До официального начала великого свадебного торжества оставалось еще два дня, и большинство почетных гостей уже прибыли.
Только в этом главном зале за круглыми и низкими столами сидели тысячи людей.
Прекрасные морские девы и девы-жемчужницы сновали повсюду, разнося вино и яства.
Оркестр из сотен морских дев, расположившийся в Дворце дракона, поочередно исполнял одну за другой мелодичные и радостные композиции.
Те, кто удостоился места в главном зале Хрустального дворца, разумеется, не были обычными существами.
Они либо обладали глубоким уровнем самосовершенствования, либо пользовались громкой славой в землях Хунхуан.
Здесь были и старейшины, и важные сановники клана драконов, и ключевые фигуры различных сил из Трех тысяч миров.
Помимо них, в главном зале непременно должны были расположиться культиваторы, прибывшие с поздравлениями с острова Цзиньао учения Цзе. И не просто в зале, а в самом заметном месте, в самой его глубине.
Хотя всем было известно, что статус почетных учеников1 учения Цзе был несколько ниже, их присутствие в таком количестве придало клану драконов небывалого веса.
Вместе с этим значительно возрос и авторитет второго принца Ао И внутри его рода.
Хотя с острова Цзиньао прибыло много людей, истинными мастерами среди них можно было назвать лишь немногих — из Десяти небесных владык явились лишь четверо.
За одним из низких столов подле Царя драконов сидел даос средних лет с добродушным лицом и плотной, непоколебимой аурой, на котором Великий монах Сюаньду задержал взгляд чуть дольше обычного…
— Чаншоу, подойди посмотри, — с улыбкой сказал Великий монах Сюаньду. — Это Уюнь-сянь, бессмертный-помощник твоего дяди-наставника Тунтяня. Тот, кто пришел сегодня, должно быть, лишь его воплощение.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул — он, разумеется, знал, что этот важный господин уже явился.
Он не просто знал об этом — это он посоветовал Ао И пригласить воплощение великого бессмертного Уюнь-сяня…
И не ради чего-то иного, а исключительно ради участия в церемонии.
Но поскольку Великий монах был полон энтузиазма, Ли Чаншоу оставалось только подыграть ему.
Разумеется, он не мог с преувеличенным восторгом воскликнуть:
«Ого, как удивительно!»
Подобная актерская игра была бы слишком поверхностной и неискренней, за что Великий монах мог бы его и… поколотить.
Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Ао И — ученик этого великого бессмертного, так что пригласить его на церемонию было вполне разумно и справедливо.
Великий монах снова спросил:
— Чаншоу, а знаешь ли ты, как появилось даосское имя «Уюнь-сянь»?
— Вашему ученику это, конечно же, неизвестно.
— Ха-ха-ха, это забавная история еще со времен глубокой древности. Говорят, в один прекрасный день третий дядя-наставник читал проповедь на одном из островов бессмертных в Южном море, наставляя множество живых существ. Внезапно он почувствовал, что прямо над его головой сгустилось огромное темное облако. Третий дядя-наставник поднял взор и увидел золотистоусую рыбу-ао2, парящую в вышине. Из-за своих исполинских размеров она просто не могла найти места, чтобы присесть и слушать…
Так, находясь в покоях новобрачных Ао И и Цзян Сыэр, Великий монах Сюаньду с воодушевлением рассказывал Ли Чаншоу предания древности.
Ли Чаншоу хоть и слушал с удовольствием, но в глубине души не мог не испытывать легкого стеснения…
В этой обстановке Ли Чаншоу внезапно осознал, что в пьесе под названием «Великая свадьба Ао И» он, кажется, примерил на себя слишком много ролей.
Поначалу он думал, что он всего лишь помощник по площадке, но, опомнившись, понял, что он уже и режиссер, и сценарист, и инвестор, и рабочий сцены, и даже сам вышел на подмостки в роли маленького актера массовки.
А теперь, из-за того что Великий монах привел сюда его истинное тело, он вдобавок стал еще и зрителем.
Ладно еще самому писать, самому ставить и самому играть, так еще и самому на это смотреть…
Такого точно ни с кем не случалось.
Вскоре Великий монах Сюаньду закончил свой рассказ и продолжил с помощью зеркала наблюдать за различными уголками Дворца дракона.
Здесь, помимо великого бессмертного Уюнь-сяня и нескольких старых драконов, внимание Великого монаха Сюаньду мог привлечь лишь… бумажный даос Ли Чаншоу.
Великий монах внезапно спросил:
— Чаншоу, по поводу твоего титула Морского бога Южного моря, давал ли наставник какие-то особые распоряжения?
— Владыка-глава учения ничего не указывал вашему ученику, — Ли Чаншоу на мгновение задумался и тихо ответил: — Великий монах, это воплощение вашего ученика теперь уже считается подданным Юйди. Указ Его Величества Юйди должен окончательно сформироваться еще через несколько десятков лет.
— О? — глаза Великого монаха тут же блеснули. — Значит ли это, что ты скоро отправишься в Небесные чертоги?
Ли Чаншоу, недолго помолчав, вздохнул:
— Ваш ученик намерен отправить в Небесные чертоги этого бумажного даоса, но моё истинное тело пока останется здесь. Я получил приказ вставлять палки в колеса Западу. Когда дело с вознесением клана драконов на небеса завершится, уже невозможно будет скрыть, что за всеми этими расчетами стоял Морской бог Южного моря. Если я опрометчиво явлюсь туда в истинном теле, боюсь, Запад начнет тайно строить против меня козни…
Он замер в ожидании, надеясь на приглашение в задний двор дворца Дошуай!
К его удивлению, Великий монах медленно кивнул и с улыбкой произнес:
— Я очень рад, что ты способен так всесторонне обдумывать дела и заботиться о собственной безопасности.
И затем…
Затем не последовало ничего…
Великий монах бегло осмотрел присутствующих гостей, и Ли Чаншоу воспользовался случаем, чтобы глазами Великого монаха поискать, не затесались ли среди них лазутчики.
Изображение промелькнуло мимо главных врат Хрустального дворца, и, кажется, там мелькнули какие-то странные тени…
Это было неважно.
Вскоре в зеркале появился главный герой сегодняшнего дня — Ао И в светло-голубом одеянии.
Великий монах рассмеялся:
— Ты, второй глава учения Морского бога, уже женишься, а почему до сих пор в облике юноши?
Ли Чаншоу почувствовал беспомощность. Он не хотел лгать Великому монаху, но и объяснять это было неловко, поэтому он лишь неловко улыбнулся.
К счастью, Великий монах лишь подшутил над ним и перевел изображение на Цзян Сыэр, которая в одном из дворцов наносила макияж и облачалась в наряд.
Ее подготовка к свадьбе должна была длиться целых девять дней!
Ли Чаншоу и раньше хотелось высказаться по этому поводу, но он был слишком занят.
Великий монах удивился:
— Разве это не та маленькая сирена, которую мы видели в прошлый раз?
— Это… — Ли Чаншоу горько улыбнулся. — Тогда ведь произошла небольшая ошибка с ядовитой пилюлей бессмертного сознания «Пламя сердца», из-за чего они двое не смогли сдержать чувств и вступили в близость…
— О? Так корень всего в тебе? Ха-ха-ха! Дела мирские и впрямь неисповедимы.
Только Ли Чаншоу собрался что-то сказать, как Великий монах снова прищурился и легким движением руки коснулся зеркала, являя картину над поверхностью моря.
Было видно, как с небес спускается белое облако, на котором стоят трое. Впереди — худощавый старец в ярко-красном праздничном халате, а за ним — двое небесных полководцев, мужчина и женщина, в золотых доспехах.
Оба полководца излучали давление уровня Золотого бессмертного и вели за собой отряд из трех сотен отборных небесных воинов уровня Истинного бессмертного, спускаясь к Дворцу дракона Восточного моря.
Великий монах улыбнулся:
— Юэлао? Почему он здесь?
— Его пригласил ваш ученик… Положение Юэлао идеально подходит для такого случая, чтобы явить величие Небесных чертогов и установить начальную связь между ними и кланом драконов.
Ли Чаншоу с улыбкой добавил:
— В тот день, когда вы отправили Юэлао передать мне божественные способности, вы уже намекали мне на это, как же я мог не понять?
— Хорошо, хорошо, — Великий монах Сюаньду не удержался и похлопал Ли Чаншоу по плечу. — Хотя мне очень приятно это слышать, я действительно не продумывал всё настолько детально.
Ли Чаншоу только хотел добавить еще одну льстивую фразу — «ваше любое случайное распоряжение уже само по себе созвучно воле Великого Дао», как вдруг Великий монах снова издал удивленный звук и коснулся зеркала.
На этот раз изображение перенеслось на некий остров, где две фигуры «подозрительно» выбирались из морской воды и прятались в установленных там формациях.
— Чжао Гунмин Шиди? И… Хуанлун Шиди?
Великий монах Сюаньду пришел в замешательство:
— С каких это пор отношения между двумя учениями стали такими гармоничными? Что они там затеяли?
— Кхм, ну, Великий монах… — Ли Чаншоу на мгновение лишился дара речи.
Великий монах вытаращил глаза:
— И это тоже твоих рук дело?
— Не совсем, — Ли Чаншоу криво усмехнулся. — Ваш ученик лишь сыграл в этом незначительную роль, немного подтолкнув развитие событий…
Великий монах невольно заложил руки за спину, задрал голову к потолку и, не находя слов, глубоко вздохнул.
— Чаншоу, а не включил ли ты часом и меня в свои планы?
- цзимин дицзы (记名弟子, jìmíng dìzǐ) — «записанные ученики», те, кто официально числится за наставником, но не входит в число личных преемников и не получает тайных учений. ↩︎
- ао-юй (鳌鱼, áoyú) — в китайской мифологии гигантская рыба или черепаха, на которой, по легендам, держатся острова бессмертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
