Обычных мастеров стадии Золотого Бессмертного, подобных главе секты Дусянь Ую-даожэню, здесь насчитывалось более двух-трех сотен, и большая их часть была окутана кармическими грехами и выглядела свирепо!
К тому же Ли Чаншоу отчетливо знал, что у противника еще оставались скрытые мастера, которые пока не явили себя.
Например, те четверо — высокий, низкий, толстый и худой — даожэни, принесшие с собой тяжелые сокровища Неба и Земли и приведшие сотни тысяч элитных воинов…
Битва у Хрустального дворца была готова разразиться в любой миг!
Среди представителей западного лагеря некий старец, прятавшийся в тени, холодно выкрикнул в сторону Хрустального дворца, и голос его разнесся под водой на тысячи ли:
— Сегодняшнее дело не касается посторонних. Клан драконов жесток и долгое время угнетал морские народы, сегодня же морские народы лишь желают добиться от них справедливости.
Ответом ему послужил раскатистый драконий рев.
Из Хрустального дворца вылетели сотни лазурных драконов, каждый из которых демонстрировал свою мощь, открыто противостоя врагу.
А впереди этой стаи драконов находились одиннадцать или двенадцать невероятно старых мудрецов; даосское очарование каждого из них было подобно океану, а аура — подобна горе, и всё их существо источало особую дао-юнь.
Скорбь Неба и Земли!
Это были мастера, участвовавшие в великих битвах глубокой древности и некогда собственноручно сокрушившие мир Хунхуан2!
Ли Чаншоу, наблюдавший за этим со стороны, нахмурился…
Не только число мастеров противника превзошло его ожидания, но и клан драконов, как выяснилось, скрывал в себе немалые силы.
И впрямь, ни те, ни другие не были легкой добычей…
Обе стороны столкнулись, не тратя слов!
Сотни лазурных драконов с ревом закружились, устремляясь навстречу вражеской армии, а за ними следовало многотысячное войско, отвечавшее за оборону Хрустального дворца.
Мастера с обеих сторон проявили молчаливое единодушие, быстро покинув место сражения основных армий и развернув сегодняшнюю «битву сильнейших» в окрестных водах!
Ли Чаншоу не мог участвовать в подобном сражении, он мог лишь делать то, что было в его силах.
Армия бумажных даожэней заняла позиции; подкрепление из Небесного Дворца также появилось прямо над Дворцом драконов Восточного моря и в любой момент было готово эффектно вступить в игру.
Воплощение Его Величества Юй-ди в этот миг скрывалось внутри Дворца драконов Восточного моря. Удастся ли этой великой пьесе завершиться успешно, станет ясно в течение ближайшего полутора часов!
Однако до того…
— Дафаши, вы не могли бы с помощью зеркала поймать одного мастера противника? Это та весьма сильная женщина, чье истинное обличье — комар, а в человеческом облике она обладает весьма чарующим станом.
— Сейчас поищу… Эта?
Дафаши указал подбородком на хрустальное зеркало; в зеркале была видна Вэньцзин-даожэнь в алом платье, окутанная прядями черного тумана, сквозь который проступали её истинные черты.
Она слегка наклонилась вперед и коснулась тонким пальцем лба сточжанового лазурного дракона. Дракон на глазах начал усыхать и в мгновение ока превратился в пепел…
— Хм… — Вэньцзин-даожэнь издала легкий горловой звук, по её прелестному лицу разлился румянец, выдававший явное удовлетворение, а черный туман вокруг неё стал еще гуще.
Она кокетливо улыбнулась, совершенно не подозревая, что вся её маскировка сейчас раскрыта, а мельчайшие детали мимики предстают перед взором некоего не желающего называть свое имя великого или малого мастера стадии Чистого Ян.
В то же время, несмотря на всю свою свирепость, Вэньцзин-даожэнь не спешила убивать драконов, намеренно затягивая время.
Дафаши нахмурился:
— Это та самая, что нападала на секту Дусянь.
— Верно, верно, но сейчас она… своя, — Ли Чаншоу произнес это с некоторым внутренним трепетом.
— О? — Глаза Дафаши блеснули, и он усмехнулся. — А ты силен. Тебе мало «трех звезд, окружающих луну»1, ты даже такого свирепого зверя умудрился одурачить. Такого зверя непросто приручить, ведь твоя сила намного уступает её собственной.
Э-э, Дафаши, вы не так всё поняли? В будущем свидание с ней предстоит именно вам, Дафаши, это дело решено самим Тайцин-лаоши, какое оно имеет отношение к его младшему ученику?
К тому же, что еще за «три звезды, окружающие луну»?
Ли Чаншоу только собирался объясниться, как вдруг его дух содрогнулся, и он поспешно произнес:
— Дафаши, ученику нужно сначала уладить другое дело.
— Ступай, — Сюаньду Дафаши махнул рукой. — Здесь можешь не беспокоиться, если клан драконов не устоит, я сам вмешаюсь, чтобы защитить их.
— Слушаюсь.
Ли Чаншоу поспешно закрыл глаза, перенося сознание в бумажного даожэня, находившегося в десяти с лишним тысячах ли отсюда, на краю глубоководного желоба.
Этот бумажный даожэнь встряхнулся и превратился в даоса средних лет — тот самый образ малого фаши школы Человека. Сразу после этого Ли Чаншоу применил технику передвижения по воде и устремился на дно желоба.
Желоб был невероятно глубок, и внизу ощущались мощные колебания от магического сражения.
Не успел он проплыть и нескольких сотен чжанов, как навстречу ему хлынули потоки крови, в которой виднелись ошметки тел сородичей клана драконов.
Ли Чаншоу уклонился от этого кровавого потока и спустился до самого дна; внизу то и дело попадались останки истинных драконов, причем срезы на телах были идеально ровными.
Совсем недавно эти крепкие драконьи тела были разрезаны, словно соевый творог…
Под этим желобом находилась печать истинного дракона Морского ока Восточного моря!
Судя по всему, Шестикрылая золотая цикада без всяких препятствий прорвалась в самую глубь, что действительно превзошло ожидания Ли Чаншоу.
Неужели этот свирепый зверь — мастер того же уровня, что и Вэньцзин-даожэнь?
Задача этого бумажного даожэня Ли Чаншоу заключалась в том, чтобы немного задержать противника до прибытия мощного подкрепления.
В месте, где находится Морское око, враг мог натворить слишком много дел…
Простейшим было бы разрушить печать Морского ока и загрязнить всё Восточное море, вынудив клан драконов после войны снова жертвовать жизнями, чтобы заткнуть его…
Если подумать, вероятность того, что противник поступит именно так, была невелика; разрушение Морского ока могло мгновенно навлечь Гром Божественной Кары Пурпурного Неба, кармические последствия были бы слишком огромны.
К тому же Запад сейчас, скорее всего, твердо намерен заполучить клан драконов себе, и не станет так сильно подрывать их мощь.
Ли Чаншоу полагал, что противник, должно быть, хочет использовать остатки душ тех драконов, что заполняют Морское око…
Хм?
Шестикрылая золотая цикада…
Кажется, в прошлой жизни он слышал предания об этом свирепом звере, и один весьма знаменитый монах, кажется, был воплощением этого существа…
Кто же это был?
Ли Чаншоу начал высчитывать на пальцах, прочесывая память, и в то же время с помощью техники передвижения ворвался внутрь пробитого магического строя, где как раз и увидел…
Шестикрылая золотая цикада несколько раз мелькнула, оставив после себя лишь остаточные образы; тела двух старцев с драконьими головами были изрублены в клочья, при этом они всё еще застыли в позах, будто собирались нанести удар ладонью или метнуть магическое сокровище…
Шесть тонких крыльев цикады едва заметно затрепетали, и на них на миг блеснул кровавый свет.
Тело Шестикрылой золотой цикады дрогнуло, и в золотом сиянии она превратилась в молодого даоса с чистым и красивым лицом, однако его улыбка несла в себе некий оттенок злой притягательности.
Шестикрылая золотая цикада пробормотала:
— Клан драконов и впрямь пришел в упадок, раз стал таким уязвимым.
И в этот момент в сердце Ли Чаншоу уже созрел результат расчетов, он увидел фрагменты воспоминаний из своей прошлой жизни.
Шестикрылая золотая цикада… Цзиньчань-цзы…
Ни… ничего себе!
Это тот самый белый и толстый монах, который вечно твердил: «Женщина-мирянка, так нельзя»?
Неужели Тан Сэн до того, как пройти через десять перерождений, был настолько свиреп?
Видя, что этот молодой даос достал кроваво-красную драгоценную жемчужину и явно собирается совершить какое-то коварство, Ли Чаншоу, отбросив внутренние терзания, немедленно явил себя и громко выкрикнул:
— Постой!
- Саньсин гунъюэ (三星拱月, sān xīng gǒng yuè) — три звезды окружают луну; образное выражение, означающее ситуацию, когда множество людей или вещей окружают кого-то одного, выражая почтение или любовь. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — великая первобытная дикость; в китайской мифологии название эпохи и мира в период после сотворения Вселенной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
