Всё напоминало сон.
Словно он грезил наяву.
Вэнь Чжун что-то вспомнил, немедленно встал и раздавил в руке яшмовую подвеску, а осколки убрал в магическое сокровище в рукаве.
Помолчав некоторое время, Вэнь Чжун осмыслил все переданные в ней слова, а затем тихо вздохнул с облегчением.
За стенами шатра сияло яркое солнце, в лучах которого плясали редкие пылинки.
Вэнь Чжун шаг за шагом выходил наружу, и вокруг него словно возникали призрачные видения, являя картины прошлого.
— Отныне я буду звать дафу своим учителем. Прошу, учитель, наставляйте меня, а ваш ученик Цзы Шоу клянётся следовать вашим урокам и стать достойным правителем.
— Учитель, смотрите, я могу поднять этот треножник!
— Учитель, как же ваш ученик ненавидит их! Ненавидит! Министры сговариваются с чжухоу, знать ведёт тайную переписку! Неужели наследие предков погибнет в моих руках!
— Что же мне делать? Я зовусь «одиноким», но этим чэн-гу-дао-гуа1 не добиться их страха. Кто на самом деле проявит ко мне хоть каплю почтения, услышав обращение «ван»?
— Учитель, сколько ещё суждено просуществовать великой Шан?
— Учитель…
— Шифу, что с вами?
Вэнь Чжун очнулся от забытья, услышав голос своего ученика, который применил магию звука, и ласково улыбнулся.
— Как подготовка армии?
— Три армии готовы и выстроены в боевые порядки. Через час мы сойдёмся в ближнем бою с войсками Чжоу.
Вэнь Чжун медленно кивнул, взял золотую плеть, поданную стоявшим рядом воином, и вскочил на спину черного цилиня.
— Пусть барабаны бьют громче, я их не слышу!
— Слушаюсь!
…
На облаке тихо сидел бумажный даос Ли Чаншоу. Он наколдовал из тумана низкий столик, достал кувшин особого вина из Яочи и неспешно пил в одиночестве в небесной вышине.
Между небом и землёй воцарилась суровая тишина, а плотные толпы людей казались слоем в семь-восемь чи, покрывающим землю.
Кто-то первым издал клич — и запели тетивы луков, загрохотали колеса, заржали диковинные звери и застучали копыта коней. Миллионы простых людей в едином порыве взревели, и волны их яростной крови устремились к небесам.
Битва началась.
Бессмертные смешались с простыми смертными: летали смертоносные мечи, ослепительно сияли магические артефакты.
Полководцы проявляли отвагу, способную остановить тысячи врагов; отряды силачей взмахивали тяжелыми молотами, сокрушая всё на своём пути и сметая вражеские ряды.
Государства Шан и Чжоу, учения Цзе и Чань — обе стороны применяли всё своё мастерство, сойдясь в яростной схватке.
Среди тех и других были такие, как Вэнь Чжун — культиваторы, глубоко увязшие в делах смертных и не способные вырваться. Сейчас они, не страшась бремени кармических грехов, применяли магию для истребления врагов.
Все они были лишь мелкими небожителями, потерявшими себя в бесконечных величаниях «бессмертный мастер» и «старший».
В то же время Ян Цзянь, Нэчжа и Лэй Чжэньцзы преследовали бессмертных учения Цзе, не трогая простых людей.
Посмотрите на Вэнь Чжуна: верхом на черном цилине, с открывшимся во лбу оком, он одной лишь золотой плетью одолел десяток бессмертных учения Чань и уже готов был пробить брешь в боевом строю чжоусцев.
Вдруг раздался громовой раскат, и слева ударил Лэй Чжэньцзы. Окутанный молниями, он преградил путь Вэнь Чжуну своим стальным посохом.
Вэнь Чжун впал в неистовство, сжигая свой изначальный дух и круша всё на своём пути, не считаясь ни с чем.
Боевой дух армии Шан взлетел до небес, всё войско двинулось в лобовую атаку, невзирая на хитроумные построения армии Чжоу и острые ловушки перед их рядами.
Полдня длилась резня, и реки крови залили землю.
На закате Сици пал.
Воины Шан обезумели от крови, но остатки армии Чжоу проявили необычайную стойкость; сражаясь, они отступали, пока не окружили элиту шанских войск у восточных ворот Сици.
Внезапно шедшие следом части Шан получили приказ Вэнь Чжуна и, недоумевая, начали отступать к ближайшим заставам.
А когда они отошли, две крупные армии с юга и севера подошли к стенам Сици — это «как раз вовремя» подоспели силы союза двух чжухоу.
Внутри Сици Вэнь Чжун со своими оставшимися воинами сражался насмерть. Его ученики уже погибли, верные генералы пали.
Черный цилинь был разбит вдребезги кулаком Ян Цзяня.
Золотая плеть была выбита Огненным копьём Нэчжи.
Божественный свет, исходящий из вертикального ока во лбу Вэнь Чжуна, не мог повредить крылья Ветра и Грома Лэй Чжэньцзы.
Те десять с лишним культиваторов учения Цзе, что внезапно прибыли на подмогу, были перехвачены бессмертными учения Чань, и на земле прибавилось ещё десять кучек пепла.
— Вэнь Чжун!
Цзян Шан, восседая на звере Сыбусян, в траурных одеждах и под охраной нескольких слоёв магических стражей, грозно крикнул Вэнь Чжуну, воздев деревянный жезл:
— Ты изначально был бессмертным мужем, зачем же ты помогал тирану Дисиню творить зло! Теперь ты в тупике, почему бы тебе не сложить оружие и не сдаться? Мы помним твою преданность и благородство, поэтому сохраним тебе жизнь!
— Хм!
Вэнь Чжун холодно усмехнулся, и сотни уцелевших воинов за его спиной в ярости уставились на Цзян Шана.
— Презренные мятежники! Как смеете вы бросаться такими наглыми словами! Где Хуан Фэйху? Пусть выйдет сюда!
Цзян Шан прокричал:
— Ты не видишь веления Небес и упрям в своём невежестве! Дисинь жесток, он лишился добродетели, доверия и сердец народа! Учэн-ван Хуан Фэйху не смог больше этого терпеть и прибыл в Чжоу к мудрому правителю, в чём же его вина? Неужели ты не знаешь, что Дисинь, будучи пьяным, пытался обесчестить жену Учэн-вана? И что он довел её до того, что она бросилась вниз с высокой башни!
— Ха-ха-ха, ха-ха-ха!
В глазах Вэнь Чжуна отразилась беспредельная скорбь, он поднял голову и выкрикнул:
— Нам, культиваторам, прекрасно известно, как всё было на самом деле! В гареме Дисиня лишь несколько наложниц. Если бы он действительно был рабом женской красоты, разве всё было бы так? Хуан Фэйху! Ты действительно достоин той милости, которую ван оказывал тебе, и достоин титула «Учэн», что носишь на своих плечах!
— Пути наши разошлись, нам не о чем договариваться.
Цзян Шан высоко поднял деревянный жезл, готовясь обрушить его на Вэнь Чжуна.
— Постой!
Раздался тихий окрик и лязг доспехов. Хуан Фэйху, восседая на Пятицветном божественном быке, подъехал ближе, спрыгнул на землю и, подобрав полы одежд, медленно опустился на одно колено.
— Фэйху подвёл тайши, но не подвёл вана!
Вэнь Чжун в гневе разразился ругательствами:
— Ты, изменник!
Хуан Фэйху сложил руки в жесте почтения, в его глазах читалась мука, и он медленно закрыл их.
— Фэйху пришёл проводить тайши в последний путь.
Вэнь Чжун горько улыбнулся, и гнев в его взгляде поутих. Он огляделся вокруг, глядя на божественных полководцев армии Чжоу и на притаившихся среди них бессмертных учения Чань.
Великая катастрофа. Веление Небес.
— Когда же это веление Небес станет стоить человеческих жизней? — пробормотал Вэнь Чжун, и в его взгляде воцарилось спокойствие.
Внезапно его лицо исказилось от ярости, он стремительно бросился вперёд, целя ладонью в Хуан Фэйху!
Но рядом вдруг вспыхнуло пламя, и за спиной Вэнь Чжуна возник огненно-красный каменный столб. На нём появились цепи, которые с силой оттащили тело Вэнь Чжуна назад.
Огненные драконы высунули языки, пламя взметнулось вертикально вверх, заставив многих простых воинов в страхе отступить.
Тело Вэнь Чжуна мгновенно исчезло в огне, он не успел издать ни звука и в тот же миг обратился в пепел.
Прядь угасающей души выскользнула из огня и тут же скрылась в пустоте.
На облаке Ли Чаншоу взмахнул рукой, и душа Вэнь Чжуна внезапно исчезла; божественная сила Фэншэньтая2 на мгновение дрогнула.
В это же время в дворце Шан в Чжаогэ.
За несколькими слоями розовых занавесей Дисинь, спавший в объятиях красавицы, внезапно покрылся холодным потом, а его веки мелко задрожали.
«Ван, ван…»
«Тайши! Тайши, почему твой доспех в таком запустении?»
«Ван, это лишь сон. Старый слуга… эх, старый слуга сегодня погиб в Сици. Но вану не стоит слишком горевать, я ещё смогу отправиться на Фэншэньтай, я не умер по-настоящему, лишь вернулся в мир небожителей. Буду краток, возможность явиться в этот сон продлится лишь мгновение, у меня есть советы по управлению государством для вана! Старый слуга подвёл своё учение, подвёл наставника, но лишь одного я не желаю — подвести вана. Прошу, ван, слушайте внимательно, не упустите ни слова.
Первый совет: признайте свою вину перед страной, объявите об этом по всей Шан, покайтесь в своих проступках. Моя смерть — это шанс. Ван может свалить всю вину на меня, сказав, что ранее старый слуга одурманил вас злыми чарами и так далее. Теперь жестокие казни уже не могут сдержать чжухоу и знать, а лишь дают им повод твердить о вашей порочности.
Второй совет: сплотите народ Шан вокруг себя, того, что мы делали раньше, было недостаточно…»
Во сне Вэнь Чжун говорил очень быстро, слово за словом, но при этом удивительно ясно.
На следующее утро.
Дисинь проснулся и трижды выкрикнул: «Тайши!», после чего зарыдал на ложе так горько, что закашлялся кровью и лишился чувств.
На Фэншэньтае Вэнь Чжун стоял неподвижно, растерянно глядя на знакомые лица, что с улыбками смотрели на него. Он не сдержал глубокого вздоха и низко поклонился, сложив руки в даосском приветствии.
— Провинившийся бессмертный учения Цзе Вэнь Чжун, настоящим прошу о наказании.
- Чэн-гу-дао-гуа (称孤道寡, chēng gū dào guǎ) — «называть себя сирым и одиноким», традиционный способ самоименования китайских правителей, подчеркивающий их уникальный статус. ↩︎
- Фэншэньтай (封神台, fēng shén tái) — Алтарь дарования божественных чинов, место, куда улетают души павших героев для последующего возведения в ранг божеств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
