Глава двести девяносто девятая. Тайный козырь
Скажем так, едва оборотень-леопард успел одарить себя благословением, как сюда, переговариваясь и смеясь, вернулись несколько демонов.
Ли Чаншоу, скрываясь в тени, наблюдал за ними и вскоре обнаружил, что эти демоны просто возвращались в свои пещеры, которые находились в этой неглубокой долине, спрятанные в довольно укромном месте.
Эти демоны «случайно» обнаружили только что открытую пещеру черного леопарда и тут же приготовились «по-соседски» поприветствовать его.
Они схватили водного демона, избили леопарда и уже собирались на его глазах подвергнуть водного демона поруганию, как вдруг пронесся легкий ветерок. Глаза демонов закатились, и они рухнули на землю — их дыхание прервалось, а демонические ядра потускнели.
Это был всего лишь один крупный демон стадии Небесного Бессмертного с несколькими приспешниками стадии Истинного Бессмертного, так что бумажный даос Ли Чаншоу, достигший стадии Золотого Бессмертного, разделался с ними весьма просто…
Он управился с ними, используя ядовитый порошок в сочетании с усыпляющим средством.
Если была возможность не тратить бессмертную силу, он, разумеется, ее не тратил — таково было руководство по эксплуатации бумажных даосов.
Затем Ли Чаншоу в облике круглолицего старого небожителя, управляя облаком, предстал перед пещерой и издал негромкий смешок.
Оборотень-леопард выбежал наружу, ведя за собой водного демона Мяомяо, и, завидев Ли Чаншоу, тут же пал на колени.
— Благодарю за спасение, предшественник, благодарю за спасение! Вы действительно…
— Замолкни!
Ли Чаншоу и женщина-демон выкрикнули это почти одновременно.
Леопард вздрогнул и горько усмехнулся.
Ли Чаншоу добавил:
— И не вздумай в сердце своем желать мне благословений. Моя судьба слишком хрупка, я могу и не вынести такого подношения.
Леопард не знал, плакать ему или смеяться, и мог лишь отвешивать поклоны один за другим.
— Благодарю предшественника за спасение жизни! Прошу вас, войдите внутрь и отдохните!
Ли Чаншоу невозмутимо кивнул и проникновенно произнес:
— А-Бао, я спас тебя в первый раз, возможно, спасу и во второй, но в третий или четвертый — не факт, что смогу сохранить тебе жизнь. Я ухожу, а ты и твоя фужэнь спокойно совершенствуйтесь здесь, и впредь не смей произносить… тех слов. Вместо того чтобы уповать на исполнение желаний, лучше твердо стоять на ногах и делать дела одно за другим. Лучше один раз сделать, чем сто раз сказать, ты меня понял?
Леопард погрузился в раздумья, а затем снова низко поклонился:
— Младший понял!
Сразу после этого Ли Чаншоу с довольно сложным выражением лица посмотрел на водного демона Мяомяо и, почувствовав недоумение, спросил:
— У меня возникло некое сомнение… твоя фужэнь, почему она так… Неужели в глубине души ты крайне недоволен своей супругой!
— Предшественник, вы ошибаетесь, к своей фужэнь я питаю лишь признательность…
Хлысь!
Раздался резкий звук, и голова оборотня-леопарда вместе с телом отлетела влево. Его фигура закружилась волчком, сделав тридцать шесть полных оборотов вокруг оси, проходящей от макушки до самых пят!
Эта быстрая, словно фантом, изящная рука замерла на мгновение в финальном жесте после пощечины, а затем спокойно опустилась, сложившись со второй рукой на подоле платья их хозяйки, водного демона Мяомяо.
Она смущенно улыбнулась и тихо проговорила:
— Отвечая предшественнику: ничего особенного, просто рука быстрая.
Ли Чаншоу: …
А-Бао быстро вскочил на ноги и, прижимая ладонь к распухшей правой щеке, молча вытер уголок глаза.
— Прошу прощения у предшественника, выставил себя на посмешище.
— Очень хорошо, — Ли Чаншоу спокойно кивнул и сказал, — я ухожу, а ты, А-Бао, можешь со спокойной душой продолжать совершенствование.
— Предшественник! Предшественник!
Оборотень-леопард громко закричал, заставив Ли Чаншоу остановиться, а затем с некоторым трепетом спросил:
— Предшественник, не могли бы вы сказать младшему всю правду. Неужели вы положили глаз на мой язык? Если так, то в память о вашем спасении младший непременно готов гань-нао ту-ди1…
Ли Чаншоу громогласно оборвал его:
— Погоди!
Оборотень-леопард тут же замолк, проглотив оставшиеся слова.
— Я вовсе не требую от тебя верности, и между нами нет никакой связи, — Ли Чаншоу тщательно взвешивал слова. — Я также ничего от тебя не замышляю. Я знаю, что твой дар, если использовать его намеренно, напротив, теряет силу. Скажу честно, мне просто показались любопытными твои способности. Для великого возвышения рода Демонов нужны такие таланты, как ты. Оставайся здесь и спокойно совершенствуйся. Демона растят тысячу лет, чтобы использовать один миг — придет время, и ты найдешь место, где сможешь принести пользу. Возьми эти пилюли, они помогут тебе и твоей фужэнь в совершенствовании.
Оборотень-леопард был до глубины души тронут и снова почтительно поклонился Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу развернулся, чтобы уйти, и взмыл на облаке в высокое небо.
Оборотень-леопард прокричал вслед:
— Предшественник, не назовете ли вы свое имя!
И из плывущих облаков донеслось:
— Я — лишь скромный отшельник, что мало печется о мирских делах и правит досужим журавлем. Можешь звать меня просто: Луя-даожэнь.
Оборотень-леопард тихо пробормотал, восхищенно восклицая:
— Предшественник Луя действительно выдающийся… Нельзя говорить, нельзя говорить, фух! фужэнь, скорее иди и сделай поминальную табличку с именем этого предшественника. Пусть я не могу произносить пожелания вслух или думать о них в сердце, но установить табличку и ежедневно воскуривать благовония я все же могу.
— Супруг, — водный демон Мяомяо подошла ближе и мягко сказала, — только благодаря твоему врожденному дару мы удостоились внимания такого высокого мастера.
— Впереди нас ждут лишь добрые дни… кхе! Кхе-кхе!
Оборотень-леопард вовремя замолчал и добавил:
— Сначала я разберусь с трупами, а ты, фужэнь, иди ставь табличку.
— Угу, — тихо ответила Мяомяо, и супружеская чета демонов тут же принялась за дела.
С другой стороны, Ли Чаншоу, разумеется, не ушел далеко. Услышав слова оборотня-леопарда, он довольно прищурился…
Он оставил здесь двух бумажных даосов, чтобы в будущем было удобно охранять этого леопарда и следить за ним.
В уме он прикинул планы Небесного двора по искоренению демонов.
Сейчас время еще не пришло.
Грубо говоря, Небесный двор в данный момент не обладал достаточной мощью, а общая сила его войск уступала демонам. Как же тогда проводить искоренение?
Глубоководные демоны были лишь одной из ветвей, к тому же они уже потеряли множество мастеров в войне с кланом Драконов, так что разделаться с ними было несложно.
Однако среди остатков Демонического двора, обосновавшихся на границах Северного континента и Западного континента, хватало могущественных старейшин, и для нынешнего Небесного двора это все еще был уровень кошмарной сложности.
Искоренение демонов — это лишь шаг в будущем плане по возвеличению Небесного двора и накоплению личных заслуг, а этот леопард в будущем станет кем-то вроде живого магического сокровища стратегического уровня.
Чуть позже стоит вдохновить… кхм, взрастить в этом леопарде чувство принадлежности к роду Демонов, заставить его практиковать бикоу-чань2, а затем отправить его искренне присягнуть на верность каким-нибудь могущественным королям демонов.
Разрушить изнутри плотину рода Демонов с помощью его «потока исцеления»!
Ли Чаншоу подумал об этом и велел двум бумажным даосам, следящим за леопардом, держаться от него подальше.
С таким обоюдоострым мечом даже излишняя осторожность не будет лишней.
…
На пике Сяоцюн.
Пока Ли Чаншоу выслеживал леопарда, здесь уже все стихло.
К вознесению Линъэ Ли Чаншоу относился без особого оптимизма. В конце концов, ей не хватало опыта и испытаний. Главное же заключалось в том, что, хотя она и укрепила основы Дао по его методу, в них все еще оставалось много пробелов и изъянов.
В лучшем случае она могла вознестись лишь до средней или поздней стадии Истинного Бессмертного.
Изначально Цзю Цзю подготовила различные празднования в честь успешного вознесения Линъэ, но из-за того, что Линъэ ушла в закрытое созерцание, все они были отложены.
Зато Юцинь Сюанья почувствовала давление: едва Линъэ начала закрытое созерцание, она последовала ее примеру — видимо, не желая отставать от младшей сестры.
В тот день Ли Чаншоу, только уладив дела с леопардом, разжег печь в алхимической комнате и принялся анализировать…
Тот самый иероглиф «уходи».
Методы господина Святого — это определенно не то, что он мог постичь сейчас.
На самом деле, ему не стоило слишком много раздумывать над тем, что именно Святой хотел заставить его сделать.
- Гань-нао ту-ди (肝脑涂地, gānnǎo-túdì) — буквально «печень и мозги размазаны по земле»; выражение готовности пойти на всё и принести себя в жертву ради высшей цели или из чувства глубокой признательности. ↩︎
- Бикоу-чань (闭口禅, bìkǒu chán) — «безмолвное созерцание», буддийская практика или обет молчания, направленный на очищение ума и сохранение внутренней энергии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
