Глава сто тринадцатая. Специалист по противодействию любым техникам очарования!
И… как же быть?
По пути на встречу со старшим дядей-соучеником Цзю У Ли Чаншоу заставлял этого бумажного даоса двигаться сквозь землю со скоростью, на которую был способен его наставник, и чувствовал легкое замешательство.
Он использовал бумажного даоса, чтобы подменить наставника и выследить «лисий хвост» врага.
В итоге этот самый «лисий хвост» он только что сжёг истинным пламенем Самадхи, оставив лишь горстку пепла, который тут же развеял по ветру…
Хотя в жемчужине поглощения душ ещё оставались остатки души, они вскоре должны были окончательно рассеяться…
Ли Чаншоу анализировал подобную возможность — те два письма могли быть ловушкой. Единственный враг учителя хотел заманить его сюда и тайно прикончить.
Но Ли Чаншоу не ожидал, что враг наставника втайне наймет истинного бессмертного из рода демонов для совершения заказного убийства.
В остатках души демона-сороконожки можно было разглядеть, что перед ним предстал скрытый маской мужчина в плаще-артефакте…
Учитывая, что для подобных дел наверняка использовались техники отвода глаз, эта крупица информации не имела большого значения.
Этой сороконожке-оборотню тоже не повезло.
Он проделал путь в тысячи ли от Северного континента Бэйцзю Лучжоу до этих мест, чтобы прибиться к «дому» знакомых демонов. Этот город Линьдун был выбран именно им.
Демон-сороконожка полагал, что это будет легкая и прибыльная сделка. Он скрывался в засаде несколько месяцев, дожидаясь «полночной встречи» с целью, чтобы забить этого мутного бессмертного множеством своих ног…
Кто бы мог подумать, что за месяц до назначенного срока демон-сороконожка погибнет сам.
Ли Чаншоу убрал жемчужину поглощения душ и тихо вздохнул, не слишком зацикливаясь на этом.
Наверное, такова судьба.
Ли Чаншоу намеренно выпустил струйку ауры, и Цзю У вскоре обнаружил приближающегося под землей Ци Юаня.
Этот низкорослый даос кашлянул и заложил руки за спину, всем видом показывая, что не совершал никаких неподобающих действий. Изящная хозяйка заведения в это время была связана его бессмертной верёвкой и брошена под дерево.
— Старший соученик, ты ещё не допрашивал её?
«Ци Юань» медленно выбрался из травы, а стоящий рядом Цзю У, нахмурившись, покачал головой.
— Младший соученик, — произнес Цзю У, — я только что пытался всё просчитать, но моё искусство предсказания далеко не совершенно. Удалось лишь выяснить, что у этого демона за плечами немалые заслуги гундэ1.
Ли Чаншоу намеренно вздохнул:
— А я-то думал, что в этот раз удастся раздобыть какой-нибудь артефакт с силой благодати…
— Младший соученик, не стоит так думать, — серьезно сказал Цзю У. — Мы оба — людские культиваторы, вступившие на путь учения людей. Защита человеческого рода — наш прямой долг. Если позволить этой стае демонов бесчинствовать в цветочном тереме, сколько семей будет разрушено, сколько мужчин лишится жизненной силы ян и сократит свои годы.
Ли Чаншоу улыбнулся и покачал головой — сознательность старшего дяди-соученика была весьма похвальной.
— Этот демон творит зло, — продолжил Цзю У. — Хоть у неё и есть защита гундэ, мы не можем закрыть на это глаза. Подождём, когда она очнётся, расспросим её немного, а затем…
Цзю У сделал жест, имитирующий перерезание горла. Стоящий рядом «Ци Юань» поднял большой палец и с улыбкой произнёс:
— Благо.
Слово «благо» на самом деле было выражением согласия, вроде «хорошо» или «допустимо», и чаще всего использовалось старыми культиваторами.
Представьте: седовласый, похожий на юношу бессмертный старец с божественным обликом прибывает на облаке, говорит пару слов своему ученику, слегка кивает с улыбкой и произносит:
«Хорошо!», «Идёт!», «Ладно!», «Так и сделаем!»
Это было бы совершенной потерей достоинства.
Но если этот старец взмахнёт мухогонкой-фучэнем и невозмутимо произнесёт «благо», это не только заставит окружающих теряться в догадках, но и придаст его образу налёт таинственности.
Ли Чаншоу, однако, не слишком любил это слово. Когда он обретет плод долголетия, прожив долгие века, и его разум состарится, то в беседах с младшими он, скорее всего, будет говорить:
«Надёжно».
Но вернёмся к делу.
Цзю У и Ли Чаншоу, притворяющийся Ци Юанем, скрывались на окраине Восточного моря вместе с хозяйкой цветочного терема — предположительно, шестихвостой лисицей, которая никак не приходила в себя.
Они опасались, что сильные мастера из рода демонов могут явиться для мести, поэтому постоянно меняли место укрытия.
Убийство существа, обладающего заслугами гундэ, неизбежно влечет за собой кармические препятствия ечжан2; однако эта демоница творила зло в мире смертных, и оставить её в живых значило бы изменить принципам школы Дусяньмэнь.
Цзю У и «Ци Юань» совещались: если ничего не выйдет, они заберут лисицу-оборотня в школу и запрут там, пока её сила гундэ не иссякнет, а затем казнят.
Но прежде необходимо было выпытать, кто она такая и какие добрые дела совершила…
Полдня спустя…
— Старший соученик Цзю У, сколько снотворного вы ей дали?
— Немного, всего одну пилюлю, пожалованную старейшиной Ванем…
Ли Чаншоу: «…»
Силы этой хозяйки терема едва достигали средней стадии уровня истинного бессмертного, так что она предсказуемо не выдержала такой мощи снадобья.
Поскольку дела в городе Линьдун были закончены раньше срока, Ли Чаншоу не хотел здесь задерживаться и тайно применил немного «противоядия».
Спустя ещё три дня эта чарующая демоница, наконец, пришла в себя.
Она очнулась как раз на закате, будучи привязанной бессмертной верёвкой на берегу пустынного острова. Её демоническая сила была заблокирована…
Ли Чаншоу мгновенно почувствовал её пробуждение, но, будучи в облике наставника, не мог сразу об этом сказать.
Хозяйка терема оказалась не так проста: очнувшись, она не подала виду, а продолжала лежать с закрытыми глазами, притворяясь спящей и тайно изучая двух даосов своим божественным восприятием.
Через полчаса отметина в виде цветной бабочки на её лбу слегка сверкнула, и от её тела начал медленно распространяться тонкий аромат.
Вскоре она издала тихий вздох «ох», её длинные ресницы дрогнули, и она открыла глаза…
Цзю У и «Ци Юань», сидевшие в медитации лицом к морю, одновременно распахнули глаза.
— Хм, наконец-то очнулась!
Цзю У тут же вскочил, взмахнул рукавом и, сжимая в руке бессмертный меч в ножнах, развернулся, намереваясь допросить демоницу.
Но…
Стоило Цзю У обернуться, как его глазам предстало призрачное сияние под деревом. Пленённая верёвкой демоница выглядела так…
Изящна, грациозна и пленительна.
Её лицо казалось подозрительно похожим на его любимую шицзе, а фигура была невероятно притягательна…
Цзю У опустил меч и замер на месте, не сводя с неё глаз. Его дыхание стало тяжелым.
Стоящий рядом «Ци Юань» выглядел точно так же, причём частота его прерывистого дыхания даже превосходила дыхание Цзю У.
Однако подобный вид бумажного даоса был лишь намеренным притворством Ли Чаншоу.
Какое мощное искусство очарования!
Тот, кто выдавал себя за наставника, изначально был бумажным даосом, обладающим лишь частицей силы изначального духа.
- гундэ (功德, gōngdé) — божественная благодать или заслуги, накопленные добрыми делами и защищающие от невзгод. ↩︎
- ечжан (业障, yèzhàng) — кармические препятствия, негативная энергия, возникающая из-за совершения дурных поступков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
