Умеренная контратака после тщательного обдумывания и всестороннего анализа.
Что Даоцзу предпримет дальше?
На самом деле Даоцзу уже почти ничего не мог сделать, как и Ли Чангэн в этот момент: их расстановки были завершены, оставалось лишь спокойно ждать результатов и направлять их в выгодное для себя русло.
Нужно ждать.
Пока Даоцзу не шевельнется, он и сам не сдвинется с места.
Стоило Даоцзу сделать хоть одно движение, как шансы Ли Чангэна на победу возросли бы как минимум на одну десятую доли процента.
Поэтому следующие несколько лет Ли Чангэн провел довольно беззаботно; это были годы самой высокой активности его истинного тела.
Он заходил в Лунный дворец, чтобы помочь Чанъэ с их танцевальными па, а также выпивал и развлекался с такими старыми сановниками, как Му Гун и Юэлао.
Он посещал собрания в Зале Высшей Чистоты, стоя на первом месте подле возвышения, чем заставлял некоторых старых придворных дрожать от страха во время их докладов.
Он подготовил целую команду, передав Небесному двору способ изготовления бронзовых зеркал для «прямых трансляций», и заодно установил рамки для «чистых трансляций».
Он проявил заботу о здоровье Ванму-няннян, преподнеся ей несколько пилюль Зарождения Духа, выманенных у Лао-цзы, чтобы Юйди-лаое поскорее смог собрать семь жемчужин дракона… тьфу ты, семь Ци Сяньнюй.
Он также прогуливался по Наньчжоу, проводя полдня в землях смертных или отдыхая среди высоких гор и текучих вод.
Он даже еще пару раз водил Линъэ по торговым поселениям, проникновенно наставляя ее, что в будущем, боится он, возможности вот так прийти и развлечься в подобных местах уже не представится.
Конечно, чаще всего он посещал Платформу Возведения в Ранг Духов, превратив ее в учебное и развлекательное заведение для бессмертных и божеств, где можно было «учиться, отдыхать, есть и пить».
Хотя в основном он просто выпивал и беседовал с Чжао Гунмином, с предвкушением обсуждая, какими милыми будут те двое малышей после того, как Святая Матерь Цзиньлин разрешится от бремени.
Однако Святая Матерь Цзиньлин желала дождаться окончания Великого Бедствия, прежде чем давать жизнь детям.
Врожденные великие всесильные существа поистине удивительны: им не нужно следовать правилам смертных, ведь чем дольше дитя вынашивается в теле родителя, тем выше будет его стартовый предел при рождении.
Тут и сравнивать нечего, с таким не поспоришь.
За переменами в государстве Шан на Наньчжоу Ли Чангэн пристально не наблюдал, лишь мельком оглядывая ситуацию для проформы.
Те несколько стратегий, что он передал Вэнь Чжуну, тот огласил по свитку1 Дисиню.
Смерть Вэнь Чжуна сильно потрясла Дисиня, а также позволила ему воочию ощутить то давление, которое бессмертные оказывают на простых смертных.
Рядом с Дисинем все еще находилась «предательница Дворца Святой Матери».
Чем глубже становились его чувства к Дацзи, тем покорнее она была с ним, даже рассказав об учении Чань, учении Цзе, бедствии бессмертных и прочих вещах, о которых не следовало говорить земному человеческому владыке.
Дисинь из-за этого пребывал в унынии несколько месяцев, но, когда он обнародовал ряд новых указов, его дух снова воспрял.
На эту новую политику различные удельные князья поначалу не обратили внимания, в большинстве своем полагая, что государство Шан уже клонится к закату, а смерть Вэнь Чжуна — лишь предвестник его падения.
В своих указах Дисинь отменил более десяти видов жестоких пыток, смягчил наказания для родственников преступников и детально проработал статьи уголовного права.
Он снизил часть налогов и ввел денежное поощрение для торговцев, добровольно освобождающих рабов.
Была создана система воинских заслуг и наград для простого народа; те подданные государства Шан, кто совершал добрые дела, искоренял зло, проявлял верность и сыновнюю почтительность, получали соответствующие вознаграждения.
Если раб спасал свободного человека, он мог получить свободу.
Рабы, непрерывно обрабатывавшие землю в течение десяти лет, могли получить участок в отдаленных районах.
Для престарелых и немощных жителей Шан были организованы регулярные посещения с выражением заботы…
И многое другое.
Одновременно с введением новой политики Дисинь вывесил повсюду объявления, в которых разъяснял цели своих действий — унаследовать волю предков и создать совершенно новое Великое Шан.
Где старикам есть на кого опереться, а малым детям — на кого положиться; где чтут человеколюбие, справедливость и добродетель, где установлены правила и очерчены границы.
На одном из собраний Дисинь даже произнес такие слова:
— Раз Великое Шан уже покоряло князей однажды, оно сможет покорить их и во второй раз.
Дисинь полностью отказался от попыток переманить на свою сторону мятежных князей. Он перебросил войска для охраны ключевых точек и сосредоточил превосходящие силы, чтобы первым делом покончить с величайшей угрозой на востоке — семьей Цзян.
Таким образом, всего за несколько лет положение Великого Шан неожиданно снова стабилизировалось.
Голоса противников Дисиня в городе Чжаогэ становились все тише, старые сановники начали раздумывать о путях выживания, простолюдины все охотнее вступали в ряды армии Шан, а провиант и фураж со всех земель непрерывным потоком шли к границам.
В противовес этому государство Чжоу объединилось с другими князьями. Собрав силы всех уделов в землях Мэнцзинь, они провели первый в истории человеческого мира грандиозный смотр войск, созвав сотни князей; их огромная армия казалась бесконечной.
Князья скрепили союз клятвой на крови, признав верховенство Цзи Фа. Тот провозгласил себя У-ваном, и его взор был устремлен на богатейшие земли Шан.
За этим, конечно же, стояла постоянная помощь учения Чань; даже многие князья примкнули к рядам Чжоу лишь после уговоров бессмертных Чань.
Новая политика Дисиня;
Союз в Мэнцзине.
Всего за несколько лет человечество окончательно разделилось на два лагеря, причем сторона Дисиня по-прежнему сохраняла преимущество.
В то же время, поскольку учение Цзе сменило стратегию и значительно сократило поддержку Шан, за эти годы в схватках погибло лишь около десятка бессмертных Цзе и Чань, так что Платформа Возведения в Ранг Духов почти не пополнилась.
Как поступит Небесный Дао?
Каким способом Даоцзу завершит Великое Бедствие Возведения в Ранг Духов?
Ли Чангэну тоже было немного любопытно.
В тот день он вылетел на облаке из резиденции Му Гуна, возвращаясь в свой дворец Тайбай, на пик Сяоцюн. Едва переступив порог дворца, Ли Чангэн внезапно почувствовал, как с девятых небес скользнула нить даосской рифмы и устремилась прямиком к пику Сяоцюн.
Ли Чангэн широко раскрыл глаза, и его фигура мгновенно исчезла.
Эта предельно неясная даосская рифма!
Эта несравненная, таинственная аура!
И эта странная рябь, возникшая в самом пространстве мироздания!
Несколько раз мерцая, Ли Чангэн проскочил сквозь установленные им защитные формации и ворвался в массивы, окружавшие алхимическую лабораторию. Он проявился перед деревянной табличкой с надписью «Заблудился?», нахмурившись и глядя на «комнату для гостей» среди деревьев впереди.
Перед табличкой стоял даос крепкого телосложения и не спеша разглядывал надпись.
Широкое одеяние, длинные волосы, даосский венец…
В соломенной хижине Линъэ была накрыта Колоколом Хаоса;
В загонах для зверей и в озере не переставая дрожали духовные звери и рыбы…
Ли Чангэн быстро поправил выражение лица, сделал несколько шагов вперед и звучно произнес:
— Шицзу, почему вы не предупредили ученика о своем приходе заранее? Ученик бы прибрался и все привел в порядок.
- чжао-бэнь-сюань-кэ (照本宣科, zhào běn xuān kē) — оглашать по свитку; дословно следовать тексту, не добавляя ничего от себя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
