Глава семьсот шестнадцатая: Ли Чаншоу выигрывает раунд у Даоцзу!
— Чжун Цзе, что случилось? Почему ты вдруг накрыла меня? Я вовсе не собиралась выигрывать.
Внутри Хаотического Колокола Линъэ спрашивала крайне осторожно.
Хаотический Колокол пару раз содрогнулся, передав волну испуганного и растерянного духовного восприятия:
— Тсс! Ни слова! У нашего пика Сяоцюн огромные неприятности!
Сам Даоцзу-лаое пришел… И кто только говорил, что Даоцзу не может покидать дворец Цзысяо!
Все, пропали. Если твой шисюн на этот раз не справится, мне останется только схватить тебя и бежать. Даоцзу — самый лютый человек в Хунхуане, великий победитель древности. Все шесть святых, кроме святого Тайцина, завидев его, должны почтительно называть его учителем!
Лицо Линъэ выражало «поддельное потрясение», она прошептала:
— Чжун Цзе, не паникуй, мне кажется, всё не так просто. Если Даоцзу всемогущ, он должен знать шисюна как свои пять пальцев. Зная характер шисюна — раз он до сих пор не ушел, значит, у него наверняка есть какой-то план.
— Какой план? Какой может быть план перед лицом Даоцзу-лаое?
Духовное восприятие Чжун Цзе продолжало дрожать:
— Ты хоть понимаешь, что это за противник? Умом он может просчитать тебя до смерти, а силой — прихлопнуть на месте! Если в обычное время он управляет всеми Тремя Мирами с помощью интриг, то лишь потому, что действовать напрямую слишком скучно! Если твой шисюн до этого момента игнорировал личную мощь Даоцзу, то сегодня дело действительно плохо.
Линъэ моргнула и поспешно спросила:
— Как там сейчас обстановка?
— Сейчас…
Хаотический Колокол, поддерживая свою мощь, бросил несколько взглядов наружу и сам погрузился в раздумья.
Кое-чего он не понимал.
— Пока что тишь да гладь, но под этим спокойствием скрываются бушующие волны!
— Не читай закадровый текст!
— Э-э, ну, в общем, так оно и есть: с виду спокойно, а на деле — смертельно опасно!
Чжун Цзе немного помолчала:
— Может, мне всё-таки унести тебя отсюда прямо сейчас?
— Не надо, — Линъэ напряженно сжала кулачки. — В критический момент нужно помочь шисюну. Чжун Цзе, ты ведь не менее знаменита, чем Ту-лаода, наверняка сможешь чем-то подсобить.
— Хотя ты и вправду дело говоришь… хе-хе, предоставь это сестрице!
Чжун Цзе самодовольно усмехнулась. Мощь Хаотического Колокола начала медленно нарастать, готовая в любой момент вырвать Ли Чаншоу и уйти вместе с Линъэ.
Шух —
В лесной чайной рослый, статный даос с улыбкой смотрел на Ли Чаншоу. Ли Чаншоу слегка подался вперед, на его губах тоже играла скромная улыбка.
Если бы Хаотический Колокол не знал, что один из них — это само Небо, а другой — опора лагеря мятежников, он бы решил, что это просто встретились дед с внуком, у которых прекрасные отношения!
Ли Чаншоу взмахом рукава смахнул опавшие листья с сиденья напротив и с улыбкой произнес:
— Раз шицзу здесь нравится, почему бы не остаться на несколько дней? Заодно и ученик мог бы попросить совета в некоторых трудностях совершенствования.
— Ха-ха-ха!
Хунцзюнь погладил бороду и небрежно присел на древесный пень:
— У тебя еще могут быть трудности? Ты едва не обобрал Небесное Дао до нитки. Твой «метод мимикрии Изначального Духа» ничуть не уступает «методу второго Изначального Духа» твоего предшественника, просто диву даешься. Пока ты сам не выявил ту нить Пурпурной энергии Изначального Хаоса, чтобы отдать ее Чжао Гунмину, в моих ощущениях она все время находилась в Изначальном Духе Куньпэна. Не ожидал, что в конечном итоге ты меня перехитришь.
Ли Чаншоу ответил:
— Путь ученика по сравнению с путем шицзу отстает более чем на сто восемь тысяч ли.
— «Сто восемь тысяч ли» — до чего знакомое выражение, — вздохнул Хунцзюнь. — Думал, смогу увидеть в тебе тень того старого друга, но обнаружил, что вы с ним совершенно разные.
Ли Чаншоу сказал:
— У каждого живого существа есть свои уникальные черты, в этом и заключается их очарование. Шицзу, ничего, что вы так надолго покинули дворец Цзысяо?
— Ничего страшного, — улыбнулся Хунцзюнь Даоцзу. — На самом деле слова о том, что я не могу покидать дворец Цзысяо, были лишь брошенной в древности мимоходом фразой, чтобы интриги продвигались легче. В конце концов, иногда, желая использовать эгоистичные желания и злые помыслы существ, нельзя слишком сильно на них давить или запугивать. Стоя за пределами Трех Миров, наблюдая со стороны, достаточно лишь подтолкнуть в нужный момент, чтобы достичь эффекта «четырьмя лянами сдвинуть тысячу цзиней»1. Просто маленькое увлечение, в котором я нахожу радость.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой:
— Увлечения шицзу и впрямь несколько… ученик не смеет согласиться.
Хунцзюнь Даоцзу же мягко произнес:
— Не будем о спорах в идеологии, Чангэн. Знаешь ли ты, почему я пришел сегодня?
— Ученик, разумеется, не знает.
— Всё же хотел еще раз тебя уговорить, — негромко произнес Хунцзюнь Даоцзу. — Мне предельно ясны твои козыри, тебе предельно ясны мои цели — это не более чем отношения между живыми существами и миром. Говоря словами твоего родного края, это вопрос о том, как человеку и природе гармонично сосуществовать: человек разрушает природу и навлекает на себя ее месть, только и всего. Если мы вступим в открытое противостояние, это не принесет пользы ни миру, ни существам. Чангэн, уходи. Забирай Юньсяо, Линъэ и любого, кого пожелаешь. Позже я устрою так, чтобы Юньсяо прошла через невзгоды и ей было что ответить учению Цзе, тогда она сможет со спокойной душой уйти с тобой — разве это не прекрасно?
В глазах Ли Чаншоу отразилось глубокое волнение, он только хотел открыть рот, как Даоцзу поднял руку, останавливая его.
Даоцзу улыбнулся:
— Не нужно играть, давай будем искренни друг с другом.
Ли Чаншоу мгновенно вернул себе бесстрастное выражение лица, на губах заиграла вежливая улыбка.
— Шицзу, это, пожалуй, не совсем уместно. Ученик еще даже не выложил свои карты, с какой стати шицзу хочет выбить меня из игры?
— Ты имеешь в виду, что хочешь помериться силами в магическом искусстве со мной.
В глазах Хунцзюня Даоцзу светилась теплая улыбка, будто он говорил о каких-то пустяках. Но когда он произносил эти слова, Ли Чаншоу не почувствовал ни капли насмешки или пренебрежения. Напротив, ему показалось, что он… удостоился полного уважения со стороны Даоцзу.
В глубине души Ли Чаншоу внутренне насторожился.
— Шицзу, вы шутите, как ученик посмеет с вами сражаться.
— Чангэн, я действительно тебя опасаюсь. Одних только тайн Небесного Дао в твоих руках достаточно, чтобы поставить меня в крайне невыгодное положение. К тому же, ты стал «Ускользающей единицей»2. И у меня случаются просчеты: я думал, что по характеру ты труслив, робок и до крайности боишься смерти, и никак не ожидал… Ха-ха-ха! Чудесно, просто чудесно.
- Четырьмя лянами сдвинуть тысячу цзиней (四两拨千斤, sì liǎng bō qiān jīn) — использование минимальной силы для преодоления огромного веса, принцип мягкости, побеждающей грубую силу. ↩︎
- Ускользающая единица (遁去的一, dùn qù de yī) — концепция из «И-цзина», означающая элемент случайности, который позволяет изменить предопределенную судьбу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
