Глава сто шестьдесят вторая. Медведица на виду, Чаншоу в тени
Юньчжунцзы не успел присмотреться, как Ли Чаншоу и Сюн Линли уже были затянуты в «Малую карту рек и гор».
Этот Золотой Бессмертный Добродетели не стал углубляться в расспросы и продолжил собирать поднявшихся молодых учеников.
Среди этих двух учеников учения Людей самой заметной, естественно, была Сюн Линли. Однако она не была какой-то красавицей, встречающейся раз в несколько тысячелетий, — просто полукровка с примесью крови рода У…
Юньчжунцзы прожил так долго, чего он только не видел? Не говоря уже о полукровках У, он встречал человеческих культиваторов, в чьих жилах текла кровь У, Яо, лунов и фэн — каждой по две десятых. Видя многое, перестаешь удивляться.
«Малая карта рек и гор» в руках старого небожителя, казалось, ничуть не изменилась, но на ней появилось множество мелких черных точек, равномерно распределенных по всему внутреннему пространству.
Спустя мгновение на берегу озера не осталось никого, кто бы поднялся.
Юньчжунцзы откинул покрывало с цветочной корзины, и из нее вылетели еще шесть жемчужин. Под воздействием силы старого небожителя шесть жемчужин засияли ослепительным светом.
Затем Юньчжунцзы взмахнул рукой, и драгоценная карта медленно опустилась, зависнув над маленьким озером.
Шесть жемчужин подлетели к ней и закружились рядом; окутанные божественным сиянием, они создали над поверхностью воды тонкую дымку облачного тумана, в которой проступили картины происходящего внутри карты — изображения постоянно сменяли друг друга.
Юньчжунцзы погладил бороду и невозмутимо произнес:
— Дорогие собратья по Дао, направьте свое божественное восприятие в эти жемчужины, и вы сможете увидеть как общую панораму внутри карты, так и по желанию изучить любое место.
Сказав это, худощавый старый небожитель, неся корзину с цветами, вернулся на смотровую трибуну бессмертных учения Чань. Лишь продемонстрировав набор духовных сокровищ, он заставил бессмертных повсюду разразиться похвалами.
Золотой Бессмертный Добродетели учения Чань и впрямь был выдающимся!
Хотя мощь этого набора из «жемчужин и Малой карты рек и гор» составляла лишь малую часть функций подлинного изначального духовного сокровища «Карта рек и гор», создание артефакта такой силы из материалов Позднего Неба уже можно было назвать «непревзойденным мастерством» мира Хунхуан!
В этот миг молодые ученики, еще не ставшие бессмертными и не вошедшие в карту, задрав головы, наблюдали за сценами в туманной дымке над озером.
Внизу потоки божественного восприятия проникали в шесть жемчужин, следя за успехами своих учеников. А наверху владыки «истоков» трех учений непринужденно любовались происходящим внутри, в большинстве своем просто ради развлечения…
Великий Мастер Сюаньду в одиночестве сидел, скрестив ноги, высоко в небесах. Он применил божественную способность, и если бы уровень развития не достигал ранга Золотого Бессмертного Великого Дао, то увидеть его истинный облик было бы невозможно.
В это время Гуанчэнцзы и Даос Добао, первые ученики учений Чань и Цзе, тоже тайно наблюдали за старшим соучеником учения Людей…
На самом деле Гуанчэнцзы не был первым учеником учения Чань в строгом смысле слова; он вступил в учение позже Бессмертного Старца Южного Полюса. Но Бессмертный Старец Южного Полюса всегда сопровождал Святого Владыку, а Гуанчэнцзы отвечал за дела учения Чань, и его власть в учении была даже выше, чем у заместителя главы — Жаньдэна. Поэтому большинство называло первым учеником именно Гуанчэнцзы…
Другие не знали, но Гуанчэнцзы и Даос Добао прекрасно понимали, сколь глубоко их учителя почитали Лао-цзы, главу Трёх Чистых, и насколько Тайцин Лао-цзы был склонен защищать своих.
Разве Великий Мастер Сюаньду не пользовался всеми знаменитыми сокровищами учения Людей, такими как Карта Великого Предела Инь-Ян, Изысканная пагода Сюаньхуан, Циновка Ветра и Огня и прочие? По этой причине Даос Добао и Гуанчэнцзы проявляли к единственному ученику своего старшего дяди еще больше уважения и внимания.
Они видели, что на губах Сюаньду играет легкая улыбка; он сидел с закрытыми глазами, должно быть, изучая обстановку внутри карты.
«На кого смотрит старший соученик Сюаньду?» — этот вопрос одновременно возник в сердцах Даоса Добао и Гуанчэнцзы. Попытавшись сделать предсказание, они ничего не добились.
В этот момент взор Великого Мастера был прикован к… некоему безвестному младшему ученику учения Людей. Благодаря своим способностям Великий Мастер мог сквозь карту наблюдать за каждым словом и действием Ли Чаншоу.
Мало того, Сюаньду мог даже вычислить, кто еще вместе с ним наблюдает за Ли Чаншоу.
Хотя сейчас он был один, но это не имело значения. Такой ученик учения Людей, как Ли Чаншоу, которому не исполнилось и двухсот лет, но который уже прошел сквозь небесные невзгоды, вознесся в ранг Небесного Бессмертного и даже был близок к рангу Золотого Бессмертного… в конце концов, не мог не засиять!
«Воспользуюсь этим случаем, чтобы хорошенько присмотреться к этому малому. Если его характер и впрямь окажется таким, каким он показался во время нашей прошлой беседы, можно будет устроить его во Дворец Доушуай и убедить учителя взять еще одного младшего соученика. Разве не было бы прекрасно, если бы в будущем он представлял учение Людей на подобных мероприятиях?»
Когда Великий Мастер Сюаньду подумал об этом, улыбка на его губах стала еще шире…
В то же время на острове учения Цзе Чжао Гунмин, сидевший впереди всех, не удержался от зевка. Смотреть, как сражаются эти мелкие ученики, и вправду было скучно.
Вместо того чтобы тратить время попусту, лучше бы отправиться в Храм Бога Морей и снова найти того брата Бога Морей, чтобы обсудить с ним путь под названием «Ой-ой, без пары десятков тысяч лет эту рану не залечить».
В этот раз стоит взять с собой сестрицу Цюнсяо, пусть побольше пообщается с Богом Морей Южного моря, глядишь, в будущем будет меньше попадать впросак.
…
Пространство внутри карты, глухие горные леса.
Ли Чаншоу сидел за большим камнем, а Сюн Линли, которую затянуло сюда вместе с ним… сама была этим камнем.
«Карта ограниченного размера; толпа людей, запертых внутри; нужно повсюду искать сокровища, а при встрече сражаться, чтобы выяснить, кто сильнее…»
Эта ситуация казалась смутно знакомой. Подобный расклад внезапно напомнил Ли Чаншоу игру, в которую он часто играл в прошлой жизни…
У той игры для разных людей были разные названия, например: «приземлился и стал ящиком»1, «курьер такой-то марки», «пиршество затаившихся в траве», «выживание любой ценой»2 и так далее.
Разумеется, это была никакая не «игра».
Божественное восприятие Ли Чаншоу разошлось в стороны, он уже обнаружил немало фигур незнакомых учеников. Поначалу все были крайне осторожны: стоило лишь слегка прощупать друг друга, как они тут же поспешно отступали.
К тому же под пристальным вниманием множества глаз, даже если дело доходило до поединка, все лишь выясняли, кто сильнее, не доводя до кровавой битвы. Мудрым решением было заняться поиском сокровищ — так было куда надежнее.
- Луоди чэнхэ (落地成盒, luò dì chéng hé) — «приземлиться и превратиться в коробку», игровой сленг, означающий мгновенную гибель персонажа в самом начале раунда. ↩︎
- Гоуди цюцунь (苟地求存, gǒu dì qiú cún) — «ползать по земле, стремясь выжить», стратегия скрытной и осторожной игры ради выживания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
