Этот Гунмин Дае в одиночку противостоял двоим и всё же умудрялся удерживать преимущество, хотя в этот миг выглядел во много крат более «жалким», чем они оба.
— Я, даос Чангэн, готов прозвать тебя Хунхуан Ваньцы Ваном!
Кхм, к делу, пора заняться делом.
…
В схемах «пэнцы1», которые Ли Чаншоу предлагал Чжао Гунмину, всегда имелись серьезные изъяны, причем не один.
Причина, по которой Чжао Гунмину и Цюнсяо раз за разом всё удавалось, крылась в том, что оба они были достаточно сильны.
Если бы на их месте оказался кто-то другой, он бы давно превратился в пепел.
В этот раз двое мастеров Западного учения решили, что с помощью метода «пэнцы» прижали к ногтю Хуанлун-чжэньжэня, поскольку вдвоем могли его подавить…
После появления Чжао Гунмина, по сути, ничего делать и не требовалось — достаточно было выступить свидетелем для Хуанлун-чжэньжэня, и противники сами бы позорно ретировались.
Но Чжао Гунмин не мог смотреть, как свои по Дао несут убытки, и в порыве гнева ранил обоих оппонентов, из-за чего ситуация стала трудноразрешимой.
Те теперь кипели от праведного негодования и наверняка не пожелали бы так просто всё оставить, ведь они потеряли часть совершенствования и превратились в настоящих пострадавших…
Это незримо добавило сложностей.
К тому же учеников святых нельзя убивать, так что действовать силой определенно не стоило.
По пути в голове Ли Чаншоу промелькнуло несколько схем — все они были направлены против «пэнцы».
Прибыв на место, он уже выбрал самый надежный план и немедленно передал наставления Хуанлун-чжэньжэню и Чжао Гунмину с помощью тайного гласа…
Сей план назывался «Метод замены балок на столбы, вынимания хвороста из-под котла, подмены понятий, устрашения Дало, ясности Небесного Дао и бомбардировки клятвами»!
То да сё, шепот да наставления.
Ли Чаншоу, видя, что Хуанлун-чжэньжэнь колеблется, вновь передал:
— Если это дело действительно не удастся уладить, боюсь, у почтенного и у почтенного Гунмина возникнут неприятности. Запад — не те люди, с которыми легко договориться, почтенный.
Хуанлун-чжэньжэнь тяжело кивнул и, наконец решившись проучить двоих из Западного учения, отозвался Ли Чаншоу:
— Я не могу подставить Гунмин-шиди!
Сказав это, Хуанлун-чжэньжэнь, следуя указаниям Ли Чаншоу, изобразил на лице возмущение, шагнул вперед… и поддержал Чжао Гунмина под руки.
Чжао Гунмин в этот момент всё еще немного недоумевал; он только что услышал голос младшего брата Хайшэня, велевший ему молчать, наблюдать за переменами и временно предоставить решение вопроса Хуанлун-чжэньжэню…
Поэтому Чжао Гунмин спокойно выпрямился, желая сперва посмотреть, как будет выступать Хуанлун-лаогэ.
— Эх!
Хуанлун-чжэньжэнь зашагал по волнам, подошел к тем двум мастерам Западного учения, тяжело вздохнул и произнес:
— Когда же бедный даос успел обидеть вас двоих, Даою?
Те двое лишь часто замигали глазами, совершенно не в силах пошевелиться.
Хуанлун-чжэньжэнь добавил:
— Гунмин-шиди, прошу тебя, убери драгоценные жемчужины.
— А? — Чжао Гунмин на миг засомневался, но Ли Чаншоу вновь передал ему наставление, и тот, кивнув, отозвал Динхай шэньчжу.
Мастера Западного учения тут же вскочили, яростно уставившись на Чжао Гунмина.
— Чжао Гунмин! Ты повредил наше совершенствование, сегодня мы обязаны во всём разобраться! Идем во дворец Бию!
— Не нужно таких хлопот, — вздохнул Хуанлун-чжэньжэнь. — Прошу вас двоих и Гунмин-шисюна последовать за мной во дворец Юйси. Я попрошу аудиенции у учителя, пусть он рассудит это дело.
Те двое оторопели. Как же так… Почему всё идет не по сценарию?
Разве не они сейчас — пострадавшая сторона?
Хуанлун-чжэньжэнь сотворил белое облако и вздохнул:
— Прошу вас. Даже если бедному даосу придется долго стоять на коленях перед ликом учителя, сегодня я обязан призвать его, чтобы он вынес решение. На сим бедный даос приносит великую клятву Дао: за то, что Гунмин-шиди ранил вас, я беру ответственность на себя! И если учитель лишит меня жизни, у бедного даоса не будет ни единой жалобы!
Раздался грохот глухого грома — это Небесное Дао отозвалось на слова.
Мастера Западного учения нахмурились, осознав… что утратили инициативу.
Про этого Хуанлуна ведь говорили, что он простодушен, честен и бесхитростен? Почему же он кажется совсем другим человеком?
А Ли Чаншоу, прячась в рукаве Хуанлун-чжэньжэня, не удержался от легкой улыбки.
Лучший способ противостоять «пэнцы» — это, разумеется, позвать поли… кхм, позвать святого.
Схемы «пэнцы» опираются на тонкую психологию: противник и победить в драке не может, и огласки боится из-за стыда, и уж тем более не хочет, чтобы о случившемся узнал каждый встречный.
Чтобы взломать эту схему, нужно заставить вымогателя поверить, что жертва обладает настолько вспыльчивым нравом, что скорее уничтожит себя, чем смирится с несправедливостью…
Сегодня именно эти двое из Западного учения строили козни, и если дело действительно дойдет до святого, как они смогут его обмануть?
Тогда достаточно будет лишь немного задать направление, представив всё так, будто эти двое мастеров Западного учения пришли мошенничать, но им не хватило умений, и они были ранены друзьями пострадавшего.
Удар придется по лицу святого Западного учения!
А два святых Запада, будучи неправыми, смогут лишь наказать собственных учеников за закрытыми дверями…
Одетые в лохмотья старые даосы переглянулись, в глазах каждого читалась опаска — очевидно, они тоже об этом подумали.
Хуанлун-чжэньжэнь, следуя наставлениям Ли Чаншоу, добавил:
— Уважаемые, прошу вас пойти вместе со мной. Или же мы можем отправиться на Духовную гору Запада, в дворец Бию за морем или даже в дворец Доушуй Небесного двора. Если же вам и это кажется хлопотным, не лучше ли нам троим принести по великой клятве Дао? Бедный даос начнет первым…
Хуанлун-чжэньжэнь прочистил горло, отвесил далекий поклон небу и прокричал:
— Ученик Хуанлун молит владыку Небесного Дао: если сегодня у ученика был умысел ранить этих двоих Даою или же до этого имелся умысел строить против них козни, пусть он примет кару Божественной молнией Цзысяо!
В тот же миг в мире воцарилось полное спокойствие.
Ключевое слово — «до этого».
Хуанлун-чжэньжэнь повернул голову и вздохнул:
— Даою, ваша очередь.
— Когда это мы обещали приносить подобную клятву?
— Даою Хуанлун, мы лишь… забудьте, у нас еще есть важные дела, о сегодняшнем можно и не упоминать, прощайте!
Двое западных мастеров тут же бросились отступать.
— Погодите!
Чжао Гунмин, не дожидаясь подсказки Ли Чаншоу, уже понял, как подыграть Хуанлун-чжэньжэню, и немедленно выступил вперед!
— Вы двое, если уходите, не принеся клятвы, уж не затаили ли вы в душе недоброе?
Лица противников изменились, они тут же собрались применить технику побега, но в какой-то миг пространство вокруг оказалось полностью запечатано — в разных местах возникли двадцать четыре жемчужины Динхай шэньчжу, стремительно подавляя всё вокруг…
Стоявший рядом Хуанлун-чжэньжэнь слегка опешил, но голос Ли Чаншоу вновь прозвучал в его ушах:
— Почтенный, нам остается только наблюдать, в остальном пусть разбирается Гунмин-лаогэ.
Хуанлун-чжэньжэнь бесстрастно кивнул и принялся молча наблюдать, расширяя свой кругозор.
Спустя полчаса те двое мастеров Западного учения понуро вздохнули и принялись приносить великие клятвы Дао по новому образцу, клянясь хранить всё в тайне и обещая не покидать своих обителей в течение следующих пятисот лет…
В этот день мощь Небесного Дао над Южным морем была во много крат сильнее, чем обычно.
- пэнцы (碰瓷, pèngcí) — «столкновение с фарфором», вид мошенничества, при котором злоумышленник имитирует ущерб или подстраивает аварию, чтобы вымогать компенсацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
