Глава сто девятнадцатая. Большое состязание начинается, второй владыка учения воодушевляет
Приближалось большое состязание учеников бессмертных врат. Сидя на пике Сяоцюн, Ли Чаншоу отчетливо ощущал, как внутри секты нарастает тайное течение.
— Старейшина Гэ, у тебя еще остались лишние пилюли великих амбиций?
— Эх, Сяо У дал всего три штуки. После того как принял их, эффект оказался действительно неплохим, я словно снова почувствовал тот трепет былых лет…
— Вещица и правда отличная. Раньше мы перепробовали немало чудесных эликсиров и снадобий, но лишь эта заставила наши увядшие сердца дао снова всколыхнуться, как в стародавние времена.
— Верно, верно. В состав входит один лекарственный ингредиент, крайне редкий. Бедный даос долго над ним размышлял, но так и не смог постичь его суть.
— Нельзя не признать, что этот юный ученик, изготовивший пилюли — настоящий талант…
— Таких учеников обязательно нужно оставлять в секте и делать упор на их воспитание…
Этот диалог двух старейшин, пребывающих в царстве небесного бессмертного, случайно перехватило заклинание ветра Ли Чаншоу, когда те пролетали на облаке.
Тем непонятным ингредиентом, должно быть, был тот довольно специфический камень чувств…
Изначально Ли Чаншоу нужно было лишь отдать рецепт, и тогда это дело больше не имело бы к нему особого отношения. Однако эти пилюли великих амбиций предназначались не только для пробуждения страсти к жизни у пожилых культиваторов; если бы кто-то использовал их для злых дел, Ли Чаншоу тоже пришлось бы нести на себе частицу кармических последствий.
Эта пилюля отличалась от вина ядовитого дракона. Вино ядовитого дракона восполняло изначальную ци и энергию ян в теле дао, используя реакцию физической оболочки для воздействия на поведение. А пилюля великих амбиций воздействовала напрямую на состояние сердца.
В нынешних обстоятельствах самое важное — контролировать распространение этих пилюль через Цзю У-шибо. Метод изготовления этого снадобья не был особенно сложным, порог мастерства невысок. Трудность заключалась именно в том самом камне чувств. Таким образом, это не должно было вызвать подозрений относительно уровня культивации Ли Чаншоу. В крайнем случае люди могли лишь подивиться, насколько сообразителен этот юный ученик, преуспевающий и в формациях, и в пути алхимии1.
Вообще-то до большого состязания бессмертных врат оставалось еще полмесяца, и Ли Чаншоу, как молодому ученику, следовало бы готовиться к предстоящим поединкам с собратьями по учению. Хоть это и было бесполезно, но так диктовал здравый смысл. Однако сейчас…
— Какое еще состязание? От состязания внутри секты пользы больше, или от того, что ты наготовишь пилюль великих амбиций? Чаншоу, ты не просто торгуешь пилюлями, ты вносишь выдающийся вклад в гармонию и стабильность нашей секты Дусянь! Гу страсти, верно? Твой шибо добудет тебе штук восемьдесят или сотню пар, просто жди!
Оставив эти слова, Цзю У-шибо поспешно покинул бессмертные врата и отправился в торговое поселение на поиски гу страсти. Ли Чаншоу также наказал ему, что рецепт пилюль великих амбиций является неразглашаемым секретом пика Сяоцюн, и нельзя рассказывать посторонним о гу страсти и камнях чувств. Цзю У, разумеется, тут же согласился. Учитывая ограничения, наложенные клятвой Великого Дао, Цзю У не стал бы шутить со своим оставшимся долгим веком.
Цзю У пробыл в отлучке шесть дней и действительно раздобыл три пары гу страсти, которые тайком передал Ли Чаншоу. Тот не стал медлить. На глазах у Цзю У Ли Чаншоу скормил гу страсти ядовитой траве, удерживающей дух, превратив их в камни чувств. Затем он приготовил необходимый секретный раствор для создания пилюль великих амбиций и запечатал его в алхимической комнате… Но следующую партию пилюль можно было изготовить не ранее чем через семь раз по семь — сорок девять дней2.
Раз уж появились новые камни чувств, Ли Чаншоу достал две трети из своих оставшихся запасов… Кое-что всё же нужно было оставить себе на всякий случай.
— Шибо, у меня есть одна мысль, — Ли Чаншоу на мгновение задумался и медленно произнес: — В будущем, пожалуйста, уделяйте больше внимания этим пилюлям великих амбиций. Местонахождение каждой пилюли обязательно должно фиксироваться. Даже если старейшины берут их для подарков или личных связей, нужно выяснять, куда они направляются. Эта вещь может стимулировать сердце дао, но может быть использована и во зло, так что лучше проявлять осторожность. Я не могу позволить вам, шибо, трудиться впустую. Давайте делить выгоду, полученную от старейшин, поровну, пятьдесят на пятьдесят?
Цзю У усмехнулся:
— Ты настолько осторожен, что даже не знаю, чего ты боишься! Не нужно делить пополам, это было бы слишком несправедливо по отношению к тебе.
Ли Чаншоу серьезно ответил:
— Я предоставляю пилюли великих амбиций, а вы, шибо, должны передавать их старейшинам — оба этих звена одинаково важны. Себестоимость этой вещи заключается лишь в нескольких парах гу страсти, к тому же вы, шибо, предоставили драгоценные материалы для алхимии. Как вы и говорили ранее, мы не торгуем пилюлями, а занимаемся человеческими отношениями. Награды от старейшин бывают щедрыми или скромными, но по праву и по совести половина принадлежит вам. Шибо, не стоит со мной церемониться.
— Ну что ж… — Цзю У немного помедлил, но, увидев искренний взгляд Ли Чаншоу, кивнул в знак согласия.
Ли Чаншоу добавил еще пару наставлений, попросив Цзю У при «поднесении пилюль» не упоминать лишний раз о нем как об алхимике, и передал Цзю У копию рецепта. Хотя Цзю У и чувствовал себя немного неловко от такой заботы со стороны младшего племянника, но этот «генеральный дистрибьютор пилюль великих амбиций в секте Дусянь» был глубоко тронут.
В итоге еще одна партия пилюль великих амбиций была «рассеяна» стараниями Цзю У и попала в руки старейшин, имеющих спутников дао. Это привело к одному слегка необычному явлению.
Через несколько дней, когда открылось большое состязание секты, большинство небесных бессмертных старейшин и истинных бессмертных старейшин по внешним делам собрались на облаках в небесах. Обычно это были десятки и сотни седовласых старцев с лицами младенцев и обликом бессмертных небожителей. Однако теперь там появилась группа бессмертных мужей с ликами юношей и зрелых мужчин, а также прекрасные и нежные бессмертные девы… Ученики были поражены увиденным, а появившийся позже глава секты Дусянь едва не решил, что ошибся горой.
…
За полдня до официального открытия состязания.
Старый даос Ци Юань наконец вышел из своей соломенной хижины. Глядя на двух любимых учеников, готовых «отправиться в поход», старик преисполнился чувств. Он видел, как оба ученика постепенно взрослели, и теперь ему предстояло отправить их «сдавать экзамен на пик Потянь», от чего в душе Ци Юаня поднялось легкое волнение. Но, присмотревшись, он заметил нечто странное.
Старший ученик Ли Чаншоу, разумеется, выглядел как обычно: в простом длинном халате, без каких-либо выдающихся черт, из-за чего на него подсознательно не обращали внимания. А вот младшая ученица Линъэ сегодня сильно преобразилась.
На ней было светло-желтое платье обычного фасона, но столь искусной работы, что сразу становилось ясно — это вещь не из простых. Главное же, по ткани струился легкий свет бессмертных, словно от магического сокровища.
И дело было не только в платье. Заколка в волосах Линъэ, браслеты на ее нефритовых руках, короткий меч в ладонях и даже пара необычных серег в ушах — всё это были бессмертные сокровища, источающие сияние… Чтобы шимэй смогла занять достойное место, Ли Чаншоу вооружил ее бессмертными артефактами до зубов.
Причем все эти бессмертные сокровища были принесены Цзю У-шибо или дарованы старейшинами секты.
- 两开花 (liǎng kāi huā) — «расцвести в обоих направлениях». Идиоматическое выражение, означающее одновременный успех в двух разных областях. ↩︎
- 七七四十九 (qī qī sì shí jiǔ) — семь раз по семь, сорок девять. Число, символизирующее в даосской традиции полный цикл времени или завершение процесса трансформации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
