— Добро.
Святая Матерь Цзиньлин не стала медлить и небрежно бросила Вэньшу в сторону бессмертных учения Чань.
Гуанчэнцзы сделал знак рукой; хотя на лицах бессмертных учения Чань отразилось нежелание, они не стали ничего говорить и один за другим опустились в военный лагерь.
Святая Матерь Цзиньлин посмотрела на Цзинь Гуан внизу и произнесла:
— Шимэй, я провожу тебя.
В её голосе прибавилось нежности, но в то же время слышалась трудноскрываемая усталость.
Цзинь Гуан с дрожью в голосе выкрикнула её имя и только собиралась взлететь на облаке, как внезапно, без всякого предупреждения, обрушилось мощное давление!
Фигура Цзинь Лин на облаке дрогнула и осела, она тут же вскинула голову к небу.
Там стоял старый даос с фонарём в руке; в его глазах читалась неприкрытая жажда убийства. Не проронив ни слова, он нанёс удар левой ладонью, обрушивая её на Цзинь Лин!
— Западное учение!
Процедила сквозь зубы в ярости Цзинь Лин, но, ни капли не испугавшись, окутанная золотым светом, устремилась ввысь.
Её дхармическое тело ярко воссияло, а сокровища полетели в небо навстречу врагу.
— Сияние рисового зернышка.
Спокойным голосом произнёс старый даос с фонарём, и призрачный оттиск его ладони внезапно из полупрозрачного стал невероятно плотным. Подобный великой горе, подобный обрушению небес, он нёс в себе беспредельную магическую силу, способную, казалось, раздавить всё живое.
Несколько лучей от сокровищ врезались в центр этой ладони, сдерживая её натиск.
Старый даос с фонарём нахмурился.
У него, разумеется, были различные способы ведения боя, но для святого использовать что-то, кроме простейших приёмов, значило бы слишком высоко ценить этих ничтожных муравьёв.
Но в этот миг дхармическое тело Святой Матери Цзиньлин ударило снизу вверх, почти развеяв гигантскую руку…
— Святая Матерь Цзиньлин, неужели ты и дальше смеешь проявлять неучтивость к бедному даосу? Неужто ты думаешь, что я не смогу убить тебя? Смехотворно!
Старый даос с фонарём убрал драгоценный светильник, и в его руке появилось Древо Семи Сокровищ, которым он слегка взмахнул в сторону Святой Матери Цзиньлин.
Семицветное сияние, подобно радуге, заполнило небосвод и превратилось в семь потоков света, рухнувших на Цзинь Лин.
Многочисленные сокровища, что призвала Цзинь Лин, при соприкосновении с этим радужным светом теряли свою духовную суть; они не смогли сдержать удар и на мгновение.
Семь потоков света переплелись и закружились, превратившись в нечто похожее на комету, и столкнулись лицом к лицу с поднятыми восемью руками Святой Матери Цзиньлин.
— Пфу…
Святая Матерь Цзиньлин, склонив голову, сплюнула кровь. Её лицо смертельно побледнело, дхармическое тело мгновенно оказалось запечатано, а саму её с силой отбросило вниз. Однако ей пришлось направить все остатки подвластной ей магической силы на защиту живота, принимая основной удар на себя.
С грохотом Святая Матерь Цзиньлин рухнула в Формацию Десяти Погибелей.
На поверхности земли проступили переплетающиеся «отражения принципов Дао», подобные жилам самой земли; они полностью поглотили силу удара Святой Матери Цзиньлин.
Это Небесное Дао оберегало землю, дабы не допустить гибели всего сущего.
— Шицзе!
Выкрикнула Цзинь Гуан и бросилась к Святой Матери Цзиньлин, но та остановила её, подняв левую руку.
Святая Матерь Цзиньлин сделала неглубокий вдох, тыльной стороной ладони стерла кровь с губ и медленно поднялась из неглубокой воронки, устремив пристальный взор на старого даоса в небе.
В этот миг старый даос с фонарём явил свой истинный облик; держа в руках Древо Семи Сокровищ, он безмятежно восседал в пустоте. Это был святой Сифан Чжуньти.
Не дожидаясь, пока Цзинь Лин заговорит, Сифан Чжуньти снова взмахнул драгоценным древом в её сторону.
В глазах Святой Матери Цзиньлин вспыхнуло золотое пламя!
— Цзинь Лин, сегодня бедный даос сведёт с тобой счёты за карму разрушения врат моей Западной обители.
— Ну давай же!
Негромко выкрикнула Святая Матерь Цзиньлин. Её длинные волосы были в беспорядке, но взор напоминал взор бога смерти.
Золотое пламя взметнулось с новой силой!
Глаза Сифан Чжуньти были полуприкрыты. Древо Семи Сокровищ в его руках засияло золотом и серебром; при каждом легком взмахе в небе рассыпались мириады звезд, что обрушивались на землю в радиусе десятков ли.
На земле проступили переплетающиеся красно-синие клетки, вновь явились жилы земли, и фигура Святой Матери Цзиньлин снова взмыла вверх.
Цзинь Гуан почти прокусила нижнюю губу, пытаясь с мечом в руках последовать за ней, но обнаружила, что находится под давлением святого; едва она шевельнулась, как колени подогнулись, и она упала ниц.
Золотое пламя было отброшено назад взрывами бесчисленных потоков света. Даже земля, укрепленная Небесным Дао, в радиусе трех чжанов прямо под Святой Матерью Цзиньлин превратилась в груду обломков и мелкого песка…
Когда сияние рассеялось, Святая Матерь Цзиньлин стояла на одном колене, опираясь левой рукой на Летающий золотой меч, а правой прикрывая живот. В её глазах читались гнев и ярость, но также печаль и боль.
«Детки… не повезло вам с такой матерью, верно? Но ваша мать никогда не признавала поражений, никогда не знала страха. Я виновата перед вами, но ни о чём не жалею. Ну и что, что он святой! Что с того, что он святой!»
Святая Матерь Цзиньлин была вся в крови, но, мелко дрожа, она медленно поднялась. Её взгляд оставался свирепым, а длинный меч был весь в зазубринах.
— Если бы я родилась на десять юаньхуэй1 раньше, то не видать бы вам, западным святым, плодов Дао!
Казалось, Сифан Чжуньти был разгневан; драгоценное древо в его руках ярко вспыхнуло, и потоки света яростно обрушились на Святую Матерь Цзиньлин!
Цзинь Лин вскинула меч, и её магическая сила хлынула наружу бурным потоком!
За пределами мира, в неком месте, где пространство и время были искажены, Тунтянь Шэнжэнь с налитыми кровью глазами смотрел на даоса средних лет перед собой. Тени мечей в его руках метались, но даос средних лет раз за разом отражал их.
— Шисюн, умоляю тебя, дай мне пройти и сразить Сифан Чжуньти!
Юйцин Юаньши слегка нахмурился и лишь покачал головой. Его нефритовый жезл жу-и источал заполняющий всё вокруг лазурный свет, преграждая путь теням мечей Тунтянь Шэнжэня.
Тунтянь Шэнжэнь прекрасно понимал, что их силы равны; если Юйцин Юаньши не пропустит его, ему придется сражаться сотни лет, прежде чем появится шанс на победу.
В этот самый момент Святая Матерь Цзиньлин готовилась принять последний удар Сифан Чжуньти.
Сифан Чжуньти взмахнул Древом Семи Сокровищ — на сей раз без всякой пощады. В его глазах уже читалось предвкушение удовлетворения от уничтожения столь сильного мастера.
— Второй брат!
Тунтянь Шэнжэнь вскричал в ярости:
— Цзинь Лин беременна! Она носит ребенка!
Юйцин Юаньши слегка нахмурился, в его взгляде промелькнуло мимолётное колебание. Закрыв глаза, он тихо вздохнул, и за его спиной возник призрачный образ Знамени Пангу.
— Раз уж всё зашло так далеко, не вини бедного даоса в жестокосердии.
Тунтянь Шэнжэнь внезапно успокоился, крылья его носа едва заметно подергивались, длинные волосы развевались за спиной. Меч Цинпин издал тихий звон, а четыре меча Чжусянь закружились вокруг его тела; пальцы левой руки сложились в жест меча.
Он больше не произнес ни слова и двинулся вперед. Его взор был чист и безмятежен, но острие меча, казалось, вот-вот рассечет оковы этого мироздания.
Лицо Юйцин Юаньши стало невероятно серьезным. Призрачный образ Знамени Пангу обрел плотность и превратился в защитное сокровище, воздвигнув вокруг барьеры из рифм Дао сотворения мира.
За пределами этого пространства! Луч семицветного света поглотил фигуру Святой Матери Цзиньлин!
Магическая сила вокруг тела Святой Матери Цзиньлин стремительно истощалась; казалось, она вот-вот обратится в прах, как вдруг в её животе вспыхнули две точки звездного света — синяя и пурпурная.
Шух!
Рядом со Святой Матерью Цзиньлин возникли два призрачных силуэта младенцев. Они одновременно подняли головы, глядя на Сифан Чжуньти, сжали кулачки, стиснули зубы и развернули два слоя тонкого сияния, которое на мгновение смогло противостоять семицветному лучу.
Небо внезапно превратилось в ночное, и две великие звезды — пурпурная и синяя — раскинулись по небосвод, испуская ослепительно яркие вспышки.
В Зале Высшего Неба Юйди Саньхао, наблюдавший за всем этим, резко вскочил со своего места.
— Сыюй2! Звезды Сыюй! Дети в утробе Святой Матери Цзиньлин — это Императорские звезды Цзывэй и Гоучень из числа Сыюй!
Юйди Саньхао уже был готов броситься к облачному зеркалу перед собой. Сейчас Императорские звезды защищали мать, но они могли продержаться лишь миг — разве им под силу сдержать удар святого!
Во Дворце Пурпурного Неба статный старец уже нахмурился и сложил пальцы в жест меча, собираясь нанести удар вниз.
В это самое мгновение! Быстрее, чем удар грома, ниспосланный Юйди Саньхао, стремительнее, чем жест Даоцзу.
Пространство подле Святой Матери Цзиньлин внезапно разорвалось, и оттуда выскочила фигура. Вслед за этим разлом захлопнулся, оставив ни с чем нескольких преследовавших её даосов в серых одеждах.
Выскочившая фигура метнулась к Святой Матери Цзиньлин, загородив её спиной от Сифан Чжуньти. Сначала пришелец принял семицветный столб света на собственное тело, а затем силы Инь и Ян за его спиной сплелись в призрачный образ Тайцзи-ту, полностью поглотив сияние.
— Чангэн…
Тихо позвала Святая Матерь Цзиньлин. Она бессильно начала заваливаться назад, но её подхватила бессмертная сила и нежно отодвинула в сторону.
Пришедший поднял голову к облакам; Тайцзи-ту развернулось, накрыв собой территорию в десять ли.
Его одеяние было местами разорвано, дыхание слегка сбито. Теперь он смотрел на Сифан Чжуньти, и в его глазах светилась легкая насмешка.
И кто же это был, если не Ли Чаншоу?
Ли Чаншоу окинул взглядом Цзинь Лин, затем Цзинь Гуан, после чего посмотрел на Ян Цзяня и Юйдина в военном лагере.
Он не стал ничего говорить, лишь тихо вздохнул.
Он понимал, почему Цзинь Лин не смогла удержаться и явилась, хотя прекрасно знала, что святой Чжуньти находится здесь.
Те несколько фраз, что Цзинь Лин произнесла ранее, касались отправки Цзинь Гуан на террасу Фэншэнь, но бессмертные учения Чань отступили, и тогда вперёд вышли Эршэнжэнь учения Сифан.
- юаньхуэй (元会, yuánhuì) — единица измерения времени в древнекитайской космологии, равная 129 600 годам. ↩︎
- Сыюй (四御, sìyù) — Четыре Небесных Монарха, высокопоставленные божества в даосском пантеоне, помогающие Верховному Небесному Императору управлять мирозданием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
