Ли Чаншоу вздохнул про себя…
Этот даос Вэнь1 тоже кое-что из себя представлял.
Сейчас еще не пришло подходящее время, и Ли Чаншоу невольно отвлек часть сознания, чтобы окинуть взглядом с помощью божественного чутья самого важного, по его мнению, участника этой битвы —
Цзю У.
Чтобы в корне устранить угрозу для секты Дусяньмэнь и заставить западное учение или других ничтожных злоумышленников оставить попытки строить козни, на самом деле существовал лишь один способ.
Призвать на помощь «крепкое бедро»!
В момент, когда решается вопрос жизни и смерти секты Дусяньмэнь, если бы шибо плакал как следует и смог вымолить появление одного или двух истинных мастеров учения Жэнь, то не только нынешний кризис был бы разрешен, но и в будущем можно было бы ни о чем не беспокоиться!
Но…
Ли Чаншоу некоторое время внимательно прислушивался к своим ощущениям и втайне нахмурился.
Шибо Цзю У продолжал всхлипывать и причитать, и это действительно могло вызвать скорбь у слушателей и печаль у свидетелей, однако вокруг портрета…
Не наблюдалось ни малейших колебаний.
Недостаточно силы в плаче?
Недостаточно людей?
Или слова не те?
Ли Чаншоу быстро размышлял, не забывая следить за битвой с обеих сторон и управлять бумажным даосом, скрытно следующим за противником.
Цзю У «проплакал» еще раз, но вокруг портрета так и не появилось никаких колебаний даоюнь2.
Вскоре Ли Чаншоу, укрывшийся в темноте, принял решение. Используя заклинание шепота ветра бессмертного уровня, он втайне передал голос стоящей у врат зала Юцинь Сюанье…
— Юцинь-шимэй, отойдем на пару шагов и поговорим снаружи.
Юцинь Сюанья сначала опешила, но затем, ни секунды не колеблясь, развернулась и вышла из главного зала.
Ли Чаншоу передал голосом:
— Я слышал, как шибо Цзю У причитает внутри, и внезапно подумал, что это может стать способом спасти нашу секту.
Только вот шибо Цзю У причитает неправильно.
Мое слово мало что значит, но ты, шимэй, являешься первой ученицей секты Дусяньмэнь, не хочешь ли попробовать?
Если согласна, просто кивни.
Юцинь Сюанья тут же кивнула, выискивая взглядом Ли Чаншоу, но так и не смогла его обнаружить.
Внезапно сверху раздался оглушительный грохот. Ученики поспешно подняли головы и увидели, как над облаками вспыхивает свет и разрываются молнии, а волны первозданной энергии устремляются вниз.
Более двухсот истинных бессмертных на окраине главного зала разом выпустили свою силу, поддерживая с помощью простого построения барьер, чтобы защитить учеников от последствий сражения.
Затем раздался яростный рев, и в облаках внезапно появилось божественное животное, окутанное фиолетовым пламенем!
Оно вскинуло голову и зарычало, пламя вокруг него разлетелось во все стороны, вынудив вражеского золотого бессмертного в маске из сухого дерева поспешно отступить!
Вид его был величествен и грозен, он казался непобедимым!
Однако тело божественного животного было окутано нитью черной энергии, что создавало ощущение некой «слабости».
Старейшина Ци Лин из секты Дусяньмэнь принял свою истинную форму!
А Юцинь Сюанья, стоявшая перед Залом Сотни Смертных, выслушала наставления Ли Чаншоу и слегка нахмурила свои красивые брови.
Ли Чаншоу спросил голосом:
— Ты запомнила эти слова?
Если запомнила хорошо, то решительно кивни.
Юцинь Сюанья тяжело кивнула.
Ли Чаншоу поспешно добавил:
— Помни, не пропусти ни единого слова, силой запечатлей их в своем первозданном духе.
Позже не говори, что это я подсказал, скажи, что это твои собственные чувства, шимэй!
Юцинь Сюанья слегка кивнула. Она уже давно бесконечно восхищалась подобным благородством шисюн Чаншоу.
Ли Чаншоу продолжил:
— А теперь найди в себе нужную эмоцию, пусть она исходит из самого сердца, подумай о чем-то, что вызывает у тебя скорбь и гнев.
Пусть эмоция исходит из сердца…
Скорбь и гнев?
В душе Юцинь Сюаньи возникло замешательство, но под руководством Ли Чаншоу она начала быстро искать нужное чувство.
Казалось, у нее не было причин для печали: родные в добром здравии, путь самосовершенствования идет гладко, и наставник относится к ней очень хорошо.
Юцинь Сюанья поспешно произнесла:
— Шисюн, я не могу ничего придумать вот так сразу!
Она сказала это чуть громче, и несколько учеников обернулись на нее; Юцинь Сюанья немедленно отвернулась, лицом к залу.
Голос Ли Чаншоу зазвучал в ее ушах, по-прежнему спокойный и неторопливый:
— Не спеши, в такие моменты чем больше спешишь, тем легче все испортить.
Хм…
Сейчас же представь то, что ты любишь больше всего, например, питомца.
Юцинь Сюанья прошептала:
— Подойдет ли тот духовный зверь, которого подарил мне шисюн?
— Да, очень хорошо. Следи за своими чувствами. Представь, что он стоит перед тобой, нежно виляя хвостиком, а затем…
Внезапно его придавило горным камнем, он несчастно погиб, залитый кровью, зрелище ужасающее, и ты похоронила его.
Юцинь Сюанья слегка прикусила губу, в ее душе всплыла картина того, как она хоронит маленького духовного зверя, в глазах появилось чувство вины, а лицо омрачилось.
Но Ли Чаншоу быстро заметил, что ее эмоции — это лишь чистая грусть, в них не хватало «гнева».
Поэтому Ли Чаншоу добавил:
— А потом, когда ты на миг отвлеклась, тело этого маленького зверя украли.
Ты шла по следу, искала и искала, медленно продвигаясь вперед…
Юцинь Сюанья подсознательно сделала шаг вперед, снова входя в зал, а голос Ли Чаншоу, словно магический звук, проникал в ее сознание, влияя на чувства:
— Его выкопали и зажарили.
В прекрасных глазах Юцинь Сюаньи тут же вспыхнули скорбь и ярость.
В темноте Ли Чаншоу немедленно передал:
— Да! Именно так, удерживай это чувство!
Иди к шибо Цзю У!
Зажги три палочки благовоний, после поклона трижды коснись лбом земли и произнеси те слова!
Юцинь Сюанья сделала глубокий вдох и решительно пошла вперед. Ли Чаншоу мгновенно прекратил заклинание шепота ветра; он не смел проникать божественным чутьем в зал и лишь наблюдал издалека.
Он увидел, как Юцинь Сюанья, эта главная ученица младшего поколения секты Дусяньмэнь, обошла всхлипывающего Цзю У, взяла три палочки фиолетовых благовоний, зажгла их и воткнула в курильницу.
Затем она отступила на два шага, опустилась на колени на молитвенный коврик рядом с Цзю У и трижды совершила земной поклон.
Цзю У обернулся и посмотрел на нее с некоторым недоумением.
Ее длинные волосы были слегка растрепаны, ледяно-голубое платье распахнулось, словно лотос, а на лице застыло выражение глубокой печали…
— Ученица даосизма Сюанья ныне взывает к истоку наследия нашей секты, святому владыке Тайцину, предводителю трех учений!
Секта Дусяньмэнь получила от даоса Дуэ «Канон Увэй», сделав его основой своего учения, почитая святого Тайцина как своего основателя и считая себя ортодоксальным даосским течением.
Ныне внешние демоны строят козни, желая разрушить наследие Дусянь, их намерения злобны и не имеют под собой никаких причин, связанных с нашей сектой!
Наша секта Дусяньмэнь никогда не провоцировала этого демона!
Молим святого владыку разобраться в этом!
Сказав это, Юцинь Сюанья снова склонилась в поклоне и начала вслух читать первый свиток «Канона Увэй».
Стоящий рядом Цзю У опешил. Почему ему казалось… что то, что она говорит, звучит куда солиднее, чем его собственные выкрики…
На этот раз…
Как только Юцинь Сюанья дошла до второй фразы «Канона Увэй», висевший впереди портрет слегка качнулся.
Неописуемый, едва уловимый и крайне таинственный даоюнь выплыл из портрета и снова исчез в нем!
- Вэнь-даожэнь (蚊道人, wén dàorén) — даос Вэнь, одно из имен Сюэвэнь Нюйван (Королевы кровавых комаров). ↩︎
- Даоюнь (道韵, dàoyùn) — рифма Дао, мистическое проявление или эманация высшего закона вселенной в материальном мире. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
