Глава двести восемьдесят пятая. Гармоничная жизнь с заботой об ушедших на покой императорах людей
— Старший, младший — ученик учения Жэнь, ныне занимаю пост Морского бога Небесного двора и по велению Юйди прибыл в пещеру Хуоюнь, чтобы навестить почтенных мудрецов рода человеческого.
— Ученик учения Жэнь, Морской бог Небесного двора? Кхм!
Крепкий мужчина, только что державшийся весьма непринужденно, услышав это, тотчас выпрямился и сел подобающим образом.
Даже одетый лишь в плащ из травы, он все равно внушал невольный трепет, а его широкое лицо с мужественными квадратными чертами излучало властность.
Ли Чангэн смотрел на этого великана, и перед его глазами словно медленно вырастала величественная гора, возвышающаяся над огромным болотом и главенствующая над всем миром!
Кто же из ушедших на покой императоров людей стоит перед ним?
Человек спросил гулким голосом:
— Есть ли у тебя знак Небесного двора?
— Разумеется, — Ли Чангэн тут же достал личное письмо Его Величества Юйди и почтительно поднес его в руках. На бумаге медленно проплывала тень дракона с золотой чешуей, и от нее исходила нить таинственного очарования Дао.
Квадратнолицый здоровяк медленно кивнул и произнес:
— Это действительно почерк Небесного императора, который правит Тремя мирами, следуя воле Небесного Дао.
Затем он сменил тон и добавил:
— Раз ты называешь себя учеником учения Жэнь, значит, и сам родом из людей. Почему же ты явился в облике воплощения?
— Не смею обманывать старшего, — вздохнул Ли Чангэн. — Мое истинное тело не решается открыто перемещаться по просторам Хунхуана, поэтому сейчас я служу Небесному двору лишь посредством воплощений.
— Тогда как ты подтвердишь свою личность? Это место не для тех, кто может вломиться сюда, просто подобрав где-то письмо, — нахмурился здоровяк. — Мне-то все равно, но если бы ты потревожил покой старших, совершенствующихся здесь, то как бы ты искупил свою вину?
Почтенные старшие…
Облик этого крепыша казался знакомым, Ли Чангэн смутно припоминал его по древнему пергаменту…
В душе Ли Чангэн промелькнуло озарение, и он примерно догадался, кто перед ним. Улыбнувшись, он спросил:
— Неужели старший — это тот самый император Да Юй, что прокладывал горы и усмирял воды на благо простого народа, утвердил Девять областей и заложил фундамент великого процветания рода человеческого?
Лицо здоровяка осталось бесстрастным, он спокойно кивнул и промолвил:
— Здесь я самый младший по положению и обладаю наименьшими заслугами, так что нечего попусту называть меня императором. Сейчас я уже не император людей, а лишь старик в соломенном плаще, живущий в горах.
Ли Чангэн с улыбкой сложил руки в приветствии.
— Простите младшего за оговорку. Старший может проверить силу моего божественного сана Небесного двора.
С этими словами рукава Ли Чангэна слегка колыхнулись. Сначала по поверхности великого болота под их ногами пошла рябь, а затем со всех сторон стали собираться косяки рыб.
Большинство из них были духовными рыбами; их чешуя переливалась всеми цветами радуги под водой, ослепляя взор.
Глаза здоровяка азартно блеснули, и он небрежно взял лежащую рядом удочку.
Ли Чангэн с улыбкой указал пальцем, и рыбы устремились к деревянному челну, плотно окружив великана.
— Ха-ха-ха! Ты, Морской бог, оказывается, и озерной рыбой распоряжаться можешь… Кхм!
Настроение здоровяка мгновенно улучшилось, в речи снова проскользнул простонародный говор, но он тут же коротко кашлянул и, невозмутимо держа удочку, произнес:
— Ты, Морской бог, и впрямь не прост. Однако здесь озерный край, как же тебе удается применять свою божественную силу и в этих водах? Какое тому объяснение?
Истинный нрав этого ушедшего на покой императора людей вызывал симпатию.
Ли Чангэн на мгновение задумался и тут же понял, что, возможно, владыка Да Юй так испытывает его. Он мягко ответил:
— Реки и озера собирают дождь и росу, но сотни потоков в итоге возвращаются в море1. Хотя божественная сила младшего в полной мере проявляется лишь в море, большинство водных путей Поднебесной сообщаются с океаном, поэтому я могу проецировать свою силу и здесь.
— Хорошо сказано: «Сотни потоков в итоге возвращаются в море»! — похвалил здоровяк. Увидев, что поплавок ушел под воду, он тут же подсек; духовная рыба вырвалась из воды, и великан, поймав ее рукой, опустил в садок.
Вслед за этим он удовлетворенно вздохнул и, посмотрев на косяки рыб в озере, слегка махнул рукой.
Божественная сила Ли Чангэна развеялась, и рыбы, вильнув хвостами, мгновенно скрылись в глубине…
Здоровяк довольно прищурился:
— Не зря ты — истинный бог Небесного двора и самый ценимый Небесным императором сановник во дворце Линсяо. Твои слова о том, что сотни потоков возвращаются в море, пришлись мне по душе, и в них видна твоя мудрость. Присаживайся. Я нахожусь здесь по велению старших, чтобы дождаться тебя и задать три вопроса.
Ли Чангэн сразу стал предельно внимателен.
В пещере Хуоюнь обитал великий мастер по части предсказаний и гаданий — почтенный Фуси Жэньхуан. Не исключено, что он действительно провидел будущее.
По преданиям, Фуси Жэньхуан был перерождением старшего брата святой матери Шэнму Нюйва. Он сменил на посту владыку Суйжэня и повел человечество к стабильности и постепенному процветанию.
Владыка Суйжэнь всю жизнь вел людей на борьбу с Небом и Землей, сражаясь за выживание между ведьмами и демонами. Фуси Жэньхуан же сосредоточил силы на укреплении судьбы человеческого рода, просвещая его и совершенствуя методы духовных практик…
Каждый из Трёх Владык и Пяти Императоров2 в конце древней эпохи шаг за шагом вел человечество к возвышению. Каждый император людей выбирал свое направление и внес свой уникальный вклад.
Этот мир дался нелегкой ценой.
Ли Чангэн уверенно направил облако к челну и сел на корме.
Да Юй окинул его взглядом с ног до головы и усмехнулся:
— Если не сможешь ответить на эти три вопроса, то оставь подарки и письмо и уходи восвояси. Старшие, скорее всего, тебя не примут.
В этих словах крылся намек: если ответишь хорошо, то от императоров людей можно будет получить ценное наставление или дар.
Лицо Ли Чангэна стало серьезным, он сложил руки и торжественно произнес:
— Прошу владыку задать вопрос.
— Первый вопрос: ты — сановник, пользующийся доверием Небесного императора, и при этом сам из людей. Если бы Небесный император ниспослал бедствие на род человеческий, то как бы ты убеждал его отменить сей указ?
Ли Чангэн на некоторое время задумался…
Сразу с козырей зашел?
Как бы он ни ответил, идеального варианта не существовало — это было подобно дилемме «как совместить преданность и долг».
Владыка Да Юй с прищуром улыбался, ожидая ответа и не торопя его.
Ли Чангэн долго сидел в раздумьях, в его голове сменяли друг друга тысячи мыслей.
Спустя мгновение он осторожно произнес:
— Не стал бы убеждать.
Уголок рта Да Юя дернулся, он со смешком выругался:
— Я спрашиваю, как бы ты убеждал, а ты говоришь, что не стал бы. Это же ответ не по существу!
Ли Чангэн втайне восхитился: император хоть и отошел от дел, но ничуть не утратил ясности ума, и сбить его с толку было не так-то просто.
— Старший, младший не может и не должен убеждать. Прошу вас выслушать мои объяснения.
— Говори, — улыбнулся Да Юй. — Пусть даже ты будешь рассыпаться в красноречии, подобно падающим с неба цветам³, если в твоих словах не будет истины, сегодняшнее испытание тебе не пройти. Скажу прямо: будучи императором людей, я повидал немало искусных ораторов, так что даже не надейся на хитроумные уловки.
— Младший не смеет, — с улыбкой кивнул Ли Чангэн и начал свое… первое обоснование.
Ответ на этот вопрос лежал за пределами самого вопроса.
Основная мысль была такова: Небесное Дао не вращается по воле человеческого рода; люди должны научиться жить в гармонии с Небом, Землей и природой, ведь человек — это тоже часть мироздания. К тому же, голодные и урожайные годы предопределены свыше: у людей есть жизнь и смерть, болезни и старость, горести и радости; Небесное Дао поддерживает равновесие, которое нельзя легко нарушать.
Далее можно было немного развить мысль: человек не волен решать, придет ли стихийное бедствие, но он может бороться с ним, преодолевая напасти своими силами.
А затем глубоко раскрыл смысл:
- bǎi chuān guī hǎi (百川归海, bǎi chuān guī hǎi) — сотни рек впадают в море; образное выражение, означающее возвращение к единому истоку или стремление к одной цели. ↩︎
- sān huáng wǔ dì (三皇五帝, sān huáng wǔ dì) — Три Владыки и Пять Императоров; легендарные правители древнейшего периода истории Китая. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
