Неужели та его драгоценная картина заставила Фугуй-эр-шанжэня немного смутиться?
Ли Чаншоу пребывал в полнейшем недоумении и от этого немного печалился: его труды не должны были пропасть вот так, без всякого смысла.
Ли Чаншоу терпеливо прождал ещё два дня, но Ванцин-шанжэнь и наставник его мастера так и не встретились.
Цзян Линьэр тоже недоумевала. Решив, что прошлый случай расстроил Ванцин-шанжэня, она лично отправилась на пик Потяньфэн.
Однако там старшая ученица Ванцин-шанжэня, Цзю Ии, сообщила ей, что на Ванцин-шанжэня внезапно снизошло озарение и он ушёл в бигуань2.
Ушёл в бигуань…
«Неужели он закрылся, чтобы изучать ту драгоценную запись? Но ведь там всё и так понятно с первого взгляда даже смертному?»
У Ли Чаншоу в голове промелькнула такая вероятность, и он невольно приложил ладонь ко лбу, испытывая целую гамму чувств.
— Даою Хайшэнь, не пора ли и нам уходить? — спросил Юэлао через передачу голоса.
Ли Чаншоу взбодрился и огляделся: банкетные столы уже почти наполовину опустели.
— Да, пора возвращаться.
Ли Чаншоу передал Юэлао несколько наставлений о том, что тому следует сказать провожающим из дворца драконов. Каждое слово Юэлао здесь представляло позицию Тяньтина, поэтому такие детали были важны.
Например, раньше Ли Чаншоу и Юэлао называли Лун-вана «Лун-ван-е»1, а не «Его Величество Лун-ван» — именно эту деталь Ли Чаншоу обговорил заранее.
В этот момент делегация Тяньтина и Ли Чаншоу, в облике Хайшэня Южного моря, одновременно поднялись со своих мест.
Морская дева тут же передала весть назад, и вскоре навстречу им с улыбками поспешили двое старцев с драконьими головами и седовласый Гуй-сяньжэнь.
Юэлао с улыбкой сказал:
— В мгновение ока пролетел месяц с тех пор, как мы покинули Дворец бракосочетаний. Боюсь, дела там уже накопились горой, так что мы откланиваемся и возвращаемся. Ещё раз поздравляю Ао И с обретением прекрасной супруги.
— Благодарим, Юэлао, благодарим, — черепаха-советник Лун-вана Восточного моря раз за разом складывал руки в жесте приветствия. — Его Величество Лун-ван всё ещё занят приёмом гостей, так что я, ничтожный бессмертный, провожу вас из Хрустального дворца.
— Хорошо, — Юэлао с улыбкой кивнул. Стоявшие за ним небесные генералы тоже сложили руки, и двое старцев-драконов вместе с Гуй-сяньжэнем ответили им тем же.
Идя к воротам Хрустального дворца, группа миновала жемчужную галерею и передний двор, заставленный всевозможными сокровищами.
Издалека Юэлао увидел знакомый силуэт. На этот раз Юэлао не вспылил, а нахмурился и сосредоточился, в его глазах читалась некоторая жалость.
Ли Чаншоу тут же передал голосом:
— Юэлао, не нужно разоблачать это дело. С этим Бянь Чжуаном я позже сам разберусь.
Юэлао бесстрастно моргнул. Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, не говоря больше ни слова.
В конце концов Юэлао сдержался и не удостоил Бянь Чжуана даже взглядом.
Выйдя из Хрустального дворца, Юэлао обменялся любезностями с тремя провожающими из дворца драконов. Дождавшись, когда к ним присоединятся несколько десятков сопровождающих небесных воинов, он направился к поверхности моря.
Ли Чаншоу смотрел в спину уходящим Юэлао и воплощению Юйди, тихо вздыхая в душе.
Старина, держись.
Надеюсь, твоё отличное выступление в этот раз сможет перевесить в сердце Юйди тот случай, когда ты его проучил.
Если Его Величество Юйди начнёт строить тебе козни, не вини меня, что я тогда не вмешался…
Я правда не мог его удержать.
Затем Ли Чаншоу повернулся к Гуй-сяньжэню и с улыбкой сказал:
— Третий советник, дела в Восточном море подошли к концу, мне тоже пора возвращаться.
— Почему бы Хайшэню не погостить в Лунгуне ещё пару дней? — поспешно спросил советник. — Его Величество Лун-ван хотел побеседовать с вами при свечах и наказывал, чтобы вы задержались в Лунгуне ещё на два дня.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Я буду в храме Хайшэня. Если возникнут дела, просто приходите ко мне туда.
— Тогда не могли бы вы подождать полдня? — советник схватил Ли Чаншоу за руку. — Его Величество хочет поднести вам щедрый дар.
— В этом нет нужды, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Брат Ао И — второй глава моего учения Хайшэнь. То, что я пришёл помочь Лунгуню советом, было продиктовано заботой о брате Ао И, а также признательностью за то, что род драконов обычно оберегает учение Хайшэнь. А подарки… их можно без проблем отправить в город Аньшуй.
Советник моргнул, едва не потеряв дар речи от такой прямоты, и поспешно закивал.
Это воплощение Ли Чаншоу, бумажный даос, отвесило даосский поклон и, применив искусство передвижения по воде, направилось прямо на юго-запад.
Перед уходом Ли Чаншоу не забыл взглянуть на Бянь Чжуана, который сидел там совершенно потерянный.
Слегка искривив губы в усмешке, он задействовал одного из бумажных даосов, спрятанных неподалеку от Хрустального дворца Восточного моря, и направил его к самому краю света.
Разумеется, он разберется с последствиями, когда Бянь Чжуан покинет Хрустальный дворец.
Хм, а не прикажет ли Ао И поколотить этого парня?
Вряд ли, Бянь Чжуан просто был слишком предан своей любви к Кэ Лээр…
«Если бы я был на месте Ао И, или если бы кто-то положил глаз на женскую версию моего бумажного даоса, как бы я поступил?»
Ли Чаншоу по привычке начал просчитывать варианты и вскоре покачал головой.
Во-первых, он сам ни за что не станет переодеваться в женское платье.
Во-вторых, если его бумажный даос впутается в подобную историю, он его просто развеет.
Уж лучше умереть, чем согнуться!
— Эх, лучше подумаю о том, что же всё-таки происходит с Ванцин-шанжэнем.
Ли Чаншоу разделил внимание: пока бумажный даос в облике молодого культиватора скользил по водам в сторону Южного моря, он размышлял, как разузнать о состоянии Ванцин-шанжэня.
Попросить главу школы навестить Ванцин-шанжэня?
Это не совсем удобно. Лучше уж попросить старейшину Вань Линьцзюня сходить туда под предлогом подношения пилюль и посмотреть, действительно ли Ванцин-шанжэнь ушёл в уединение или просто намеренно избегает наставника его мастера.
Ли Чаншоу знал, что Фугуй — скрытный человек.
Но такая степень простодушия была уже совсем ненормальной.
Однако стоило этой мысли промелькнуть, как в его сердце внезапно возник слабый сигнал тревоги.
Он взглянул на камень-детектор, привязанный к запястью бумажного даоса. Камень, который до этого не светился, теперь мерцал темно-фиолетовым светом.
Ли Чаншоу, не подавая виду, сменил направление. Из его ладони выпорхнули две маленькие бумажные рыбки.
Вскоре с помощью силы Юаньшэня, заложенной в бумажных рыбках, он обнаружил более десятка преследующих его теней…
Смесь Истинных бессмертных и Небесных бессмертных, двое на пике стадии Небесного бессмертного?
Похоже, повстанцы из морского народа…
Эти мятежники решили нацелиться на него, Хайшэня Южного моря? Неужели они не знают, что это всего лишь воплощение?
Ли Чаншоу немного подумал и отбросил мысль «поддаться на уловку и посмотреть, какова их цель».
Ему не следовало вступать в какие-либо контакты с повстанцами морского народа.
Если они нападут, он сможет собрать остатки их душ и тогда уже выяснить, что произошло.
Он продолжал невозмутимо скользить в толще воды, одновременно в срочном порядке перебрасывая армию бумажных даосов, затаившихся в Восточном море.
Раз они решили напасть на него одного, то вряд ли… задействуют более ста тысяч воинов.
- Лун-ван-е (龙王爷, Lóngwángyé) — уважительное обращение к Царю драконов, буквально «дедушка Царь драконов», подчеркивающее близость, а не официальный государственный статус. ↩︎
- Бигуань (闭关, bìguān) — практика уединенного самосовершенствования в даосизме, при которой практикующий полностью прерывает контакты с внешним миром для медитации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
