— Тут даос Юйдин и говорит:
— Мой учитель — Владыка Юаньши.
Старый даос, называющий себя Тидэн, холодно хмыкнул, но ничего не добавил. Он прямиком направился в главный шатёр, где Гуанчэнцзы подвёл его к почетному месту, а Цзян Шан встал, уступая кресло.
Хм, этот невесть откуда взявшийся Тидэн, по крайней мере, не стал вести себя как хозяин в чужом доме.
В это время Цзи Фа думал про себя:
«Разве эти бессмертные раньше не хвастались, что их учение Чань — величайшее в Трёх Мирах? Почему же они так почтительны перед каким-то бродячим даосом? Ладно-ладно, без них моему царству Чжоу конец. Даже если мне самому придётся встать и уступить место, я не стану колебаться. М-да, нужно будет позже найти повод и вклиниться в разговор, чтобы этот даос понял: здесь главный — я».
Цзи Фа снова услышал…
Мир за пределами Пяти Континентов, где господствовала сила стихий Огня и Земли.
Ли Чаншоу сидел на тёмно-серой вулканической скале и с улыбкой смотрел на Дитина, который старательно пересказывал всё, что происходило сейчас в войсках Чжоу и Шан.
— Ладно, хватит подглядывать в помыслы смертных. — Ли Чаншоу махнул рукой и улыбнулся: — Раз этот даос Тидэн уже появился, мне пора возвращаться.
Дитин внезапно вздрогнул. То, с каким азартом он только что рассказывал новости, сменилось сильной тревогой. Он тихо произнёс:
— Владыка Синцзюнь, дело не в том, что я не хочу вам помогать, но в этот раз мне действительно не удалось разнюхать ни единого слуха о местонахождении Милэ.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и призвал белое облако, которое подхватило Дитина и понесло его в сторону внешних пределов.
— Ничего страшного, — сказал он. — На обратном пути мы наверняка с ним встретимся.
— А?
Дитин остолбенел. Поразмыслив, он начал о чём-то догадываться и со страхом посмотрел на Ли Чаншоу.
Чтобы тягаться с этим человеком, даже если его хозяина и Милэ связать вместе, сил всё равно не хватит…
Будучи божественным зверем, Дитин не обладал великой способностью «предвещать удачу и избегать беды», как Байцзэ, лидер среди благих зверей. Однако благодаря умению слышать сердца живых существ, он всё же считался существом «смышлёным».
Если эта поездка затеяна не ради поисков Милэ, да ещё и в такой далёкий малый мир, то…
Заманил пса, чтобы прирезать?
Дитина затрясло, его большие глаза подернулись влагой.
Он так и знал! Божественные звери вроде него — это именно те, кого больше всего опасаются такие мастера интриг и расчётов, как Владыка Синцзюнь!
Но он почти никогда не мог услышать мысли этого человека!
Более того, по мере роста уровня культивации Ли Чаншоу, Дитин, даже если прикладывал все силы, не мог уловить ни единого слова!
Дитин по разным каналам и разными способами тоже разузнал кое-какие новости. Он понимал, что этот истинный бог из рода людей ведёт партию с самим Даоцзу…
Насколько же жестоким должен быть тот, кто способен играть против Даоцзу!
Всё, конец. Чем больше он думал, тем сильнее убеждался: Владыка Синцзюнь выманил его сюда лишь для того, чтобы поберечь чувства его хозяина — чтобы тот не слишком горевал.
Что же делать?
Силой его не одолеть, сбежать тоже не выйдет.
Даже если он закричит «спасайте», кто в Трёх Мирах сможет остановить карающий меч Тайбай Синцзюня?
— М? — Ли Чаншоу обернулся и взглянул на Дитина. — Ты чего там сзади жмёшься?
Тот, весь дрожа, подобрался ближе. Он хотел спросить прямо, но боялся, что вопрос станет его смертным приговором. Оставалось лишь лихорадочно соображать, как спасти жизнь.
Ли Чаншоу правил облаком, покидая пределы мира. Теперь, в совершенстве владея техникой Перемещения Врат, он чувствовал себя уверенно и спокойно.
В пустоте сияла величественная звёздная река. Мириады миров казались издалека спиралевидными галактиками.
— Дитин, — заговорил он. — Когда ты родился? В эпоху Юаньгу? Или Шангу1?
— В Шангу, в самом её начале, — поспешно ответил Дитин.
Ли Чаншоу медленно кивнул и улыбнулся:
— Чем глубже я познаю Небесное Дао, тем к более любопытным выводам прихожу. Небесное Дао вывело три тысячи Великих Дао, составляющих основу мира Хунхуан, и овладело всеми правилами мироздания. Однако оно не всеведающее и не всемогущее, в нём всегда есть изъяны. Самый простой пример — сердца живых существ. Небесное Дао не способно просчитать их помыслы. Ведь так?
Дитин сглотнул и прошептал:
— А мы можем сменить тему?
— Нет.
— Это… это… — Дитин был готов расплакаться. — Не таким существам, как я, обсуждать Небесное Дао. Вы — Дуньцюй-дэ-и2, а я всего лишь скромный ездовой зверь. Я не выдержу и одного взгляда дедушки Даоцзу.
Ли Чаншоу невольно рассмеялся:
— Ты и впрямь хорошо осведомлён.
Дитин молча пару раз стукнул себя лапой и, опустив голову, вздохнул:
— Владыка Синцзюнь, если вы хотите прикончить меня, дайте мне хотя бы возможность оправдаться.
Ли Чаншоу заложил руки за спину и с улыбкой спросил:
— Тогда угадай, о чём я хотел сказать только что?
Дитин горько усмехнулся:
— Если я угадаю правильно, вы решите, что я могу читать ваши мысли, и пришибёте меня одним ударом ладони…
— Просто гадай, — серьёзно сказал Ли Чаншоу. — Если бы я хотел убить тебя, у меня нашлись бы тысячи способов, и для этого вовсе не обязательно было тащить тебя сюда. Мы здесь лишь потому, что это место достаточно удалено от Пяти Континентов.
— Вы хотите таким способом выманить Милэ?
— Попытаться стоит в любом случае, — ответил Ли Чаншоу. — Милэ сейчас работает на Небесное Дао. А Небесное Дао не хочет, чтобы я вмешивался в грядущее Освящение Богов, и потому будет мешать моему возвращению на Пять Континентов. Если Милэ захочет спрятаться под защитой Небесного Дао, мне будет действительно трудно его найти. Но когда Дао понадобятся инструменты, оно само вспомнит о Милэ.
Дитин промолчал.
Тогда зачем вы потащили меня с собой?!
Конечно, вслух он этого спросить не посмел. Хотя Тайбай Синцзюнь и называл себя «не злым богом», на деле… Кто понимает, тот понимает.
— Пользуясь случаем, я хочу спросить тебя ещё об одном, — продолжил Ли Чаншоу. — Если не ответишь честно, в Башню Перерождения можешь не возвращаться.
Дитин тут же подобрался, каждая его шерстинка ловила слова Ли Чаншоу.
— Откуда вообще взялись божественные звери? — спросил Ли Чаншоу. — И ради чего они рождаются?
Дитин опешил. Откуда ему знать, ради чего он родился? То благовещее облако, из которого он появился, не было живым существом — просто сгусток духовной энергии лин-ци.
— Как и ожидалось от Владыки Синцзюня! — Дитин поднял переднюю лапу с оттопыренным большим пальцем. — Этот вопрос прямо-таки зрит в самую суть жизни, в самую квинтэссенцию божественных зверей! То есть… хорошо!
Ли Чаншоу взглянул на него:
— Хватит болтовни. Я всё ещё помню каждую твою ошибку и каждую обиду, что ты мне нанёс в прошлом.
Дитин едва не плакал:
— Я правда не знаю ответа. Вам стоит спросить старшего Байцзэ. Байцзэ-цяньбэй — великий мастер исконного начала, который позже стал благовещим зверем, их тоже называют божественными зверями.
— С древних времён в Хунхуане всё, что связано с «божественным», так или иначе связано с иерархией Небесного Дао, — сказал Ли Чаншоу. — Даже предки-ву не исключение. Владыка воды Гунгун и владыка огня Чжужун когда-то оставили свой след в Небесном Дао, потому что владели силой правил. Кажется, имя «божественного зверя» закрепилось за тобой ещё с эпохи Шангу, верно?
Дитин поспешно спросил:
— Вы ведь не подозреваете, что я как-то связан с Небесным Дао?
— Отнюдь, — спокойно ответил Ли Чаншоу. — Но как именно реализуется твоя способность слышать помыслы всего сущего?
Это был уже второй раз, когда зверь впал в ступор. У Дитина внезапно возникло чувство, что лучше всех его знает не он сам, а этот юноша из рода людей, чьё понимание Дао явно достигло невообразимых высот.
— Владыка Синцзюнь, мне это доподлинно неизвестно, — вздохнул Дитин. — Я… вы действительно поставили меня в тупик своими вопросами. В самых первых моих воспоминаниях я был внутри облака тумана, которое медленно дрейфовало в одном из больших миров. Духовная энергия лин-ци со всего мира стекалась ко мне. Уже тогда я мог слышать мысли существ в радиусе десятков тысяч ли. А когда я покинул тот туман, будучи ещё крохотным зверьком длиной всего в один чи, я начал странствовать по миру. Проблема в том, что я не могу отключить свою способность. Она словно часть меня, я обязан слушать эти голоса. Стоило мне услышать чью-то злобу в мой адрес, я тут же уходил прочь. Так я постепенно познавал коварство человеческих сердец и сложность живых существ. А когда опомнился, уже добрался до края трёх тысяч миров. Я хотел уйти в Море Хаоса, потому что не любил слушать мысли всех этих созданий. В них слишком много тьмы, слишком много греха, слишком много того, что напоминает зловонный ил…
— Но дыхание Хаоса заставило меня отступить в нерешительности. Мы — существа, чье существование неразрывно связано с миром Хунхуан. Даже если мы способны противостоять дыханию Хаоса, то без такой идущей против воли небес божественной способности, как Пятицветный Божественный Свет Кун Сюаня, пребывание в Море Хаоса станет для нас подобно добровольному изгнанию.
— Я боялся смерти, а потому остановился в одном из Малых Тысячных Миров, подальше от прочих живых существ, и погрузился в холодный, одинокий сон.
— Когда я проснулся, то встретил своего хозяина…
Ли Чаншоу слушал неторопливый рассказ Дитина, анализируя возможные логические прорехи в его словах.
Дитина привлекло незапятнанное сердце Дао1 Дицзана, и подле него он обрел редкое спокойствие.
- Дао-синь (道心, dàoxīn) — «сердце Дао», духовное средоточие, отражающее чистоту помыслов и волю практика на пути к истинному познанию. ↩︎
- Дуньцюй-дэ-и (遁去的一, dùnqù de yī) — «Ускользающая Единица», единственная переменная из пятидесяти основ Дао, позволяющая изменить предписанную судьбу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
