Глава семьсот пятнадцатая: Даоцзу на пороге!
Дворец Шан, зал Давана.
Незаметно для всех Дисинь перестал быть молодым. Хотя он все еще пребывал в расцвете сил, сейчас, когда он сидел на троне, его могучая фигура казалась ссутулившейся, а в волосах всего за одну ночь прибавилось седины.
Десяток министров сидели за двумя рядами низких столов, храня молчание и не смея проронить ни слова.
Спустя долгое время Дисинь спросил хриплым голосом:
— Есть ли вести?
Ван Шубигань поднялся и произнес:
— Даван, путь от Сици до Чаогэ неблизкий, даже сигнальным огням нужно время, чтобы передать послание…
— Донесение! — внезапно в зал вбежал военачальник. Едва переступив порог, он сложил руки в приветствии и громко прокричал: — Тайши Вэнь Чжун во главе армии взял штурмом город Сици, однако мятежные войска северных и южных чжухоу подоспели вовремя и окружили тайши внутри города. Тайши… пал в ожесточенном бою. Тыловые войска уже отступили к заставам, следуя приказу тайши — оборонять границы государства Чжоу!
— Что?!
— Тайши, как же так!
— Ваше Величество, старый слуга готов повести армию на карательный поход против Чжоу!
Лица министров исказились, некоторые даже впали в смятение и, слишком резко вскочив, опрокинули свои столики.
Дисинь закрыл глаза и промолчал. Его тело слегка дрогнуло несколько раз, но он не допустил никакой потери самообладания.
Когда в зале воцарилась тишина, Дисинь наконец заговорил, и в его дыхании невольно слышалась дрожь.
— Люди, передайте наставления тайши всем верным подданным.
Тут же подошли несколько воинов и разложили перед каждым министром свитки из бамбуковых планок, которые они несли в руках.
Дисинь произнес:
— Тайши попал в западню в Сици и перед смертью явился во сне, оставив шесть стратегий по спасению государства. Кроме первой из них, обсудите остальные пять и придите к решению. Тайши сказал, пусть вся вина ляжет на его плечи, но как Мы можем смириться с этим? В чем вина Шан? Городу Чаогэ облачиться в гао-су1 на десять дней в знак скорби по гибели тайши. Пусть подданные скорбят вместе с Нами, а тех, кто ослушается — казнить. Ван Шубигань.
— Даван, — Би Гань склонился в поклоне.
— Ты временно возьмешь на себя внутренние дела тайши, а Фэй Лянь пусть временно отвечает за внешние. Войны на всех направлениях пока прекратить, найти одно или два малых государства и помиловать их, дабы явить милосердие и справедливость великой Шан. Ван Шубигань, у тебя ци-цяо лин-лун синь2, ты проницателен и мудр, о чем знают все люди Шан, и твоя слава сейчас — самая высокая среди членов правящего дома. Ты должен исправить ошибки Нашего Величества. Напиши прошение с увещеванием, можешь как угодно поносить Нас за промахи и недостатки, а Мы, воспользовавшись моментом, признаем свои ошибки.
Дисинь бессильно вздохнул:
— Тайши сказал, что мы не сбились с пути, просто использовали неверные методы, цели были неясны, а действия слишком решительны. Если бы тайши сказал это в обычное время, Мы бы не поверили, как Мы могли бы поверить? Но он явился во сне перед самой кончиной, и что теперь Мы можем сказать? Довольно, обдумайте хорошенько слова тайши, а Мы вернемся в покои отдохнуть. Отныне Шан лишилась своей опоры, а люди извне плетут заговоры, желая погубить Наше государство. Впереди туманный путь, судьба страны полна тревог. Мы желаем сохранить наследие предков, и для этого Нам нужна ваша полная поддержка. Тайши пал, но Шан пасть не может.
Даван, который еще несколько дней назад был полон воодушевления, поднялся. Его глаза, налитые кровью, пристально оглядели десяток высокопоставленных чиновников. Затем он вздохнул, заложил руки за спину и ушел с возвышения в боковой предел.
Министры дружно поклонились, после чего каждый взял бамбуковый свиток и принялся внимательно изучать вырезанные на нем знаки.
Башня Чжайсин.
Дисинь опустился на мягкую кушетку. Его взгляд был отсутствующим, он молчал, не зная, что сказать.
Сбоку плавно подошла красавица. Ее нежные руки мягко легли на плечи Дисиня, и она тихо позвала:
— Даван, вам не стоит так утруждать себя…
— Айфэй, дай Нам побыть в тишине.
— Даван…
— Уйди.
— Слушаюсь, — Дацзи поспешно отступила на полшага, слегка поклонилась Дисиню и, то и дело оглядываясь, покинула опочивальню.
Она не ушла далеко, а прилегла на кушетку у края роскошного пруда неподалеку. Выпустив немного бессмертного восприятия, она наблюдала за тем, как в просторном зале Дисинь сидел неподвижно, словно глиняная статуя.
На платформе Фэншэнь Вэнь Чжун тихо стоял в юго-восточном углу, подолгу не шевелясь и вглядываясь в легкую дымку облаков, окружавшую это пространство.
Вдалеке, в главном зале, не прекращались радостные песни. Пир в честь прибытия Вэнь Чжуна превратился в демонстрацию вокальных и поэтических талантов некоего старшего ученика учения Цзе.
За песнями и вином жизнь пролетает быстро.
А Вэнь Чжун, ради которого и затевалось это торжество, теперь остался без внимания, и на душе у него невольно было тоскливо.
…
— Цзецзе, о чем ты думаешь?
На острове Саньсянь, в покоях Юньсяо, бессмертная, что стояла у окна и вглядывалась в нефритовую статую во дворе, услышав голос, очнулась. Она повернула голову и нежно улыбнулась подошедшей с кубком вина Цюнсяо.
Юньсяо мягко произнесла:
— Думаю о том, как живется дагэ на платформе Фэншэнь.
— Разве там может быть плохо?
Цюнсяо, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялась и подразнила ее:
— Сейчас наш дагэ, должно быть, невероятно горд собой. Сразил Шестого святого — разве Небесный чертог не станет теперь лелеять его как сокровище? Кажется, я слышала от старшего соученика, что дагэ теперь занимает десятое место в последовательности Небесного Дао, а муж твоей сестры — девятое.
Юньсяо с улыбкой покачала головой. Взмахнув полами платья, она села за низкий столик и на мгновение задумалась, глядя на прозрачное вино.
Цюнсяо моргнула и, не задавая лишних вопросов, сделала глоток из кубка.
Спустя мгновение Юньсяо тихо рассмеялась и спросила шепотом:
— Скажи, сань-мэй, это он все так устроил или же возникли непредвиденные перемены?
— Ну… — Цюнсяо невольно склонила голову набок, издав несколько задумчивых звуков. — Трудно сказать. Судя по тому, как все выглядело, казалось, будто он убил Шестого святого в порыве гнева. Но этот муж твоей сестры — человек крайне расчетливый. Хм! То есть, дальновидный. В каждом деле у него есть план, делая один шаг, он видит следующие девятьсот девяносто девять. Если сказать, что он и вправду в порыве гнева взял и прикончил Шестого святого… что ж, тогда этого святого было бы слишком легко убить. Скорее всего, он подготовился заранее. К тому же, разве эти двадцать четыре неба можно воплотить по щелчку пальцев? И эта последовательность Небесного Дао… муж сестры трудился сотни лет: то занимался делами рода Драконов, то помогал Дифу, силой вытягивая Небесный чертог на нынешние позиции, и только тогда получил десятое место в последовательности. А у дагэ сейчас власти в Небесном Дао лишь немногим меньше, чем у твоего мужа, даже выше, чем у Дицзана, который восполнил систему Шести путей перерождения. Такое не делается просто так. Это только дагэ по глупости своей думает, что муж сестры совершил этот подвиг ради брата, ослепленный яростью. Наверняка все это был расчет твоего суженого.
Юньсяо с легким укором посмотрела на Цюнсяо и серьезно ответила:
— Шоу пошел на такие хитрости лишь для того, чтобы спасти дагэ.
- Гао-су (缟素, gǎo sù) — белые одежды из простого шелка, носимые в знак глубокого траура. ↩︎
- Ци-цяо лин-лун синь (七窍玲珑心, qī qiào líng lóng xīn) — «сердце с семью отверстиями»; согласно легендам, такое сердце обладало необычайной мудростью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
