Глава 15. Красавчик, не желающий раскрывать свое имя
— Кхе! Кхе-кхе!
Всего пара кашлевых толчков, но разлившаяся по всему телу боль заставила Юцинь Сюанью мгновенно прийти в себя.
— Где я?..
Юцинь Сюанья настороженно присела. В её чёрных глазах засиял бледно-красный свет, и мрачный грот предстал перед ней так же отчётливо, как днём.
Для такого практика, как она, уже достигшего четвёртой ступени Царства Возвращения к Пустоте, видеть в темноте было делом естественным и не требовало применения особых техник.
Первое, что бросилось ей в глаза, — огромный круглый валун у входа в грот. Судя по всему, его высекли прямо здесь же: он идеально входил в проём, оставляя лишь узкие щели, сквозь которые просачивался тусклый свет. Снаружи, должно быть, тоже стояла ночь.
Она разослала духовное чутьё: в радиусе нескольких ли водились лишь ядовитые твари, и, кроме неё самой, ни души.
Неужели она спасена?
В памяти возникло несколько картин: её окружила толпа разбойников, тяжёлый бой, плен… Улучив момент, пока враги готовили ядовитых насекомых, она разорвала дарованный наставником спасительный талисман и перенеслась за тысячи ли.
Такой перенос был крайне рискованным шагом, ведь точку прибытия невозможно предугадать. К счастью, она упала там, где бушевал ливень, и сквозь пелену дождя увидела своего недавнего знакомого, старшего соученика…
— Это он меня спас?
Заметив неподалёку две стопки талисманов и несколько фарфоровых флаконов, Юцинь Сюанья на мгновение замерла.
Затем она опустила взгляд на себя. Её бледное лицо тут же залил густой румянец, и она легонько прикусила розовую губу. Жаль, что в этот момент некому было оценить столь редкое для такой красавицы выражение смущения — Ли Чаншоу давно скрылся в неизвестном направлении.
Причиной внезапной робости Юцинь Сюаньи стали более десяти перевязанных ран на её теле. Для перевязки использовались «Ленты остановки крови и восполнения ци», которые выдавали всем адептам секты Дусяньмэнь, — чистая льняная ткань, пропитанная множеством целебных снадобий.
Стоит признать, что перевязка была выполнена безупречно. На внутреннюю сторону лент нанесли целебную мазь, вытягивающую яд, так что к этому времени большинство её ран почти затянулись, осталась лишь ноющая боль.
Однако… Раны на плече и под левым ребром были глубокими, и чтобы их перевязать, ленты нужно было обернуть вокруг груди, для чего пришлось бы немного спустить платье с плеч…
Юцинь Сюанья вдруг подняла правую руку и отвесила себе пощёчину, твёрдо произнеся:
— Старший соученик Чаншоу спас мне жизнь и так терпеливо лечил мои раны, как я смею сомневаться в его порядочности?
Её взгляд быстро обрёл прежнюю ясность. Проверив внутренним взором своё состояние, она обнаружила, что дыхание выровнялось, а раны почти зажили. Очевидно, кто-то помог ей направить потоки ци.
Повернув голову, она заметила на месте, где только что лежала, сложенный кусок овечьей шкуры. Он служил ей подушкой. На шкуре виднелись пятна крови и, кажется, какие-то надписи.
Взяв её в руки, она увидела текст и набросанную карту.
«Взаимовыручка между соучениками — дело обычное, не стоит благодарности. Это место находится в двух тысячах ли от Леса ядовитых туманов. Ниже прилагаю карту, по которой можно покинуть эти края в обход. Жизнь важнее всего. Рядом лежат талисманы защиты от миазмов, талисманы скрытности, противоядия и пилюли восполнения сил. В подарок младшей соученице — один совет:
Сердца людей разделены кожей живота1, не доверяй абы кому.
Путь впереди опасен, береги себя.
Оставил красавчик2, не желающий раскрывать свое имя».
Юцинь Сюанья моргнула, глядя на последнюю строчку, не совсем понимая смысл этих слов. Надпись начала стремительно бледнеть и исчезла всего за пару вдохов…
К счастью, к карте этот особый метод не применялся. Рельеф и масштаб были переданы детально, даже отмечено её текущее местоположение. Стоит упомянуть, что путь отхода на карте был указан в направлении, прямо противоположном тому, куда ушёл Ли Чаншоу.
— Этот старший соученик Чаншоу… Поистине внимательный и добросердечный человек.
Юцинь Сюанья слегка нахмурилась и, бережно сложив овечью шкуру, с серьёзным видом тихо произнесла: — За великую милость не благодарят словами. Если Сюанья выживет, то отдаст всё, что имеет, дабы отплатить за доброту старшего соученика.
Сказав это, она совершила даосский поклон в сторону свитка и спрятала карту.
Посмотрев на свои плечи, она увидела приклеенные талисманы защиты от миазмов и скрытности. Духовная сила в них ещё не иссякла, так что менять их сразу не требовалось.
Собрав разложенные рядом пилюли и талисманы, Юцинь Сюанья уселась поудобнее и принялась выравнивать дыхание, восстанавливая силы. Её огромный меч лежал в углу, и сияние на его лезвии постепенно возвращалось.
Постепенно в её мыслях возникло два образа…
Тот, что стоял слева, был её так называемым «другом детства», Юань Цином, который вместе с ней поступил в секту Дусяньмэнь. Стоило ей где-то появиться, как он тут же следовал за ней по пятам.
Юцинь Сюанья уже давно почуяла, что этот земляк и соученик, вечно пытающийся быть к ней поближе, на самом деле человек двуличный, а потому всегда держалась от него на расстоянии.
- Жэньсинь гэ дупи (人心隔肚皮, rén xīn gé dù pí) — образное выражение, означающее, что невозможно узнать истинные мысли и намерения человека. ↩︎
- Лянцзай (靓仔, liàngzǎi) — кантонский диалектизм, означающий «красавчик» или «симпатичный парень». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
