Проще говоря, Пангу-шэнь накопил достаточно энергии, охотясь на богов и демонов Хаоса, и с помощью этой энергии сотворил упорядоченный мир Хунхуан посреди неупорядоченного Моря Хаоса.
С тех пор хаос неустанно подтачивает порядок, и на окраинах Неба и Земли всё постепенно возвращается в первозданное состояние.
Если только не появится новый источник энергии.
В далекой древности, в первой половине эпохи седой старины, процветал город Сюаньду. Обитающие между Небом и Землей существа исследовали Море Хаоса, искали способы превратить дыхание хаоса в духовную энергию — по сути, это был инстинкт самой жизни.
Противостояние закону возрастания энтропии.
Но стоящий за пределами всех живых существ и самого Великого Дао брат по Дао, старший Лан, понимал: для мира Хунхуан и Моря Хаоса возможны лишь два исхода.
Либо обитатели Хунхуана победят энтропию и превратят Море Хаоса в неисчерпаемый источник духовной энергии;
Либо порядок вновь сменится хаосом, и мир Хунхуан канет в небытие.
Ныне мир Хунхуан окутан преградой Небесного Дао и готов поглотить Море Хаоса. Твоя первая задумка, брат по Дао, в целом осуществлена.
Но ты не просто планировал это, ты одновременно беспокоился, что в будущем ресурсы Моря Хаоса истощатся и мир Хунхуан всё равно придет к своему финалу.
К безмолвному угасанию2.
Поэтому ты проявил дальновидность и подумал о родине старшего Лана — мире, существующем параллельно осязаемому пределу Моря Хаоса.
О вселенной, где находится Земля.
Хунцзюнь медленно вздохнул и взмахнул рукавом. Вокруг возникли два призрачных силуэта, и их голоса донеслись до слуха Ли Чаншоу.
Силуэт, напоминающий старшего Лана, громко выкрикнул:
— Я не согласен! Хунцзюнь, ты мерзавец! Это моя родина! И не думай поглощать Землю! Если бы ты украл оттуда хоть крупицу материи, та вселенная не выдержала бы давления других параллельных миров и погибла бы преждевременно!
— Я не стану этого делать!
— Уходи со мной, уходи в Море Хаоса!
— Оставь мир Хунхуан!
— Я не позволю тебе погубить то, что оставил после себя старина Пангу!
Затем послышался тяжкий вздох Хунцзюня.
Хунцзюнь-даоцзу снова взмахнул рукавом, и призрачные видения мгновенно исчезли.
Пронесся легкий ветерок, зашумела бамбуковая роща, и фигура Хунцзюня-даоцзу словно еще сильнее ссутулилась.
Ли Чаншоу кивнул и произнес:
— Мои догадки подтвердились. Должно быть, именно тогда ты и старший Лан окончательно рассорились, брат по Дао.
Хунцзюнь с улыбкой спросил:
— Как ты пришел к таким догадкам?
— На самом деле всё просто. Я думал о том, зачем старшему Лану перед решающей битвой с тобой непременно понадобилось отправиться в Море Хаоса?
— Если отбросить все ложные версии, то оставшееся предположение, каким бы нелепым оно ни казалось, и будет истиной.
— В Море Хаоса определенно есть таинственная брешь, врата между мирами — путь, по которому старший Лан попал в Хунхуан.
— В тот раз старший Лан отправился в Море Хаоса именно для того, чтобы скрыть этот проход, спрятать его.
— И это же стало главной причиной, по которой ты, обнаружив во мне земляка старшего Лана, всячески опекал меня и открывал передо мной любые двери.
— Ты взрастил меня как «ускользнувшую единицу»1 не для того, чтобы укрепить мир или развить Небесное Дао.
— Твоя главная цель заключалась в том, чтобы я, оказавшись в изгнании в Море Хаоса, расшифровал оставленные старшим Ланом зацепки и завершил то, что не успел он.
— Нашел межмировую брешь, проник во вселенную Земли и поглотил её энергию!
— С помощью этой энергии можно значительно продлить жизнь миру Хунхуан, когда он начнет угасать, и на самом краю гибели продолжить борьбу с энтропией.
— Разумеется, у меня как у твоей фигуры, Даоцзу, было и несколько других предназначений.
Хунцзюнь-даоцзу на мгновение замолк, пристально вглядываясь в чистые глаза Ли Чаншоу, и какое-то время не знал, что ответить.
Ли Чаншоу усмехнулся и, пригубив чай из чашки, продолжил:
— Я человек осторожный и никогда не верил в бескорыстную доброту. Я не верил, что ты, брат по Дао, действительно можешь так сильно любить подобное мне существо.
— Твоим самым серьезным промахом стало то, что ты оставил мне корабль «Куньпэн».
— Если бы ты не мог совладать с «Куньпэном», это было бы совершенно нелогично.
— Ты бывал на корабле, знал все его секреты и видел в нем надежду на спасение Хунхуана в будущем, которой не хватало лишь навигатора.
— Ты также изучил оставленные там записи и забрал две самые важные из них.
— И каменную стелу в главном пункте управления тоже ведь ты оставил?
Хунцзюнь-даоцзу с легким недоумением спросил:
— Раз ты всё это знал, почему не открыл правду всем?
— Это невозможно открыть. Ты действовал из интересов мира Хунхуан, и все живые существа должны были встать на твою сторону.
Ли Чаншоу с некоторым сожалением покачал головой и тихо проговорил:
— На самом деле, брат по Дао, ты ошибся.
Хунцзюнь улыбнулся:
— В чем же?
— В самом восприятии, — негромко ответил Ли Чаншоу. — Осязаемый предел Моря Хаоса и мир Земли вовсе не являются параллельными вселенными, и никакого давления между ними не существует.
— На тебя слишком сильно повлиял старший Лан, а его представления были лишь плодом научных гипотез и фантазий моей родины.
— И каково же твое высокое мнение, брат по Дао? — осведомился Хунцзюнь.
— Инь и Ян, истинное и ложное, — вздохнул Ли Чаншоу.
— Дао рождает одно, и это одно — смысл существования.
— Одно рождает два, и эти два — противостояние Инь и Ян.
— Пустота изначально не содержит ничего, но в ней возникают частицы и античастицы. При определенных обстоятельствах они порождают два совершенно разных прилива, и в их столкновении рождается осязаемый мир.
— Эти два осязаемых мира — как отражения друг друга, прекрасные волны, возникшие в пустоте.
Лицо Даоцзу помрачнело, и он холодно потребовал:
— Доказательства.
Ли Чаншоу ответил:
— Принадлежность двух осязаемых миров к Инь или Ян — лишь вопрос определений. Суть же в том, что материя и энергия моей родины не могут существовать в этом мире.
— Если попытаться силой перенести их сюда, это приведет лишь к аннигиляции.
— А как ты объяснишь перемещение — твое и Лана?
— На одном уровне с пустотой существуют истинные духи, — сказал Ли Чаншоу. — Я даже подозреваю, что приливы пустоты вызваны массовым самораспадом истинных духов.
Хунцзюнь надолго замолчал, глядя на чашку перед собой и на свое отражение в чае.
— Это лишь твои догадки, — наконец произнес он. — Я должен лично увидеть ответ. Что бы я ни делал, всё было ради того, чтобы мир Хунхуан существовал вечно.
Ли Чаншоу лишь холодно усмехнулся и медленно покачал головой.
— Перестань обманывать себя, брат по Дао. Если бы ты действительно желал мира Небу и Земле, ты не подтолкнул бы драконов и фениксов к разрушению Хунхуана.
— Если бы ты желал добра этому миру, ты бы заранее остановил Лохоу, а не стал бы в последний момент строить из себя спасителя, чтобы пробудить Небесное Дао!
— Ты сделал это, чтобы в защитной системе Небесного Дао, созданной Пангу-шэнем, появилась брешь. Ты воспользовался этим, чтобы проникнуть внутрь и подчинить Небесное Дао себе!
— Ты лишь хочешь доказать, что ты сильнее Изначального, что ты больше подходишь для существования, чтобы с полным правом стереть его, — бесстрастно заключил Ли Чаншоу. — Верно? Старший?
— Если говорить точнее, ты — внутренний демон старшего Лана, его плод Дао, его благая ипостась, ложная личность, рожденная во время его скитаний в Море Хаоса.
— Даоцзу, Хунцзюнь. Единственное существо в Море Хаоса с одиночным истинным духом, не считая самого старшего Лана.
- Дуньцюй-дэ-и (遁去的一, dùn qù de yī) — «ускользнувшая единица»; в космологии «Книги Перемен» — элемент переменчивости, позволяющий судьбе отклониться от предначертанного пути. ↩︎
- Цзиме (寂灭, jìmiè) — буддийский термин, означающий прекращение всех страданий; в данном контексте — окончательная гибель или «тепловая смерть» вселенной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
