— Пустые слова ничего не стоят, — Линъэ закатала рукава, достала мешочек с приправами и направилась к очагу у берега озера. — Юцинь-шицзе, подожди немного, младшая соученица сегодня покажет тебе свое мастерство!
Юцинь Сюанья моргнула, собираясь что-то сказать, но Линъэ, напевая под нос незатейливый мотив, уже в два прыжка оказалась у плиты.
С кончиков пальцев Линъэ сорвалась искорка, и под котлом тут же занялся умеренный огонь.
Щелчок пальцев — и духовная рыба выпрыгнула из озерной глади, словно сама собой приземлившись на разделочную доску.
Линъэ выхватила острый магический кинжал для удаления запаха тины, привычным жестом оглушила рыбу и сноровисто принялась за дело…
Юцинь Сюанья из любопытства подошла ближе, на время позабыв о важных делах.
Спустя полчаса…
— Выглядит довольно аппетитно.
— Старшая соученица, Вы попробуйте. В этом деле я ничуть не уступлю старшему соученику!
— Хм…
— Как чудесно пахнет!
Юцинь Сюанья взяла пару нефритовых палочек, и ее глаза радостно заблестели.
Линъэ тем временем выставила низкий столик и достала не хмельной плодово-ягодный отвар. Девушки устроились на берегу озера, потягивая напиток и лакомясь рыбой.
Вскоре со стороны Пика Даньдин приплыло белое облако…
Линъэ взглянула на высоту полета облака и тут же произнесла:
— Мой старший соученик вернулся. Юцинь-шицзе, у тебя же было важное дело, разве ты не хотела дождаться его и всё обсудить вместе?
— Да, — Юцинь Сюанья поспешно отложила палочки и поднялась, чтобы встретить гостя.
Ли Чаншоу на этот раз не стал прятаться и направил облако прямо к ним.
— Старший соученик! Юцинь-шицзе ждала тебя какое-то время!
— Старший соученик Чаншоу.
Линъэ звонко окликнула его, а Юцинь Сюанья, склонив голову, поприветствовала Ли Чаншоу сложенными руками.
— Юцинь-шимэй, не стоит быть столь официальной, — Ли Чаншоу ответил вежливым поклоном. — Могу я узнать, зачем ты меня искала?
Юцинь Сюанья, глядя на Ли Чаншоу, рассказала о строе перемещения земных жил и добавила:
— Если на школу нападут враги и защитный строй окажется под угрозой, вам со старшим соучеником Ли и младшей соученицей Линъэ следует немедленно отправиться в Храм Байфань, там есть путь для отступления.
Мы еще не достигли бессмертия, и если останемся здесь, то лишь станем обузой, которая будет отвлекать старших наставников школы.
Ли Чаншоу нахмурился и поспешил спросить:
— Юцинь-шимэй, ты уже рассказала об этом ученикам других пиков?
— Еще нет… — Юцинь Сюанья слегка смутилась. — Сначала я… пришла на Пик Сяоцюн.
Я подумала, не согласится ли старший соученик Чаншоу помочь мне и вместе со мной обойти другие пики, чтобы оповестить всех наших сверстников.
Линъэ, стоявшая рядом, лишь моргнула, ничего не сказав.
Ли Чаншоу в глубине души с облегчением выдохнул и наставительно произнес:
— Для этого дела нужно сменить формулировку. Ни в коем случае нельзя упоминать о строе перемещения земных жил.
Юцинь-шимэй, задумывалась ли ты о том, что нынешние ученики находятся в школе от нескольких десятилетий до сотни лет?
Если среди нас есть шпионы, умышленно подосланные врагами ради передачи сведений, и им так прямо всё рассказать, то, если враг действительно нападет на школу, разве это не отрежет путь к отступлению для остальных учеников?
Юцинь Сюанья замерла, а затем слегка нахмурилась:
— В словах старшего соученика Чаншоу есть смысл. Но если не доверять людям, как можно ждать доверия в ответ?
— Доверие должно следовать за познанием человека, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Если ты не знаешь, что это за человек, то на каком основании ему доверяешь?
В человеческом сердце таится множество изгибов. Легко узнать человека в лицо, но трудно познать его сердце1;
К тому же, Юцинь-шимэй, почему ты думаешь, что среди наших соучеников нет тех, кто из страха смерти готов переметнуться к врагу ради спасения жизни?
— Но…
Юцинь Сюанья лишилась дара речи, не зная, как возразить, и принялась напряженно размышлять.
Ли Чаншоу продолжил мягким голосом:
— Мы, безусловно, чувствуем признательность к школе, но это лишь мы. Ты и я не можем требовать от других, чтобы они чувствовали то же самое.
Законы Дао следуют Небу и Земле, но берут начало в сердце; правила техник определяют границы, но всё равно рождаются в сердце.
Разве ты не видишь, Юцинь-шимэй, что в этом мире даже у наставника и ученика, у отца и сына, пути Дао никогда не бывают полностью одинаковыми?
— Сюанья признательна за наставление…
Юцинь Сюанья отвесила Ли Чаншоу глубокий поклон. В ее прекрасных глазах читалось восхищение. Она тихо промолвила:
— Сюанья проявила неосмотрительность, благодарю старшего соученика Чаншоу за то, что вразумил меня. Прошу старшего соученика научить меня, как следует поступить в этой ситуации.
— Шимэй, не нужно такой чопорности, — Ли Чаншоу ответил поклоном, про себя подводя итоги беседы.
В общении с таким «ядовитым» характером высокопарные рассуждения о принципах работают на удивление хорошо…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Раз уж шимэй хочет заранее предупредить учеников всех пиков, лучше сменить слова.
Скажи так: если в школе возникнет чрезвычайная ситуация, пусть все соученики, еще не ставшие бессмертными, немедленно отправляются в укрытие на Пик Потянь.
А когда они прибудут туда, их уже можно будет направить в Храм Байфань. Это гораздо лучше, чем если все разом хлынут в Храм Байфань толпой.
— Верно, — глаза Юцинь Сюаньи ярко засияли, и она тихо произнесла: — Если бы не наставление старшего соученика Чаншоу…
— Юцинь-шимэй просто немного разволновалась, поразмыслив чуть дольше, ты и сама бы до этого додумалась.
Ли Чаншоу вежливо перебил ее и сделал приглашающий жест:
— Медлить нельзя, Юцинь-шимэй, не трать здесь больше время попусту.
— Мгм, — Юцинь Сюанья слегка кивнула, поклонилась Ли Чаншоу и поспешно улетела на облаке в сторону Пика Потянь.
Разумеется, она отправилась обсуждать это со старейшинами Храма Байфань, чтобы напомнить им о необходимости хранить тайну.
После слов старшего соученика Чаншоу…
Внутри школы вполне… могут быть вражеские лазутчики!
У берега озера Линъэ подмигнула Ли Чаншоу, он улыбнулся ей в ответ и улетел в алхимическую лабораторию.
Мгновение спустя.
В подземелье алхимической лаборатории, за письменным столом.
Ли Чаншоу вертел в руках кольцо-хранилище с печатью главы школы, которое только что отдал ему старейшина Вань Линьюнь, и пристально изучал расстеленную на столе карту местности, нарисованную им ранее.
В кольце находилось огромное количество всевозможных ядовитых трав — должно быть, награда старейшине Вань Линьюню от школы;
Вань Линьюнь в свою очередь набил его кучей ядовитых и дурманящих пилюль…
Решив ответить взаимностью на доброе дело2, Ли Чаншоу вознамерился использовать эту партию ядовитых пилюль на «общее благо» — для тайной защиты родной школы.
А теперь…
Слегка постукивая пальцами по столу, Ли Чаншоу начал анализировать пункт за пунктом.
«Если бы я был на месте тех парней, с какой стороны я бы нанес внезапный удар?»
Полгода спустя, в трех тысячах ли к северо-западу от ворот школы Дусянь.
Черные тени одна за другой стремительно проносились низко над землей, пересекая пустынную долину. Эти люди не заметили, что на одном из камней у края обрыва дрожит на ветру клочок паутины, зацепившийся за обломки скал.
В то же время, в густом лесу в трехстах ли впереди по пути их следования.
Деревянный ящичек, зарытый под деревом, слегка приоткрылся. Оттуда выпрыгнул бумажный человечек, весь увешанный тканевыми мешочками, и, мгновенно применив технику древесного побега, скользнул в…
Ствол соседнего старого дерева.
- И-чжи-ци-мянь, нань-чжи-ци-синь (易知其面，难知其心, yì zhī qí miàn, nán zhī qí xīn) — легко узнать человека в лицо, но трудно познать его сердце. ↩︎
- Тоу-тао-бао-ли (投桃报李, tóu táo bào lǐ) — бросить персик и получить в ответ сливу; отвечать взаимностью на подарок или доброе дело. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
