А!
Тайное царство Куньпэн, главный чертог.
Четверо стражниц Сы Мэй-цзянцзюнь выстроились в формацию Четырех Символов, отвечая за поддержание связи с прорехами в сердцах Дао живых существ Хунхуана. По подсказке Ли Чаншоу они подсаживали тем созданиям, которые могли пригодиться в будущем, «благотворных внутренних демонов», которых можно было удалить в любой момент.
Если внутренний демон добродетельного человека склоняет его ко злу, то почему бы внутренним демоном злодея не стать совершению добрых дел?
Понимание уровня Хунхуана.
В этот момент Ли Чаншоу… на самом деле чувствовал себя немного неловко.
Ранее в порыве чувств он выложил все предварительные планы. Хорошо еще, что рассказал их только этим двоим и не затронул свои последние методы противодействия Даоцзу, а также инструменты для прорыва его защиты.
Это все же следовало оставить в секрете.
Слишком подробные объяснения могли легко повлиять на сердце Дао Юньсяо-шицзе и на их фундаментальное восприятие Хунхуана.
Но вспоминая недавний разговор, он все равно ощущал легкий стыд.
Причем стыд довольно специфический.
Будучи вполне зрелым мужчиной, он вдруг снова проявил юношеский пыл книжника, какой бывает в те времена, когда в университете в прошлой жизни рассуждают об идеалах стартапа.
Подумав, что его душевное состояние может быть слишком неустойчивым, он мысленно прочел священные тексты несколько сотен раз.
У него не было артистической натуры, просто он слишком долго держал всё в себе, а Юнь и Э — его самые близкие люди. К тому же здесь они находились вне надзора Тяньдао Хунхуана, и он на мгновение просто не сдержался.
Что же они подумают?
Ли Чаншоу приоткрыл левый глаз и увидел, как Линъэ и Юньсяо-шицзе планируют обустройство всего чертога, расставляя цветы и травы.
Эта гармоничная картина действительно заставила его… не удержаться и взглянуть с помощью бессмертного восприятия на местонахождение своего дашисюн.
Чувствуется жажда убийства!
Кхм, пора заняться делом.
Ли Чаншоу читал память Сюй Пути.
С помощью «Великого метода взращивания демона в сердце Дао» — название временное, а суть в том, чтобы спровоцировать внутреннего демона Сюй Пути, внедрить в его тело мимикрирующий изначальный дух и, используя путь Внеземных Демонов, превратить Сюй Пути в свою марионетку со вторым изначальным духом.
В этом процессе был определенный риск, так как три тысячи Великих Дао постоянно находятся под наблюдением Тяньдао.
Поэтому Ли Чаншоу решил действовать сразу после прибытия в тайное царство Куньпэн, так как сейчас Даоцзу и Тяньдао заняты созданием барьеров между Небом и Землей, готовясь отразить его лобовую атаку, и их внимание немного рассеяно.
Разве стал бы Ли Чаншоу атаковать в лоб?
Это неизбежно привело бы в ловушку, расставленную Даоцзу: пришлось бы противостоять духовной энергии всего Хунхуана и всем его обитателям, что крайне неразумно.
Лучший план — развалить систему Неба и Земли, спроектированную Хунцзюнь Даоцзу, изнутри.
Конечно, Сюй Пути был лишь одной из фигур в этом плане Ли Чаншоу, в запасе оставалось еще более тридцати пешек — культиваторов, чьи сердца Дао имели прорехи, а собственные силы были вполне сносными.
Но Сюй Пути был ключевым звеном.
Причин тому несколько: во-первых, Сюй Пути — это выбранный Тяньдао «мастер по воспитанию обезьяны»;
Но важнее то, что Ли Чаншоу давно обнаружил: Дао, которое практиковал Сюй Пути, было Дао постижения пустоты. Оно утверждало, что все законы рождаются из причинно-следственных связей и соединяются ими же, а пустота — это истинная суть всех вещей.
Вместе с его даоским именем это складывалось в два иероглифа: «сюй кун» — пустота.
Знаменитое в его родном мире Ланьсине изречение «форма есть пустота, пустота есть форма»1 было развитием именно этого Великого Дао.
Старина Сюй окончательно «опустошился».
Рифма этого Дао была близка к Дао Тайцин, что позволяло идеально скрыть собственное понимание Дао Ли Чаншоу.
Пустота и недеяние — это совершенно разные концепции.
Чуть позже ему нужно будет лишь найти подходящий момент, чтобы навестить великих мастеров даосизма в мире. Под предлогом «сочетания сильных сторон ста школ» и «совместного совершенствования Дао и буддизма» он сможет заставить свои силы совершить «разумный» скачок.
На самом деле настоящий Сюй Пути уже был мертв, сейчас это был лишь второй изначальный дух Ли Чаншоу, эквивалентный особому бумажному даосу.
Ради надежности Ли Чаншоу уже уничтожил изначальное сознание Сюй Пути, заменив его мимикрирующим духом, и сделал изначальный дух Сюй Пути частью этого мимикрирующего духа.
Метод второго изначального духа достался ему от старшего Лана, а мимикрирующий дух появился благодаря изучению Внеземных Демонов. Использовав эти два козыря, Ли Чаншоу совершил идеальный обход с тыла.
Удар «Тысячелетие боли»2 уже был нацелен в «заднюю дверь» Тяньдао.
Вдруг сбоку раздался голосок, подобный пению иволги:
— Цзецзе, давай выйдем и поздороваемся со всеми.
Линъэ тихо пробормотала рядом:
— Скажем, что у моего шисюна плохое настроение, он находится в уединенной медитации и пока не может ни с кем видеться.
Юньсяо-шицзе мягко ответила:
— Хорошо, только следи за выражением лица. Об этом нельзя рассказывать даже Цюнсяо и Бисяо.
Ли Чаншоу в глубине души вздохнул с облегчением.
Недавнее желание выговориться не должно было испортить их мнение о нем.
Когда они покинули великую формацию, Ли Чаншоу открыл глаза, окинул взглядом изменившийся облик чертога, дал несколько наставлений стражницам Сы Мэй-цзянцзюнь и продолжил работу по адаптации к личности «Сюй Пути».
Нужно быть еще надежнее.
Стоит подготовить еще несколько запасных планов, нельзя слишком полагаться на методы демонов.
Он развернул память Сюй Пути. Информация быстро усваивалась Ли Чаншоу и распределялась по категориям: «важное», «обычное» и «информационный мусор».
Сюй Пути родился в конце древней эпохи и был врожденным могущественным существом с обычными задатками, его памяти было слишком много.
Поэтому Ли Чаншоу просматривал эти воспоминания не в хронологическом порядке, а в соответствии с тем, как они были запечатлены в сознании самого Сюй Пути, начиная с самых ярких образов.
Кстати говоря, самым глубоким воспоминанием этого парня был тот раз, когда Ли Чаншоу преследовал его, желая убить.
Чувство несправедливости трудно унять, ненависть сложно искоренить, жаль только, что шанса отомстить уже не осталось.
Ли Чаншоу также мог с помощью методов дедукции напрямую считывать эти воспоминания, гарантируя отсутствие серьезных упущений.
Сюй Пути прежде так сильно пострадал от его преследований, так что если в будущем его стиль поведения станет чуть более осторожным, это будет выглядеть вполне логично.
- Сэ цзи ши кун, кун цзи ши сэ (色即是空，空即是色, sè jí shì kōng, kōng jí shì sè) — «форма есть пустота, пустота есть форма», известная фраза из буддийской «Сутры сердца». ↩︎
- Цяньнянь ша (千年杀, qiānnián shā) — «Тысячелетие боли», шуточный прием, заключающийся в резком тычке сложенными пальцами в область ануса противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
