Глава сто шестьдесят первая. Карта Шацзи малых рек и гор
(Вступление: Дорогие господа, цените этот миг, пока облик трёх сект Дао всё ещё кажется нормальным).
…
Неужели они и вправду пришли не для того, чтобы подраться?
Ли Чаншоу поднял голову, глядя на огромное грозовое облако, застывшее в небе на юго-востоке, и на несколько белых облаков на северо-западе. Слегка ощутив исходящую от них ауру…
Честное слово, ещё бы чуть-чуть, и он бы немедленно сбежал!
Ли Чаншоу даже успел придумать заголовок для какой-нибудь несуществующей передовицы «Вестника Первозданного мира»:
«Кровавая бойня: на Собрании истоков трёх учений разразилась великая война между сектами Чань и Цзе, великие мастера наносят удар за ударом, бесчисленное множество живых существ погибло!»
Ли Чаншоу остался лишь потому, что со стороны секты Чань первым вперед вылетел бессмертный…
На голове у него был венец из яркого жемчуга, на ногах — сапоги «Танец феникса», одет он был в светло-белое одеяние, расшитое узорами благоприятных облаков и журавлей. Широкие рукава развевались на ветру, и казалось, в них было скрыто целое мироздание.
Находящиеся внизу бессмертные и их ученики не могли разглядеть лица этого даоса, лишь смутно чувствовали, что перед ними практик с обликом зрелого мужа.
Он вылетел со стороны шестидесяти с лишним бессмертных дворца Юйсюй и, пролетев несколько шагов, замер в самом центре. Слегка рассмеявшись в сторону бессмертных секты Цзе, он произнес ясным голосом, разнесшимся над облаками и землей:
— Младшие братья-шиди и сёстры-шимэй из учения Цзе, вы явились столь грозно, что же вы задумали?
«Всё-таки будет драка?» — мысленно вздохнул Ли Чаншоу, украдкой сжимая в руке два особых талисмана…
Но тут со стороны огромного грозового облака, где находились бессмертные секты Цзе, тоже послышался легкий смех:
— Мы, разумеется, пришли лишь поучаствовать в общем веселье. Гуанчэнцзы-шисюн, здравствуете ли вы в последнее время?
Женщина, одетая в многоцветное платье-сяньцюнь, вылетела из облаков и издалека склонилась в почтительном поклоне перед Гуанчэнцзы.
Она не использовала никаких божественных способностей, чтобы скрыть свое лицо или ауру. У неё был стройный стан, длинные волосы были уложены в прическу «хвост феникса», а красота её была такова, что перед ней меркла луна и вяли цветы1. Но куда больше внешности собравшихся практиков поражали её уровень совершенствования, величие и аура Дао.
Гуанчэнцзы тут же рассмеялся:
— Благодарю за заботу, Цзиньлин-шимэй. Ученики дворца Юйсюй приветствуют здесь Третьего шишу.
Сказав это, Гуанчэнцзы отвесил глубокий поклон в сторону юго-востока. Несколько десятков бессмертных секты Чань, стоящих за его спиной, тоже последовали примеру «главы двенадцати Золотых Бессмертных» и совершили поклон.
Та самая Цзиньлин-шимэй, оказавшаяся Святой Матерью Цзиньлин, одной из четырёх главных внутренних учеников секты Цзе, ответила тем же:
— Ученики секты Цзе приветствуют здесь Второго шибо.
Тут же более тысячи… нет, пожалуй, около двух тысяч бессмертных секты Цзе хором совершили поклон в сторону гор Куньлунь.
Многие бессмертные секты Цзе втайне вздыхали:
В том, что касается церемоний, их секта Цзе могла лишь забавляться, а вот если и смотреть на истинное соблюдение этикета, то только на старших братьев из Чань.
Поприветствовать святого издалека, увидев его ученика — до такой тонкости они бы ни за что не додумались.
Стоящий внизу Ли Чаншоу тоже мысленно кивнул: сегодняшний день прожит не зря, внутренняя культура секты Чань действительно может принести большую пользу его собственному пути…
Видя, как в небе обмениваются поклонами, Ли Чаншоу немного успокоился.
Это Собрание истоков трёх учений должно стать важным моментом для дальнейшего процветания Даосизма, к тому же сейчас противоречия между Чань и Цзе ещё не так велики — скорее, это лишь столкновение доктрин и идей.
Конечно, нынешнее положение дел ещё ничего не гарантировало.
Вот если бы обе стороны могли вместе петь песни и танцевать, тогда бы это точно доказало отсутствие вражды.
В небесах, стоя на облаке, Гуанчэнцзы снова заговорил:
— Сегодня проводится Собрание истоков, организованное сектами трёх учений Срединного Божественного Континента. Неужели все младшие братья-шиди и сёстры-шимэй поспешили сюда?
Святая Матерь Цзиньлин легко рассмеялась, и казалось, будто в мире расцвели тысячи цветов. Эта волна её ауры Дао словно влияла на настроение окружающих: у многих учеников внизу, обладавших невысоким уровнем совершенствования, на лицах появились… глуповатые улыбки.
Святая Матерь Цзиньлин ответила:
— Нас пришло меньше тридцати процентов. Чжао-шисюн ещё отправился приглашать нашего дашисюна.
— О? — Гуанчэнцзы, услышав это, улыбнулся. — Не думал, что Третий шишу придаст этому делу такое значение.
На мгновение Святая Матерь Цзиньлин смущенно улыбнулась, не став ничего объяснять. В её памяти невольно всплыло, как Чжао Гунмин буквально силой вытаскивал её из пещеры…
Чжао Гунмин тогда клятвенно заверял её:
— Ученики святого учения Людей являются в полном составе! Даже если мы в секте Цзе не можем обеспечить явку в пятьдесят процентов, то двадцать или тридцать процентов обязаны быть!
Так и сложилась сегодняшняя ситуация.
Гуанчэнцзы медленно кивнул, не задавая лишних вопросов, и, окинув взглядом пространство внизу, беспристрастно произнес:
— Пусть организаторы сегодняшнего собрания выйдут вперед.
Как только он это сказал, в воздух поднялись трое мужчин и две женщины — пятеро старцев, оказавшихся главами пяти сект-организаторов, среди которых были врата Золотого дворца и секта Свободного скитания.
Следом за ними взлетели сотни фигур — это были главы всех прочих сект трёх учений, присутствовавших здесь.
В небе начались бесконечные поклоны и приветствия. Из-за отсутствия предварительных репетиций всё это выглядело довольно сумбурно.
Вскоре со всех сторон слетелись прекрасные девы-сяньцзы, их одежды развевались, а тонкие пальцы плавно двигались, рассыпая в воздухе сияющую пыльцу и влажные лепестки цветов.
Над миром зазвучали барабаны и музыка.
Многочисленные ученики и последователи у берега озера встали и принесли даосские поклоны небу — зрелище было поистине величественным.
Заметив, что маленькое озеро внизу слишком тесное, Святая Матерь Цзиньлин предложила:
— Гуанчэнцзы-шисюн, давайте лучше останемся на облаках, чтобы не пугать этих юных учеников.
Гуанчэнцзы кивнул в знак согласия.
Бессмертные двух сект уселись на своих облаках, а земные секты-последователи поспешили подогнать два парящих острова, устроив в небе трибуны для почетных гостей, чтобы бессмертным не пришлось сидеть в пустоте.
Но следом возникли новые трудности…
Дворец Юйсюй, остров Цзиньао, остров Пэнлай и прочие считались обителями святых. Все прибывшие оттуда бессмертные, вне зависимости от уровня их сил, сегодня почитались как «бессмертные-первоисточники».
Согласно утвержденному распорядку собрания, пять глав сект-организаторов должны были по очереди объявлять имена мастеров от каждого великого учения, чтобы соблюсти этикет.
От учения Людей не явился никто, так что главе секты Свободного скитания было проще всего — ему некого было объявлять.
Учеников дворца Юйсюй было немного, всего пришло шестьдесят с лишним человек, и большая часть из них была давно прославленными мастерами.
Имена Гуанчэнцзы, Чи Цзинцзы, Юньчжунцзы, даоса Юйдина, Сяояо Саньжэня и других главы сект Чань знали назубок и не могли ошибиться.
Но вот что касалось секты Цзе…
Эти бессмертные из секты Цзе сами не знали всех своих в лицо!
У глав сект Чань от напряжения на лбах выступил пот…
К счастью, стороны договорились объявлять только официальных учеников святых, что и помогло разрешить неловкую ситуацию.
Среди прибывших было шестеро из двенадцати Золотых Бессмертных дворца Юйсюй, ещё трое учеников святого, не входящих в их число, а остальные были лишь формально числящимися учениками.
От секты Цзе пока прибыли лишь трое личных учеников святого, а ещё трое были в пути.
Пока пять глав сект объявляли имена великих мастеров, ученики всех сект в долине должны были вслед за каждым именем склоняться в поклоне небу.
Сюн Линли тихо спросила:
— Кузен-гэгэ, а кто все эти бессмертные?
— Эти почтенные старшие — ученики святых. Их возможности безграничны, а магические силы велики. Это одни из сильнейших мастеров в этом мире.
Ли Чаншоу отвечал с улыбкой, но при этом передал ей мысленно наказ, чтобы она не болтала попусту.
Сюн Линли послушно кивнула. Уже испытав на себе удары судьбы, она совершенно не желала доставлять хлопот своему великому кузену-гэгэ Морскому богу.
- би-юэ сю-хуа, чэнь-юй ло-янь (闭月羞花，沉鱼落雁, bì yuè xiū huā, chén yú luò yàn) — образные выражения, описывающие красоту, перед которой меркнет луна, вянут цветы, а рыбы и гуси в изумлении забывают, как плавать и летать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
