смешанной Первозданности Юнь-сяньцзы обладал невероятной силой созидания и разрушения, а Золотые Ножницы-Цзяо на поясе Цюнсяо были истинной погибелью для драконов.
И без того тяжёлое положение драконов стало катастрофическим.
Чжао Гунмин крикнул:
— Достойный племянник Ли Цзин, не бойся! Если есть обида — выплесни её, если есть несправедливость — заяви о ней! Если Небесному двору неудобно что-то решать, твой старший дядя возьмёт всё на себя!
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь, первобытный хаос или мир в начале времен. ↩︎
- Сильный почитается за главного (强者为尊, qiáng zhě wéi zūn) — китайская идиома, означающая право силы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
