Ян Цзянь опустил взгляд на Цзиньгуан-шэнму и бесстрастно произнес:
— Если шибо считает это неуместным, я немедленно конвоирую её на Помост Дарования Богов. Но если шибо настаивает на расправе…
Ян Цзянь готов принять бой.
— Ты!
— Довольно! Нечего людей смешить!
Гуанчэнцзы появился сбоку и, нахмурившись, сказал:
— Ян Цзянь, отступи. Сейчас время Великой катастрофы, и её ход требует гибели сильных существ, чтобы восполнить баланс. Твой шибо Вэньшу делает это вовсе не ради вымещения злобы. Если Цзиньгуан погибнет сегодня, то завтра наше учение Чань потеряет на одного человека меньше. Отступи.
Ян Цзянь, нахмурившись, посмотрел на Гуанчэнцзы и холодно ответил:
— Да-шибо, раз уж Ян Цзянь сказал эти слова, он не станет забирать их назад.
— Ян Цзянь, — вздохнул Юйдин-чжэньжэнь, — вернись.
Ян Цзянь подсознательно сжал трезубое копье с двумя лезвиями, затем медленно выдохнул и, ничего больше не говоря, развернулся и направился к военному лагерю.
Вэньшу холодно хмыкнул. Оказавшись в неловком положении, он поднял меч и направился к Цзиньгуан-шэнму.
Цзиньгуан-шэнму смотрела в спину Ян Цзяню. С трудом поднявшись, она отвесила ему даосский поклон и повернулась к Вэньшу. Несмотря на то, что её бессмертные силы были запечатаны, она всё же подняла свой короткий меч, хотя ноги её едва держали.
— Всё это ради того, чтобы наше учение Чань понесло меньше потерь.
Холодно бросив эту фразу, Вэньшу с расстояния в несколько сотен чжанов направил в неё драгоценный меч. Он небрежно взмахнул пальцами, и сияние клинка вот-вот должно было рассечь белоснежную шею Цзиньгуан-шэнму, а кровь — окрасить её светло-белое платье.
Цзиньгуан-шэнму плотно сжала губы, не проронив ни слова; в её глазах застыла мертвенная тишина.
«Брат… Гунмин-шиди… Раньше Цзиньгуан доставляла вам слишком много хлопот».
— Вон!
Раздался внезапный резкий окрик, и её скованная сила без всякого предупреждения освободилась. Цзиньгуан-шэнму ошеломленно смотрела на застывшее перед ней сияние меча. Она видела, как изящная рука, белая, словно стебель цун-бая1, слегка сжала лезвие, и меч мгновенно рассыпался в крошку…
Раздался мелодичный звон.
Золотистая газовая ткань медленно опустилась, и на руинах Строя Десяти Погибелей словно из ниоткуда возникла фигура в длинном платье. За её спиной и в воздухе еще таяли остатки даосской рифмы, очерчивая след её невероятно быстрого появления.
Длинные волосы плавно развевались на ветру, стройная фигура застыла в гордой позе. Когда её фениксовые очи скользнули по даосу Вэньшу, тот подсознательно отступил на полшага.
От неё исходила неистовая свирепость и подавляющая мощь.
Учение Цзе, Цзинь Лин.
— Я не хотела являться, — бесстрастно произнесла Цзинь Лин Дашэнь. — Сейчас мне это совсем не с руки, но не слишком ли далеко зашли вы, почтенные из учения Чань?
Сказав это, Цзинь Лин Дашэнь повернула голову и посмотрела на шимэй Цзиньгуан сложным взглядом.
— Шицзе… — тихо позвала Цзиньгуан. — Вы же не…
— Я отправлю тебя на Помост Дарования Богов, — спокойно ответила Цзинь Лин Дашэнь и протянула руку, чтобы взять Цзиньгуан за локоть.
Силуэт Гуанчэнцзы мелькнул, и он появился в сотне чжанов перед Цзинь Лин. Чи Цзинцзы, даос Вэньшу, Пусянь-чжэньжэнь и Цыхан-шимэй тут же поспешили к нему и встали за спиной.
Гуанчэнцзы произнес:
— Раз уж даою2 явилась, почему бы нам сегодня не обменяться опытом в бою?
— Неужели вы думаете, что сможете меня удержать?
Уголок губ Цзинь Лин Дашэнь слегка дрогнул. Она отпустила руку Цзиньгуан, развернулась и явила свое восьмирукое дхармическое тело. В руках она держала Жуи Дракона и Тигра, Пагоду Четырёх Образов, Меч Летающего Золота, а пальцы сложила в печати Лотоса, Солнца и Луны, и Звёзд.
Призванный ею свет светил озарил всё вокруг, всколыхнув духовную энергию в радиусе десяти тысяч ли. Её длинные волосы развевались, глаза окрасились золотом, и даже Гуанчэнцзы с Чи Цзинцзы ощутили на себе незримое давление её даосского состояния.
Первая бессмертная дева учения Цзе, Цзинь Лин Дашэнь!
— В бой.
Гуанчэнцзы прищурился. Держа в руках Печать Фаньтянь, он и Цзинь Лин Дашэнь одновременно исчезли, оставив после себя лишь тающие на ветру призрачные тени.
В небе внезапно забурлила духовная энергия, слои облаков и тумана были разогнаны мощной ударной волной, обнажив чистое небо. Два потока света на огромной скорости столкнулись в вышине. Огромная Печать Фаньтянь давила сверху, но была опрокинута призрачным образом нефритового жуи!
Чи Цзинцзы, держа Зеркало Инь-Ян, негромко произнес:
— Пойду помогу шисюну!
С этими словами он взмыл в небо. Два луча, черный и белый, перевернули небесный свод, и преследующих друг друга фигур стало уже три…
Однако не прошло и четверти часа, как Чи Цзинцзы и Гуанчэнцзы оказались подавлены! Двое даосов, сражаясь вместе и используя духовные сокровища высшего качества — Печать Фаньтянь и Зеркало Инь-Ян, — были наголову разбиты Цзинь Лин Дашэнь, не имея возможности даже нанести ответный удар!
Вэньшу, Пусянь и Цыхан переглянулись и тут же бросились в облака, каждый применив свои магические артефакты, чтобы отвлечь внимание Цзинь Лин Дашэнь.
Цзинь Лин Дашэнь издала низкий рык, в её голосе звучала решимость, а мощь её Великого Дао устрашила бесчисленное множество бессмертных и смертных!
Во дворце Бию Тунтянь Шэнжэнь внезапно открыл глаза и, рассекая пространство, бросился наружу.
Внутри главного зала дворца Бию Чжао Гунмин пребывал в смятении. Шепнув несколько слов Добао-даожэню, он отступил в угол зала. Применив формулу, переданную ему Ли Чаншоу, он с трудом перенес частицу своего сознания в бумажного даоса в пещере Рофу. Распространив бессмертное восприятие, он не обнаружил там своей супруги.
«Разве она не была здесь только что?»
Чжао Гунмин слегка нахмурился, его даосское сердце необъяснимо дрогнуло, и он тут же вскочил на ноги.
— Что случилось? — спросил Добао.
В глазах Чжао Гунмина промелькнуло раздумье, и он с улыбкой ответил:
— Ничего, я беспокоюсь о Цзинь Лин, вернусь в пещеру Рофу, посмотрю, как она, и скоро буду обратно.
— Уделяй шимэй Цзиньлин больше внимания, — улыбнулся Добао-даожэнь. — Мы ведь никогда не растили детей, опыта в этом нет, так что будь заботлив.
— Хорошо, — улыбнулся Чжао Гунмин. Вокруг него засияли двадцать четыре светящиеся точки, которые превратились в потоки света и унеслись вдаль.
Добао-даожэнь потер усталое лицо и обратился к стоящим перед ним шиди и шимэй:
— Попробуйте еще раз, вдруг получится открыть Облачное зеркало. Нам нужно хотя бы ясно видеть, что сейчас происходит в Строе Десяти Погибелей.
У Дан-шэнму ответила:
— Сифан Чжуньти вмешался и разорвал связь того пространства с внешним миром. Боюсь, нам остается только отправиться туда самим.
Добао вздохнул:
— Цинь Вань и остальные, боюсь, уже погибли при разрушении строя. С двенадцатью Золотыми Бессмертными нелегко совладать… Эх, прав был учитель: выход во внешний мир — это всегда беда.
Над Восточным морем Чжао Гунмин хмурился, в его душе не осталось и следа от былого спокойствия. Сифан Чжуньти явился лично, его святое очарование окутало земли вокруг горы Цишань на десять тысяч ли; супруги нет в пещере; Строй Десяти Погибелей неизбежно будет разрушен…
У Чжао Гунмина и Цзиньгуан в прошлом был период неподобающих отношений. Хоть между ними ничего и не произошло, они всё еще были тесно связаны. К тому же супруга раньше упоминала об этом и даже сердилась.
Внезапно Чжао Гунмин ощутил легкую вибрацию в законах пространства, и источником этой вибрации было…
Глаза Чжао Гунмина округлились.
Святое очарование Дао! Сразу два святых очарования! Очарование Дао его собственного учителя и второго шибо столкнулись друг с другом!
Что происходит? Почему это случилось?!
В сердце Чжао Гунмина закралось дурное предчувствие. Двадцать четыре звезды вокруг него ярко засияли, и он устремился к горе Цишань на Южном Континенте во много раз быстрее, чем прежде.
«Не ходи туда, ни в коем случае не ходи! Тот старик с фонарем — это Сифан Чжуньти. Святые уже явились, Строй Десяти Погибелей стал ловушкой для последователей учения Цзе. Ты же ещё и дитя под сердцем носишь!»
— Цзинь Лин! Отпусти его! Что ты задумала!
В небе над горой Цишань несколько мастеров учения Чань окружили Цзинь Лин Дашэнь. На левом плече Гуанчэнцзы виднелась рана от меча, грудь Чи Цзинцзы была вмята, Пусянь и Цыхан также были ранены.
Поодаль остальные из двенадцати Золотых Бессмертных и прочие последователи учения Чань с мрачными лицами наблюдали за окруженной Цзинь Лин Дашэнь.
В этот момент Меч Летающего Золота был приставлен к горлу Вэньшу. Его первородный дух был запечатан, всё тело стянуто бессмертными путами — он стал «заложником» Цзинь Лин Дашэнь. Сама она не была ранена, но её дыхание было сбивчивым, а магические силы на исходе. Если бы не её нынешнее состояние, она бы не прибегла к подобным мерам.
Цзинь Лин Дашэнь бесстрастно произнесла:
— Я сохраню жизнь Вэньшу в обмен на жизнь моей шимэй Цзиньгуан. Я сама отправлю её на Помост Дарования Богов, и на этом дело будет кончено. Согласны?
В глазах Гуанчэнцзы промелькнул гнев, но дрожь в левой руке напоминала ему, насколько могущественна стоящая перед ним старшая ученица внутреннего круга и глава всех бессмертных дев учения Цзе.
Не проявишь решительность, когда нужно действовать, — сам же пострадаешь от возникшей смуты1. Гуанчэнцзы бросил взгляд на Юйдин-чжэньжэня, который всё ещё стоял в военном лагере, и холодно хмыкнул:
- Дан дуань бу дуань, фань шоу ци луань (当断不断反受其乱, dāng duàn bù duàn fǎn shòu qí luàn) — китайское изречение о том, что нерешительность в нужный момент приводит к ещё более тяжёлым последствиям. ↩︎
- даою (道友, dàoyǒu) — «сотоварищ по Дао», вежливое обращение к тем, кто следует по пути самосовершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
